Виталий Егоров – Баронесса и мертвец (страница 24)
— Вот он, мой мишка! — с гордостью воскликнул он и приказал: — Заводи!
Прокрутив на несколько оборотов довольно тугую пружину, сыщик поинтересовался:
— Ты сам-то умеешь заводить? А то даже мне тяжеленько…
— Нет, я не могу, мне мама заводит.
Когда медведь, дребезжа и переваливаясь стал передвигаться по полу, Алексей поинтересовался:
— А кто тебе подарил такую замечательную игрушку? Мама?
— Нет, не мама, а дядя Гоша.
— А Гоша твой дядя?
— Он говорит, что он мой папа, но я не хочу, чтобы он был моим папой. Поэтому я его зову «дядей».
— Почему же?
— Он плохой, маму бьет, Аркадия бьет и пьет пиво.
— Ладно, Вова, покажи мне другие свои игрушки…
Обыск продлился больше двух часов, за это время мальчик настолько сильно привык к Алексею, что всюду следовал за ним. Тот мог бы поручить кому-нибудь из оперативников смотреть за ребенком, но не хотел этого, поскольку и сам стал привязываться к этому маленькому чуду. Ему было приятно общаться с ним, он стал испытывать к нему отеческую нежность.
В какой-то момент мальчик притянул сыщика за отворот пиджака к себе и шепнул на ухо:
— Хочу кушать.
В помещении никого не было, все вышли проводить обыск придомовых построек, поэтому Алексей стал искать еду. Он нашел в буфете хлеб и, быстро намазав его маргарином и посыпав сверху сахаром, протянул мальчику:
— На, поешь, это все, что я нашел.
Ребенок стал с жадностью есть сделанный на скорую руку незатейливый бутерброд и вновь притянул к себе сыщика.
— Можно, я буду тебя звать папой? — прошамкал он с полным ртом.
Опешив от такой неожиданности, Алексей опасливо выглянул в окно, мол, далеко ли находится мама мальчика, и шепнул в ответ:
— Лучше не надо. Мама рассердится и будет ругать тебя.
— А давай, я спрошу у нее, — вызвался мальчик. — Спорим, она согласится.
— Нет, нет, ничего не спрашивай у нее, — испуганно замахал руками оперативник и, немного поразмыслив, решил схитрить, чтобы не обидеть ребенка: — А давай, сделаем так: если мы находимся только вдвоем, можешь звать меня папой, а когда кто-то будет рядом с нами, ты зови меня дядей. Договорились? Не подведешь?
Мальчик протянул руку в знак согласия и сразу же воспользовался случаем, чтобы назвать понравившегося ему человека тем, кем он его считает:
— Не подведу, папа.
Схватившись за голову, сыщик поспешил предложить:
— Вова, пойдем еще раз смотреть твои игрушки.
Вскоре все собрались в доме. Прохор подошел к Алексею и шепнул на ухо:
— В сарае нашли документы Сорокина и мужскую обувь. Больше ничего.
— Пока хватит, надо везти подозреваемую к нам в милицию, и там уже разговаривать с нею предметно, — распорядился Алексей. — Тут она будет в полном отказе — дома и стены помогают.
— А мальчика куда денем?
— Возьмем с собой. В городе дедушка и бабушка, отвезем к ним.
Тут мальчик стал теребить Алексея за рукав пиджака:
— Дядя, дядя, ты о чем шепчешься с другим дядей?
— Вова, я рассказываю, какие у тебя замечательные игрушки, — вывернулся сыщик.
— А почему шепотом? — не отставал мальчик и, чуть не плача, выговорил: — Ты все врешь, ты хочешь отвезти меня к дедушке и бабушке. Я не хочу к ним, не надо меня туда увозить!
Хозяйка, слушавшая разговор сына с оперативником, не выдержала и крикнула:
— Вова, не приставай ко взрослым! Отойди от них и сядь за стол!
Мальчишка покорно сел за стол и стал листать свою книжку.
Заполнив протокол и дав подписать понятым, Птахов объявил:
— Ну все, товарищи, на этом заканчиваем следственные действия и выдвигаемся в город.
6
Возле прокуратуры Птахов велел водителю остановиться, вышел из машины и позвал за собой Алексея.
— Давай, быстро обсудим наши дела, а то при ней неохота было что-то говорить, — сказал он, кивнув в сторону машины, где сидела Крашенинникова. — Я сейчас же возбужу уголовное дело, а вы ищите труп.
— Значит, Григорий Алексеевич, ваше внутреннее убеждение подсказывает, что она причастна к убийству? — облегченно выдохнул оперативник.
— Ищите труп, — повторил следователь. — Я ее задержу на трое суток и, если за это время не найдем тело Сорокина, то даже не знаю, пойдет ли прокурор мне навстречу, чтоб арестовать ее.
— Будем работать, сделаем все возможное и невозможное, — заверил его сыщик. — Как только пойдет полезная информация, немедленно информируем вас.
— Надеюсь на это, — кивнул Птахов и на прощание сильно сжал руку Алексея, повторив: — Надеюсь.
Прибыв на работу, Алексей велел Прохору, чтобы тот завел подозреваемую в кабинет, а сам повел мальчика в отделение розыска. Шевцова была на месте, и он попросил ее:
— Настя, не в службу, а в дружбу: пусть мальчик посидит у тебя в кабинете, пока мы будем разговаривать с его матерью.
Шевцова пригляделась к ребенку и воскликнула:
— Так я же его знаю! Это же брат Аркадия!
— Да, он самый. Зовут его Вова.
— Вова! Конечно помню, что его зовут так. Володенька, ты помнишь меня, мы с тобой познакомились у тебя дома.
Мальчик, нисколько не смутившись, спросил:
— Вы тетенька, которая искала Аркадия?
— Да, это я, — грустно промолвила Шевцова и прижала мальчика к себе. — Ты посиди у меня, пока дядя разговаривает с твоей мамой. Сейчас я тебе подам лист бумаги и карандаш — сиди и рисуй.
Прежде чем выйти, Алексей протянул оперативнице деньги и попросил:
— Настя, сходи, пожалуйста, в магазин и купи ему чего-нибудь сладкого. Сейчас в магазинах появилась такая штукенция в шоколадной глазури, называется Чоко Пай — купи ее. Мои дети пробовали, им очень понравилось.
— Про Чоко Пай знаю, я своим тоже покупала, — ответила Шевцова и отстранила руку Алексея. — А деньги свои убери, для такого славненького мальчика я сама куплю все, что нужно. Не беспокойся, мы не дадим ему здесь поголодать.
Последовав за сыщиком в коридор, Шевцова плотно закрыла за собой дверь и шепотом спросила:
— А ну-ка, скажи мне быстренько, что вы там затеяли? Почему взяли маму этого мальчика? Она причастна к убийству?
— Все идет к тому, — кивнул Алексей. — Сейчас будем с ней работать, надо найти труп.
— Ого! — покачала головой оперативница. — Все-таки труп был? Это однозначно?
— Был, Настя, был, ты не ошиблась, когда обратилась к нам, — улыбнулся ей Алексей. — Теперь осталось только доказать.