Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 233)
– И что он там пишет?
– Почти что как и первые три письма: фронтовик-орденоносец попал под жернова репрессии и слезно просит руководство страны вмешаться в ход следствия. Не оригинальничает, все так же, как и раньше.
– Не перестаю удивляться, – покачал головой сыщик. – Еще при Сталине бравые ребята из НКВД должны были установить его личность путем запроса в Белоруссию. Ан нет! Сработали как школьники-двоечники, руководствуясь указаниями сверху. Ну и что, что Сталин? Закон прежде всего.
Черных снисходительно усмехнулась уголком рта:
– Во-первых: Сталин, скорее всего, его письмо и не читал. Низовые партийные функционеры спустили письмо к исполнителям с грозной резолюцией, а те с испугу немедленно освободили «боевого товарища». Во-вторых: попробуй в то время сказать – «Ну и что, что Сталин?» Сразу загремишь на десять лет в солнечный регион, куда ты хотел отправить наркомана Сашко.
За разговором они не заметили, как подошли к воротам морского порта.
Побыв в отделе кадров полдня и не добившись ничего, усталые путники вернулись в общежитие и стали готовиться к возвращению домой.
Переночевав в аэропорту Ростова-на-Дону, они через Новосибирск вылетели в родной Якутск.
Часть третья. Новые обстоятельства. Ганна. Обличение
1
Прибыв на родину, следователь и сыщик условились на следующий день встретиться в следственном изоляторе с тем, чтобы на основе собранных во время командировки материалов допросить арестованного в надежде на то, что тот назовет свое настоящее имя.
Утром Соколов, доложив начальнику угрозыска о результатах поездки, устремился в тюрьму. Ему не терпелось взглянуть в глаза неизвестному и выложить ему все, что он знает о нем. В его голове укоренилась мысль, что разгадку тайны, которую так тщательно оберегает преступник, надо искать в той далекой войне, где советский народ сломал хребет фашизму. Эти думы в последние дни не покидали сыщика, растравляя душу и сердце, потому-то нынче ночью ему снилась война: поле боя, черный снег, горящие танки… (очевидно, сработала ассоциация с фильмом «Горячий снег»). Тишина перед очередной атакой противника. Он участник сражения, сидя на станине пушки, курит самокрутку. Рядом бойцы хлопочут над снарядами, почему-то бережно моя каждый из них в тазике с водой, словно маленького ребенка. Вдруг в рядах бойцов шушуканье: «герой, герой!» Сыщик оглядывается и замечает бойца в каске и плащ-палатке, на груди у него медаль Героя. Оперативник, неизвестно почему, видит в нем первого космонавта Земли и восклицает: «О, Юрий Гагарин!» Все вокруг смеются: «Какой Юрий Гагарин?! Это же Александр Матросов!» «А он же погиб», – недоуменно пожимает плечами сыщик, хотя и понимает, что Гагарин тоже погиб. «Не погиб он, герои не погибают», – отвечает ему кто-то. Соколов искренне рад, что отважный воин жив и невредим. Но откуда-то появляется лже-Левчук и со зловещей гримасой вопит фальцетом: «Сдох он, твой Матросов, а это просто его тень!» Настроение испорчено, сыщик просыпается среди ночи и не может уснуть до рассвета.
В тюрьму следователь еще не приехала, сыщик, чтобы не терять время даром, заранее заказал конвоирам арестованного. Вскоре в следственный кабинет привели лже-Левчука, а вместе с ним зашла и Черных. Бросив настороженный взгляд на сыщика, арестованный пренебрежительно сел на предложенный стул, всем своим видом показывая, что ему безразлично присутствие в кабинете кого бы то ни было. Черных села за стол, раскрыла папку, достала оттуда орденскую книжку и издалека показала арестованному:
– Мы нашли «вашу» орденскую книжку. Ради этого пришлось ехать в далекую Белоруссию.
Арестованный вмиг оцепенел, пытаясь вглядеться немигающими глазами в документ. Посидев так с полминуты, он выдавил из себя:
– Ну и хорошо, что нашли. Потерял ее давно, еще в сороковых годах…
– Послушайте, неизвестный гражданин, мы нашли и обладателя этой книжки, орден которого вы самым бессовестным образом присвоили, – огорошила его следователь. – Правда, он уже умер, в смерти его есть и ваша вина. Предлагаю вам во всем признаться и назвать свое подлинное имя. Чистосердечное признание и помощь следствию облегчит вашу участь.
Арестованный, весь напрягшись, уставился в пол. Посидев так какое-то время, он спокойным голосом ответил:
– Пусть отведут меня в камеру, мне не о чем разговаривать с вами.
– Слушай, инкогнито хренов! – не выдержав, выругался сыщик. – Это не все, что мы нашли. Нам известно минимум о четырех убийствах, которые ты совершил с сорок седьмого по семьдесят пятый год. Мы у тебя все вытянем, сколько за тобой еще трупов! В каком полку служил?! Где был во время войны?! Где родился на Украине?!
Арестованный помотал опущенной головой и упрямо повторил:
– Мне не о чем говорить с вами. И от допроса отказываюсь, никакой протокол не буду подписывать.
– Перероем всю Украину, но ведь найдем же твою подлую сущность, – пригрозил ему сыщик напоследок.
– Пожалуйста, ройте, – усмехнулся арестованный, прежде чем выйти с конвоиром из следственного кабинета.
Оставшись вдвоем, Черных огорченно произнесла:
– Вот и все, он никогда не назовет свое подлинное имя.
Прежде чем покинуть следственный изолятор, следователь зашла к начальнику и оставила там протокол о том, что отныне арестованный Левчук Василий Игнатьевич будет именоваться «Неизвестным».
Начальник тюрьмы, уже не Семаков, почесывая затылок, протянул:
– Ну и дела! Впервые сталкиваюсь с таким случаем. А что, нельзя было хотя бы до суда оставить прежнее имя, а то сейчас такая волокита с изменениями анкетных данных арестованного?
– Понимаете, он присвоил себе имя настоящего фронтовика, которого на родине до сих пор некоторые считают причастным к убийству, – объяснила ему Черных. – Мне совесть не позволяет, чтобы этот неизвестный преступник далее продолжал осквернять честное имя ни в чем не повинного человека – героя войны.
– Тогда понятно, – соглашаясь, кивнул офицер. – Сегодня же распоряжусь, чтобы внесли изменения в анкету арестованного.
Расставаясь с сыщиком, Черных грустно промолвила:
– Следствие продлила до восьмого сентября. Если к этому времени не установим личность преступника, то не знаю…
– Я разошлю запросы по всей Украине, – пообещал ей сыщик. – Если надо будет, попросим Комитет государственной безопасности, чтобы пробили по своей линии. Чует мое сердце, наш фигурант что-то натворил во время войны. Дезертир? Но их всех амнистировали. Нет, тут что-то посерьезней.
В тот же день, отправив письма с фотографиями неизвестного преступника во все областные центры Украины, Соколов окунулся с головой в свою непосредственную работу. В его отсутствие произошло несколько тяжких преступлений, в том числе убийство, которые остались нераскрытыми, и начальник уголовного розыска каждодневно спрашивал сыщика о ходе расследования этих дел.
Однажды в конце июня случилось так, что дежурства Соколова и Черных совпали, и они в составе следственно-оперативной группы выехали на место обнаружения трупа. Вечерело. Тело неизвестного мужчины, наспех закиданное ветками, лежало на дне лесного оврага на окраине города. Голова трупа представляла собой кровавое месиво, по всему телу наблюдались кровоподтеки. Очевидно, мужчину крепко избили, а затем, осознав, что он мертв, решили таким образом избавиться от улики, то есть от тела.
Увидев на плече потерпевшего татуировку в виде церкви с тремя куполами, сыщик произнес во всеуслышание:
– Ранее судимый. Судя по портаку[28], человек сидел не раз, имеет минимум три ходки[29].
– Это ты определил по татуировкам? – спросила его Черных.
– Да, – кивнул оперативник. – Количество куполов соответствует количеству судимостей.
– Посмотрим, насколько ты прав, – улыбнулась ему Черных. – Раз судимый, значит, его пальцы имеются в информационном центре.
Понаторевший в раскрытии таких случаев сыщик сразу смекнул, что убийство, скорее всего, совершено на бытовой почве, и, чтобы найти преступника или преступников, достаточно установить личность потерпевшего. Попросив эксперта-криминалиста снять отпечатки пальцев с трупа, сыщик предупредил следователя:
– Марина Станиславовна, я поехал в информационный центр, после чего заеду к вам в прокуратуру.
В информационном центре его встретила дежурный сотрудник Исайкина, которая, повозившись полчаса с картотекой, победоносно сообщила:
– Установила! Чугунов Владимир Карлович, сорок седьмого года рождения, уроженец города Астрахань. Ранее судим трижды, освободился два месяца назад.
Поблагодарив женщину, Соколов пришел в свой кабинет и оттуда позвонил оперативнику Кривогорницыну, который возглавлял аналитическую группу уголовного розыска и знал поименно почти весь криминальный элемент города. Его группа вела строгий учет всех судимых, которые освобождались из мест лишения свободы, собирала в отношении них оперативную информацию, что не раз помогало в раскрытии тяжких преступлений.
Кривогорницына он нашел дома.
– Алексей, здравствуй, – поприветствовал его Соколов. – Нужна твоя помощь.
– И в чем же, Сергей?
– Нашли труп. Я пробил его по пальцам – некто Чугунов Владимир Карлович…
– Чугуна убили! – воскликнул Алексей, не дав договорить сыщику. – И где его нашли?!
– В лесу за городом.
– Записывай адрес, где он обитал в последнее время. Частный дом, там живет «Не буди» – Тимофеев Аркаша, вместе сидели с Чугуном. У него старый «москвичок», на нем и вывезли труп. Возьми его, не ошибешься.