Виталий Держапольский – Синестетик (страница 8)
– Я хотел бы встретиться с главным героем не так давно вышедшей в эфир вашей передачи «Удивительное рядом» – Романом Немковым. Вы не можете дать мне его контакты? Хотя бы номер?
– К сожалению, – стандартной фразой отбрила Вивисектора девушка, – мы не раздаем телефонов наших участников! Это строжайше запрещено!
Пока Вивисектор разговаривал, систем выдала следующий запрос:
«Взломать пароли хранилища информации удаленного устройства: да/нет?»
– Я все понимаю, – елейным голоском произнес Вивисектор, внимательно наблюдая за реакцией девушки на его слова, одновременно активируя кнопочку «да», – но мы тоже хотели бы его пригласить к нам на эфир.
«Пароли взломаны, – сообщила система, – произвести поиск необходимой информации: да/нет?»
«Да» – высветилось активированное системой окно поиска, в которое Вивисектор вбил «Роман Немков» – «Поиск».
Система проглотила запрос.
– Нет, – произнесла Ирина, беззвучно зевнув, думая, что её никто не видит в этот момент, – об этом не может быть и речи!
– Вы знаете, я готов заплатить немалую сумму… – попытался сыграть на алчности Вивисектор.
– Исключено: я дорожу своей работой!
«Поиск окончен, – выдала система, – совпадений не найдено. Произвести новый поиск: да/нет?»
«Дерьмо!» – мысленно выругался Вивисектор, тыча указателем в «нет».
– И мне неплохо платят, – продолжила девушка. – Поэтому, извините, ничем не могу вам помочь! – И она положила трубку.
– Тварь! Сучка! Зловонная отрыжка Марджоба! – дал выход гневу Вивисектор, разбивая в хлам подвернувшуюся под руку мышку. – Ладно, сама напросилась… – произнес он, поднимаясь и отпихивая ногой кресло мешающее выйти из-за стола.
Подойдя к сверкающему стеклом и хромом шкафчику, Вивисектор приложил ладонь к сенсорному датчику и распахнул дверцу, после того, как щелкнул запирающий её замок. С одной из полок он взял странного вида прибор, внешним видом напоминающий морской кортик с лезвием ромбического сечения.
***
Ирина сегодня задержалась на работе: шеф, по неясным пока причинам, «мучил» её придирками намного дольше обычного. Так что на улицу она вышла уже в сгущающихся сумерках. Девушка неспешно пошла в сторону дома, благо жила недалеко – всего в паре кварталов от работы. Людей на улице было немного, да и те спешили разбежаться по домам в это поздний час. Не глядя по сторонам, уставшая девушка шагала под светом тусклых фонарей, погруженная в грустные мысли о том, как бы побыстрее сменить опостылевшую работу.
Глядя под ноги, она не замечала, что за ней по пятам следует какая-то неясная тень. У погруженной во мрак арки тень неожиданно ускорилась и, поравнявшись с девушкой, втолкнула её в подворотню. Не ожидавшая удара Ирина упала на землю, ободрав до крови колени и сломав шпильку на туфле. Вскрикнуть она не успела – тень нанесла ей резкий удар в голову, лишая сознания.
– Так-то лучше, – ворчливо произнес Вивисектор, хватая обмякшую девушку за шиворот и втаскивая поглубже в подворотню. – Сказала бы сразу телефон, все бы и обошлось… – Наклонившись над Ириной, мужчина вытащил из-за пояса прибор в виде кортика и нажал на кнопку, вмонтированную в навершие рукояти.
Прибор едва слышно пискнул, на рукояти засветилась красным светом тонкая полоса. Вивисектор недрогнувшей рукой вбил толстое ромбическое лезвие в левую глазницу Ирины. Девушка вздрогнула и засучила ногами в смертельных конвульсиях.
Навалившись на нее сверху и закрыв ладонью рот жертве, Вивисектор придавил её бьющееся тело к земле. Прибор пискнул еще раз, в голове девушки что-то глухо щелкнуло, ударившись в черепную кость изнутри. Из ноздрей Ирины на руку Вивисектору выплеснулись струйки крови.
– Вот дерьмо! – выругался Вивисектор, мазнув взглядом по испачканному кровью рукаву. – Совсем же новый плащ!
Тело жертвы изогнулось дугой, а затем вдруг резко обмякло. Красная полоска на рукояти прибора начала зеленеть с одного конца. Где-то на трети длины полосы зеленое свечение остановилось, а Ирина замера в неестественной позе, укоризненно глядя на своего мучителя единственным уцелевшим глазом.
Выдернув из глазницы лезвие, Вивисектор оценил длину зеленого свечения.
– Всего-то? – удивленно воскликнул он, вытирая окровавленное лезвие об одежду убитой девушки. – Даже не половина? Это даже не мозг – так, болванка! Будет жаль, если в её пустой башке не найдется контактов Немкова.
Глава 4
Роман уже ложился спать, когда его телефон тихонечко пропиликал незамысловатую мелодию – старенький «допотопный» рингтон, еще с тех, стареньких кнопочных моделей конца девяностых начала двухтысячных годов. Эту мелодию Немков скачал в сети и установил на свой ультрасовременный аппарат, позволяющий воспроизводить достаточно широкий диапазон частот. Ну не любил он новомодных звуков, песенок и мелодий, хоть и был в состоянии гигабайтами заливать их на карту памяти. Мог, но не хотел. Пробовал несколько раз, но спустя пару дней сносил их «к четям собачьим» и вновь устанавливал привычные уху «аналоговые» звонки.
– У аппарата! – «по-старорежимному» ответил Немков на входящий вызов.
– Добрый вечер, Роман Олегович! – раздался в трубке голос Елены Николаевны. – Извините за поздний звонок, – виновато произнесла она, видимо, бросив взгляд на часы, – не разбудила?
– Нет, – ответил, широко улыбаясь, Роман, словно Елена Николаевна стояла рядом – ему нравились такие женщины, а мужчиной он был одиноким, – не разбудили. Что случилось, Елена Николаевна? – обеспокоенно произнес он. – Это маньяк еще кого-то убил?
– Сплюньте, – рассмеялась «в трубке» Кондратьева.
От её звонкого смеха по коже Романа пробежали крупные мурашки.
Когда последний раз он был близок с женщиной, Немков уже и не помнил. Его обостренные чувства, позволяющие буквально заглядывать в потаенные мысли людей, сводили на нет возможности длительных отношений, а встречи «накоротке», ради банальных суетливых потрахушек он «не уважал».
– Слава Богу, все в порядке! – успокоила Романа Елена Николаевна. – Я просто хотела вас предупредить…
– О чем же? – спросил Немков.
– Все жертвы Вивисектора – синестеты. Вы – тоже! Будьте осторожны, Роман Олегович! – произнесла она. – Берегите себя!
Немков, даже, невзирая на расстояние, разделяющее собеседников, несмотря на отсутствие визуального и тактильного контакта, почувствовал, что она действительно этого желает. Может быть, но ему на мгновение показалось, что между ними возникло нечто большее, чем обычная вежливость.
– Я постараюсь, Елена Николаевна, – пообещал Немков.
– Тогда, спокойной ночи? – полувопросительно произнесла Кондратьева.
– Спокойной ночи! – ответил Немков. – Елена Николаевна… – неожиданно решился он – пусть летит к чертям его затянувшееся одиночество!
– Да, – поспешно отозвалась собеседница.
– Вы не против… – он слегка «запнулся», – поужинать со мной завтра?
– С удовольствием! – произнесла Кондратьева. – Только давайте мы с вами договоримся завтра о месте и времени, – предложила она, – мне нужно будет скорректировать свой график…
– Я понимаю, служба, – пришел ей на помощь Роман. – Если позволите, я позвоню вам вечером.
– Буду ждать, – по-военному четко ответила Кондратьева. – Спокойной ночи, Роман Олегович!
– Спокойной ночи, Елена Николаевна!
Телефон отключился, но Роман продолжал держать его у головы, словно боясь разорвать связь, так неожиданно возникшую между ними: замкнутым ассоциалом-синестетом, живущем в своем мирке, отгороженном от остальных людей высоким железобетонным забором, и суровым следователем, начальником отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Наконец, он положил телефон на полочку рядом с кроватью, разделся, нырнул под одеяло и закрыл глаза. От мыслей о Елене Николаевне на него напала сладкая истома, в таком «приподнятом» настроении Немков давно себя не чувствовал. Он закрыл глаза и почти мгновенно уснул, отрешившись от всех негативных ощущений, связанных с его необычной нервной системой. Во сне к нему явилась Кондратьева в легком ситцевом платье, соблазнительно облегающим её спортивную фигурку…
***
Пробуждение было тяжелым, если не сказать хуже – просто отвратительным: в голове, разламывающейся на куски, фигачил, по-иному не скажешь, не меньше, как паровой молот на угольной «тяге». Иначе, чем объяснить во рту этот терпкий привкус спекшегося в топке шлака. Да и в саднящую глотку, не иначе, как плеснули раскаленного свинца. Немков помотал головой, облизнул распухшим языком потрескавшиеся губы и с трудом разодрал слипшиеся веки. Не стоит говорить, что увиденное его не обрадовало, а попросту поставило в тупик. Ведь заснул он дома, в своей постели, а проснулся незнамо где. И с первой попытки опознать, где же он все-таки очутился, не удавалось.
– Где я? – помотав головой, в попытке избавиться от наполнявшего её тумана, просипел он, но ответа не получил. – Эй, есть кто-нибудь! – с трудом выдавил он, напрягая саднящее горло. Но ответа не было.
Кое-как сфокусировав разбегающиеся во все стороны глаза, Роман огляделся: но нет, в этом помещении он никогда не был. Вот только запах… знакомый запах… Но Немков никак не мог сосредоточиться и вспомнить – мешал молот, продолжающий крошить изнутри черепную коробку. Окружающее его пространство было белым, предметы блестели полированным металлом и, раскачиваясь, уплывали в туман, едва он старался сосредоточиться. И запах! Он не давал покоя, будоражил сознание Романа, словно пытался предупредить о чем-то важном. Но о чем? О чем? Первым отчетливым запахом, который Немкову удалось идентифицировать, был едкий запах хлорки, либо какого-то дезинфицирующего средства на её основе. Следом – запах спирта и каких-то лекарств. А вот с осознанием очередного запаха, затертого, практически уничтоженного первыми, картинка сложилась! Тонкий, едва ощутимый аромат крови, поставил все на свои места – так пах только один человек, с которым Роман даже не встречался ни разу в жизни – маньяк-Вивисектор.