Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 283)
– Мы – это кто? – уточнил Семин. – Кто нажимал курок?
– Каждый по очереди. Сначала я, потом Ширкин.
– Повязали себя кровью?
– Можно считать, что да.
– Где произошло убийство?
– У меня в гараже.
– Дальше.
– Дальше мы вывезли тело в лес, облили бензином, развели костер и сожгли.
– Думали, что уничтожили? – с сарказмом подал голос Максимов. – Но на вашем пути встали две старушки – божьи одуванчики, которые разрушили ваш продуманный, как вам казалось, до мелочей план.
– Старушки?.. – с досадой протянул гаишник. – Да, мы думали, что двадцать литров бензина вместе с дровами сделают свое дело. Но, как вы видите, мы ошиблись в расчетах.
– «В расчетах», – усмехнулся Максимов. – Слово-то какое подобрал, будто бы всю жизнь сжигал трупы. Тебе бы в Китай или в Индию, там крематорщики, умеющие считать, сколько кубометров дров нужно для сжигания одного трупа, ой как нужны! Кстати, почему вы его не закопали в земле? Тогда бы точно концы в воду.
– Как-то не подумали об этом, – вздохнул задержанный. – Очень торопились…
– Жалеешь?
– Да… – Гаишник, немного помявшись, решил уточнить у сыщика: – Вы о чем?
– Жалеешь, что не спрятали тело надежнее? – спросил с ироничной улыбкой оперативник. – Что не закопали в землю?
– Ах, вот вы о чем, – проронил Коляев. – Жалею только об одном – что пошли на убийство.
– Все мы горазды жалеть о поступках, когда нас приперли к стенке, – засмеялся сыщик.
Во время этого действа в коридоре послышался топот, и в кабинет заглянул Глухов.
– Привезли братьев, – сообщил он Семину и, кивнув головой в сторону Коляева, поинтересовался: – Признается?
– Признается, но утверждает, что убийство они совершили вдвоем с Ширкиным, – ответил ему Семин. – Родственников своих, бандитов, отшивает.
– Мы еще посмотрим, – ядовито усмехнулся Глухов. – Сейчас будем колоть братьев – у них нашли фиктивные договоры, подписанные Шанцевым.
– Зря! – воскликнул Коляев. – Я же все рассказал, зачем их теребить, они чисты перед законом!
Ширкин держался до последнего, отрицая свою причастность к убийству. Наличие у него обреза охотничьего ружья он объяснил тем, что нашел его во время патрулирования и хотел сдать в дежурную часть, но не успел. «Знает, что мы не нашли гильзы, поэтому держится так уверенно, – думал следователь. – Гильзы надо искать в гараже, если, конечно, они не выкинули их куда подальше».
– Из твоего обреза убили Шанцева, – объявил ему Семин. – Что можешь сказать по этому поводу?
– Да никого из него не убивали, – отрицательно покачал головой Ширкин. – С чего вы взяли, что именно из этого обреза убит какой-то Шанцев?
«Он уверен, что идентифицировать ствол по дроби невозможно. Огорошу-ка я его, для разоблачения убийцы все средства хороши», – подумал следователь и задал следующий вопрос:
– А почему ты так уверен, гражданин Ширкин, что мы не сможем идентифицировать ствол? Сейчас криминалистика шагнула далеко вперед, мы и по дроби можем установить, из какого ружья она выпущена.
Следователь лукавил: теоретически идентификация ружья по дроби возможна, но на практике еще не было ни одного случая, когда таким образом изобличали преступника.
Ширкин напряженно смолк, Семин продолжал его «добивать»:
– Коляев во всем признался. Сейчас между вами будет проведена очная ставка.
– Не надо ставки, – наконец сдался Ширкин. – Пишите, я все расскажу.
Закончив с Ширкиным, Семин взялся за братьев Сосновых, но те наотрез отказались от причастности к преступлению. Им, криминальным авторитетам, было бы неловко перед преступным миром, что они являются создателями милицейской банды с вытекающими отсюда последствиями.
Тем не менее Семин задержал всех четверых и ночью вернулся домой. Вся семья спала. Он, тихо проскользнув на кухню и поклевав макароны с окорочками, добрался до постели, чтобы свалиться мертвым сном.
9
Лика, усадив рядом с собой Касьянову, возвращалась обратным рейсом в Якутск. Настроение было превосходное, она была преисполнена чувством исполненного долга и с нетерпением ожидала посадки на родную землю и встречи со своим любимым и с коллегами…
В аэропорту ее встретили Виктор с букетом шикарных цветов и оперативники убойного отдела. Сыщики деликатно стояли поодаль, пока обнимались соскучившиеся друг по другу муж и жена, а затем из рук Лики приняли Касьянову и отвезли ее на конспиративную квартиру, где она будет находиться под защитой уголовного розыска вплоть до задержания Аладдина.
Лика, оставив дома вещи и переодевшись, помчалась в прокуратуру, где ее с нетерпением ждал Семин. Увидев ее, следователь всплеснул руками:
– О, героиня дня!
– Да ладно, какая я героиня, – отмахнулась девушка. – Просто помогли хорошие люди.
Семин встал со стула, подошел к Лике и крепко пожал ей руку.
– С приездом тебя, Лика! Прими от меня поздравления с твоей первой, но столь удачной командировкой!
– Спасибо, Николай Иванович! Если бы мне не помогли…
Семин не дал ей договорить:
– А в этом и заключается талант настоящего следователя, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше людей, которые помогли бы ему в расследовании. Чувствую, этим талантом ты воспользовалась сполна. А теперь расскажи мне, что еще ты раздобыла по делу. Наумову смогла допросить?
– Да, уголовный розыск ее нашел в Благовещенске. Она полностью подтверждает показания Касьяновой. Нашла еще одну девушку, которую Аладдин ранее привозил в Якутск. Она говорит, что Аладдин постоянно ее бил и издевался, что характеризует его как жестокого человека, садиста.
– Наумову сможем найти, когда состоится суд? – спросил Семин.
– Не знаю, – засомневалась Лика. – Это такие девушки – сегодня они есть, а завтра может их и не быть, ходят по краю лезвия. Хорошо хоть Касьянову привезла… Эх, если бы у меня хватило денег, я бы Наумову и ту девушку притащила в Якутск!
– Нет, нет, не надо, я не Сухов, – с шутливой улыбкой помахал руками Семин, вспоминая злоключения героя «Белого солнца пустыни», опрометчиво согласившегося стать защитником угнетенных женщин Востока. – Где бы мы этот гарем здесь содержали? Опять же, кормить, поить их надо. Пока достаточно Касьяновой. Сделаем с Аладдином очную ставку и арестуем его, а там решим, привозить Наумову или нет.
– Николай Иванович, девушки говорят, что было очень много крови. Надо вскрывать полы в доме у Аладдина, кровь должна была где-то остаться, хоть и прошло четыре года, – предложила Лика.
– А это отличная идея, – согласился Семин. – Вскроем, нам не привыкать.
– Как у Азизбекова? – улыбнулась Лика.
– Да, – рассмеялся Семин, – тогда я чуть не помер со страху, когда увидел мертвую женщину.
– Вы тогда испугались?! – удивленно протянула девушка. – Я думала, что испугалась только я! В то время мне казалось, что вы никого и ничего не боитесь.
– Ничего не боятся только дураки, – улыбнулся Семин. – А я человек со всеми его недостатками…
– И достоинствами, – добавила Лика.
– К сожалению, недостатков гораздо больше, чем достоинств, – поскромничал Семин и распорядился: – Лика, возьми уголовное дело по факту убийства Кротовой в свое производство. Мне лучше там не мелькать, поскольку я ранее был свидетелем по делу Аладдина, и этот факт он может использовать в качестве защиты в суде, что, мол, я ему мщу.
– С удовольствием! – воскликнула девушка и решительно добавила: – Будем осуществлять принцип неотвратимости наказания!
Через два дня Аладдин был задержан прямо в своей машине в центре города. Когда следственно-оперативная группа прибыла в дом, где проживает подозреваемый, Лика зашла внутрь и, зная со слов девушек-свидетельниц расположение комнат, сразу обратила внимание, что там, где произошло убийство, полы дощатые, покрашенные в грязно-желтый цвет. Эксперт-криминалист ловкими движениями вскрыл их маленьким ломиком. То, что увидела Лика, не могло не обрадовать любого следователя: бурые следы отпечатались на клочке бумаги, чудом оказавшемся ровно в том месте, куда через щель между досками текла кровь. Эксперт упаковал улику в целлофановый пакет, выпилил несколько досок, положил их в криминалистический чемодан и удовлетворенно проговорил:
– Все отлично сохранилось, назначайте экспертизу.
Затем была очная ставка, арест Аладдина, который так и не признал вину, многочисленные экспертизы.
Во время оглашения приговора Семин как частное лицо присутствовал в зале суда. Увидев его, Аладдин хмуро опустил голову, не смея больше смотреть в глаза следователю, в причастности которого к его изобличению он не сомневался. Получив свои пятнадцать лет, он отправился вслед за братом, который продолжал отбывать наказание в колонии за убийство гражданки Лужиной.
Состоялся суд и над Коляевым и Ширкиным, которые получили тринадцать и девять лет соответственно. Братья Сосновы «отскочили» от этого дела, но вскоре сели за другие преступления. Примечательным в этой истории было то, что в тюрьме Коляев по своей воле «въехал в хату» к блатным, хотя ему, офицеру милиции, была положена камера БС[49] – дяди постарались, чтобы и в тюрьме их племянник был среди привилегированных заключенных.
Вот так закончилась история с малолетней проституткой, волею судьбы оказавшейся на дне жизни и приехавшей в далекий, незнакомый ей северный город, чтобы найти здесь свой ужасный конец.
После Нового года Лика уже не могла скрывать от сослуживцев округлость живота, все узнали, что она вскоре станет мамой. По иронии жизни из пяти женщин-следователей одновременно забеременели трое. Прокурор ворчал: