Виталий Егоров – Баронесса и мертвец (страница 22)

— Со старостой, — не задумываясь ответила хозяйка. — Она живет в девятой квартире.

— Как ее зовут?

— Светлана Лукинична.

— Спасибо, пойду разговаривать с нею.

Светлана Лукинична Кащишина, пожилая, но довольно живая женщина, на вопрос о том, хорошо ли она знает жильцов и, в частности, Сорокина, ответила издалека, сделав небольшой экскурс в историю дома, между делом сетуя на неустроенность быта:

— Это общежитие на двадцать комнат был построено еще в тридцатых годах для партийной номенклатуры. Прошли годы, вся номенклатура перебралась в каменные хоромы, а в дом заселился пролетариат. Помещения укрупнили, соединив по две комнаты, теперь здесь десять квартир. Постепенно дом стал ветшать и разваливаться, сейчас здесь остались работники предприятия, а также старики-пенсионеры вроде нас. В мэрии давно обещают снести строение, но воз и ныне там…

«По-моему, она работала гидом или преподавала историю в школе, — промелькнуло в голове у сыщика. — Слишком уж живописно излагает летопись никчемного барака. Зачем мне это надо, я же не работник мэрии?..»

… — как говорится, обещанного три года ждут, а мы и того больше — уже пятнадцать лет сидим, можно сказать, на чемоданах, — продолжала разглагольствовать Кащишина. — Многие уже не дождались этого радостного события, но я назло всем буду жить и добиваться сноса нашей ветхой халупы. Я всю жизнь преподавала в школе историю и заслужила более достойной жизни…

«Преподавала историю… Кто бы сомневался», — подумал сыщик и решил прервать монолог словоохотливой собеседницы:

— Светлана Лукинична, я очень тороплюсь, поэтому перейдемте ближе к делу. Итак, меня интересует гражданин Сорокин из пятой квартиры.

— А теперь о Сорокине, — нисколько не смутившись, кивнула женщина и стала рассказывать: — Георгий Константинович живет у нас давно. Заселился он со своей женой где-то в восемьдесят шестом году. Жена его, кстати, очень хорошая женщина, зовут ее так же, как и меня, Светланой, работала на предприятии, которому принадлежит этот барак, и поэтому ей выделили тут жилплощадь. Муж Георгий был на подработках, постоянной работы у него никогда не было. Детей у супругов не было, как-то Света мне сказала, что она не может рожать, а виной тому Георгий, который дважды заставил ее сделать аборт. В прошлом году они сильно разругались, и Света, бросив все на свете, уехала куда-то в Тамбовскую область, где живет ее родная сестра. Георгий стал жить один, устраивал в квартире пьянки, приводил своих собутыльников, шумел и скандалил. И однажды, это было в середине февраля, мы перестали видеть Гошу. Очевидно, он, никого не предупредив, уехал вслед за своей женой, поэтому в конце мая пришли работники ЖЭУ, вскрыли квартиру и заселили туда другую семью.

— Значит, в середине февраля? — переспросил Алексей, испытывая в душе известное только сыщикам волнение перед грандиозным раскрытием какого-нибудь запутанного убийства.

— Да, где-то во второй половине, — ответила она и поинтересовалась: — Зачем вы это спрашиваете? С Гошей что-то случилось?

— Пока ничего не знаю, — развел руками сыщик. — Когда я шел сюда, был в абсолютной уверенности, что поговорю с живым Сорокиным, а теперь, когда узнал, что с середины февраля его нет дома, меня так же, как и вас, терзают смутные подозрения, что с ним случилось что-то нехорошее.

— Ой, его убили?! — схватилась за щеки женщина.

— А почему вы так подумали? Его могут убить?

— Так у него дружки-то какие?! Все отсидевшие.

— Светлана Лукинична, а на стороне у него были женщины?

— Как вам сказать, — задумалась женщина. — Лет пять назад он на некоторое время уходил от своей жены. Света заходила ко мне, плакала и рассказывала, что Гоша живет у какой-то женщины. Но вскоре он обратно вернулся к ней, она его простила.

— А Светлана не говорила вам, у какой женщины пропадал ее муж?

— Нет, про это мне ничего не говорила.

— Спасибо, Светлана Лукинична, за предоставленную информацию, — поблагодарил сыщик женщину. — Если вы нам понадобитесь, мы сможем еще раз обратиться к вам?

— Всегда пожалуйста, — ответила женщина, закрывая за Алексеем дверь.

Если влюбленный летит к своей зазнобе на крыльях любви, то Алексей мчался на крыльях надежды, чтобы побыстрее очутиться на рабочем месте и убедиться, что обнаруженный ключ подойдет к тому самому замку, любезно предоставленному ему новой хозяйкой бывшей квартиры Сорокина.

Ворвавшись в кабинет, он на глазах у изумленных оперов достал из ящика стола ключницу и, подрагивающими пальцами воткнул ключ в замочную скважину. Выждав какой-то момент и набрав в грудь воздуха, он прокрутил ключ против часовой стрелки, и ригель, который был выдвинут наружу, спокойно ушел в корпус замка.

— Есть! — облегченно выдохнул он и торжествующе посмотрел на оперативников. — Теперь мы знаем, чей труп был в тайге!

— Ты о чем? — непонимающе спросил его Прохор. — Какой труп?

— Проша, тот труп, на который мы выезжали с тобой зимой, принадлежит некоему Сорокину! — возбужденно выкрикнул ему в ответ Алексей.

— Откуда это ты взял? — недоверчиво спросил оперативник.

Алексей повертел перед лицом Прохора замком и стал быстро говорить, срываясь на крик:

— Я был у Сорокина! Он пропал во второй половине февраля! Ключ подходит к замку! Сорокин любовник Крашенинниковой! Какие выводы напрашиваются?!

— Леха, ты до сих пор помнишь про это дело? — удивленно протянул оперативник. — А я уж давно забыл… Кто такая Крашеникова?

— Не Крашеникова, а Крашенинникова! Она живет в пригороде, оттуда сподручнее всего вывозить труп туда, куда мы с тобой выезжали!

— Вот это даа! — удивленно воскликнул Прохор и развел руками. — В таком случае, где прах этого Сорокина? Ты хочешь сказать, что знаешь, где он сокрыт?

— Проша, я этого сам не знаю. По какой-то причине убийцы забрали тело обратно, возможно, перепрятали в более укромном месте.

— Гм, а какой смысл, Леха? Боялись, что установим личность трупа и выйдем на преступников?

— Вот именно, Проша! Они не хотят, чтобы мы обнаружили труп.

— В таком случае следует брать эту Крашенинникову и колоть по самое не могу, — предложил Прохор. — Если твои догадки правильные, никуда она не денется — все расскажет.

— Погоди, не гони лошадей, — успокоил его Алексей. — Мне надо сначала переговорить со следователем прокуратуры, чтобы решить вопрос о возбуждении уголовного дела. К подозреваемой поедем сразу с обыском, при необходимости задержим ее на трое суток, а в последующем, возможно, и арестуем. Тут надо действовать не с наскока, а обдуманно.

— Но не могла же она сама вывезти тело в лес, а потом и забрать его оттуда, — предположил Прохор. — Однозначно, у нее должны быть подельники.

— Согласен с тобой. Поэтому предлагаю хорошенько подготовиться, чтобы не вспугнуть остальных преступников. Ты, Проша, работай по своему плану, но будь начеку — когда назреет необходимость, выедем на задержания.

— Я всегда начеку! — с готовностью воскликнул оперативник и смешливо добавил: — Жду дальнейших указаний, шеф!

5

Прежде чем выехать в прокуратуру, Алексей решил позвонить своему осведомителю Науменко-Бельмондо. Тот оказался дома и, когда узнал, кто ему звонит, упредив оперативника, стал докладывать привычным слогом:

— Пока тишина. Поговорил с местной алкашней, но никто толком ничего не знает. Продолжаю выявлять лиц, которые могут знать про данное дело…

— Погоди, Василий, дай мне сказать, — остановил его Алексей. — У меня появилась любопытная информация, и я хочу у тебя кое-что уточнить.

— Говорите, я слушаю.

— Знаешь такую Крашенинникову?

— Баронессу?! — удивленно воскликнул Науменко. — Кто ее не знает-то?!

— Это ее кличка? — поинтересовался опер.

— Да, это ее «погоняло». Она баба отсидевшая. А помните, я рассказывал, что у нас в поселке замерз мальчишка? Так вот, это ее сын.

— Знаю об этом. Меня интересует другой вопрос — с кем она жила?

— Жила одна с двумя детьми. Но баба она более-менее симпотная, к ней мужики ныряли, и, честно сказать, я бы тоже не отказался приголубиться к ней, но увы! У нее там блатота гуляет, порежут, к чертовой матери.

— Она у тебя бывает? Покупала спиртное?

— Постоянно.

— Когда была в последний раз?

— Позавчера.

— Одна?

— Да, одна.

— Василий, вспомни, в феврале месяце ты не заметил необычное в ее поведении?

— Так тогда же замерз ее сын, и они приходили за спиртным для поминок. Взяли семь бутылок в долг, деньги она позже вернула, правда, я скостил ей цену, ведь у нее такое горе…

— Ты сказал «они». С кем она приходила?

— С одним мужиком.

— Кто такой и как его зовут?

— Этого я не знаю… Постойте, у меня же записано. Не ложите трубку, я схожу за тетрадкой.