Виталий Держапольский – Синестетик (страница 2)

– И поясница: по-моему, грыжа? – продолжил Роман.

Зритель вновь согласно кивнул, выпучив от удивления глаза:

– Да, все верно!

– Поразительно! – вновь перехватил инициативу ведущий. – У нас совсем не осталось эфирного времени, но мы постараемся пригласить нашего гостя еще раз. И напоследок, скажите, Роман, может ли простой человек обрести такие сверхвыдающиеся способности?

– Увы, но скорее всего, нет. Все особенности – врожденные. Я читал о проявлении синестезии у некоторых людей, получивших серьезные травмы головного мозга. Подобный опыт могут так же переживать люди, принимающие сильнодействующие наркотики или лекарства.

– Печально, – картинно вздохнул ведущий, – но эти методы нам не подходят. Так в чем же все-таки секрет синестезии?

– О развитии синестезии практически ничего неизвестно, существуют только предположения… – произнес Роман. – Среди ученых бытует мнение, что все младенцы – синестеты, однако, врослея, только порядка четырех процентов сохраняют эту особенность. Нейрофизиологи до сих пор не пришли к единой точке зрения, почему это происходит. Есть версия, что проводящие нервные пути в мозге синестетика по каким-то причинам не наращивают миелиновую оболочку, которая играет роль изолятора и предотвращает рассеивание нервных импульсов. В результате отсутствия изолирующего вещества, нейроны, отвечающие за разные органы чувств, начинают спонтанно обмениваться электрическими импульсами, откуда и возникают странные взаимосвязи между ощущениями.

– То есть, нервные импульсы, исходящие из органов, допустим, обоняния, попадают в зрительный отдел коры головного мозга, и человек, в прямом смысле этого слова, может увидеть запахи?

– Да, но это лишь одна из теорий. Но я думаю, что она верная. Все дело в электрических импульсах. Именно так я смог в полной мере прочувствовать ощущения совершенно постороннего человека – наши нейронные сети вошли в резонанс.

– К сожалению, время нашей передачи истекло. Напоминаю, у нас в гостях был финансист-трейдер, синестет Роман Немков. Мы прощаемся с вами…

Щелкнув кнопочкой дистанционного пульта, мужчина погасил светящийся экран телевизора.

– Ну… очень интересный экземпляр, – задумчиво произнес он. – Нужно будет обязательно с ним «познакомиться». Но только после тебя, крошка! – обернувшись к обезвиженной Валерии, по щеке которой скатывалась слезинка, произнес он. – Я, как-никак, джентльмен: дамы вперед!

***

Некоторое время спустя

Утро в городском парке выдалось на редкость безоблачным. Яркое летнее солнце щедрой рукой дарило животворящий свет и тепло после предыдущей ненастной недели. По большой аккуратно подстриженной лужайке носился взад-вперед мальчишка лет двенадцати, играя в мяч со своей собакой. Не рассчитав сил, мальчишка сильно наподдал по мячу. Спортивный снаряд отлетел в сторону и попал в голову девушке в черных очках и вязаной шапочке, сидевшей на лавочке рядом с лужайкой. Отскочивший от её головы мячик отлетел под ноги к поджарой девушке-спортсменке, нарезающей по парку круги в это ранне безоблачное утро.

– Ты что творишь, сопляк? – выругалась, остановившись, спортсменка, едва не перелетев кувырком через мяч.

– Я нечайно, извините! – крикнул мальчишка, направляясь к прогулочной дорожке за ускакавшей игрушкой.

Голова сидевшей на лавочке девушки от удара мяча, безвольно упала на грудь, а шапочка и очки свалились на землю. Пес мальчишки неожиджанно поджал хвост и глухо зарычал.

Спортсменка подняла мяч и, бросив его мальчишке, предупредила:

– Смотри у меня, пацан, доиграешься!

Мальчишка, подхватив игрушку, поспешно ретировался. Спортсменка, заметив неестественную позу сидящей на лавке девушки, крикнула:

Девушка, с вами все в поря…

По мере приближения к лавочке, стала заметна не только неестественная поза, но и жуткая рану на выбритой «до блеска» голове, с которой свалилась вязаная шапочка. Спортсменка резко остановилась, словно наткнулась на прозрачную стену и, прижав руки к лицу, истошно закричала.

***

Перемигивались проблесковыми маячками служебные авто. Участок парка, окружающий лавочку, оцепили, огородив место преступления трепыхающимися на ветру полосато-желтыми ленточками. Повсюду сновали полицейские в форме, отгоняя от периметра оцепления собравшихся зевак. Над обезображенным телом Валерии «колдовал» судмедэкперт Пал Палыч Пирогов – слегка неопрятный лысеющий мужчина лет шестидесяти с седыми прокуренными усами. Рядом с Пироговым, стараясь не мешать эксперту, задумчиво стояли двое: начальник отдела по «особо тяжким» – майор Елена Кондратьева, невысокая, миниатюрная, но вместе с тем крепкая и спортивная женщина, несмотря на недавно отпразнованный тридцатипятилетний юбилей и её заместитель – капитан Петр Нестеренко, мощный, склонный к полноте мужчина, с добродушным, почти детским лицом.

Натянув на руки хирургические перчатки, Пирогов повернул голову Валерии к свету, рассматривая рану и странную татуировку-маркировку, представляющую собой нечто среднее между штрих-кодом и электросхемой.

– Даже без экспертизы могу сказать, – произнес судмедэксперт, – во всем этом чувствуется одна и та же рука! Трепанация черепа проведена безукоризненно! Прямо, как в учебнике по хирургии! Думаю, что и хирургический инстумент будет тем же.

Кондратьева удрученно кивнула:

– Значит, опять Вивисектор?

– Несомненно! – заверил начальницу Пал Палыч. – Ну и клеймо присутствует… Не думаю, что кто-то может это скопировать. Ну, а о повреждениях головного мозга жертвы – это уже в отчете. Здесь без микроскопа не разглядеть.

– Конечно, Пал Палыч, только не затягивай… – попросила Кондратьева.

– Елена Николаева, когда это я затягивал? – ворчливо вопросил Пирогов, стягивая рук использованные перчатки.

– Не брюжжи, Пал Палыч! – отбрила судмедэксперта Елена Николаевна. – Ты же знаешь – это серия…

– Как только, так сразу! – не меняя тона, произнес Пирогов, защелкивая чемоданчик с инструментом. – Я в лабораторию, – безапелляционным тоном заявил он, удаляясь с места событий, – и не грузите меня другими делами, если нужно срочное заключение! Зовите кого-нибудь другого!

– Да иди уже, Палыч! – не выдержал Нестеренко. – С другими разберемся как-нибудь без тебя!

– Адъёс! – Пирогов приподнял старомодную фетровую шляпу и «исчез».

– Ну что, Петя, – произнесла Кондратьева, обращаясь к заму, – пятый случай за неполные два года… А у нас до сих пор ни-че-го… Ноль! Зеро! Дырка от бублика!

– Так-то оно так, Елена Николаевна… – Нестеренко с жалостью посмотрел на тело Валерии. – Жаль её, красивая… была…

– Давай, Петя, взбодрись и завязывай с сочувствиями, – встряхнула заместителя Елена Николаевна, – ей уже все – равно. Поскорее выясни личность потерпевшей.

– Так точно, пробъем отпечатки по базам, запросим данные о недавно пропавших…

– Действуй, Петя, действуй! – поторопила она Нестеренко. – Скоро высокое начальство с нас с тобой стружку снимать будет!

***

Атмосфера в кабинете начальника полиции накалилась до предела, разветолько не потрескивала электрическими разрядами. Во главе стола сидел хозяин кабинета – полковник Алексей Викторович Миклухин, седоволосый, сухощавый и жилистый мужик, «с рубленными» чертами лица. Однако сегодня он выглядел неважно: багровый цвет лица, набрякшие веки и пульсирующая жилка на виске, говорили о том, что с давлением у него беда – ткни иголочкой и зафонтанирует он не хуже пожарного брансбойта.

Недовольно оглядев исподлобья своих подчиненных, расположившихся перед ним за «столом преговоров»: Кондратьеву, Нестеренко, старшего лейтенанта Валентина Дроздова, маленького, неприметного «живчика» и длинного худого «студента» – лейтенанта Николая Перепелкина, Миклухин потер раскрытой ладонью грудь в районе сердца:

– Ну, что скажете, господа сыщики? Так понимаю, что хвалиться нечем?

– Так точно, нечем, товарищ полковник! – взяла на себя «первый удар» Кондратьева.

– Ну, чуда от вас я и не ожидал, – произнес с отдышкой полковник, – есть печальный опыт предыдущих четырех эпизодов… Гребаный Вивисектор! Ведь одной ногой я уже на пенсии был! А теперь? Видели бы вы реакцию губера… Ладно, слезами горю не поможешь, к делу, Кондратьева.

Елена Николаевна взяла со стола пульт ДУ и включила проектор. На экране появилась картинка с фотографией тела Валерии на скамейке в парке:

– Сегодняшним утром в городском парке было обнаружно тело Валерии Сергеевны Лопатиной, одна тысяча девятьсот девяностого года рождения…

– Ну, хоть личность быстро установили, слава Богу, – недовольно произнес Миклухин, потирая грудь в районеседца и расстегивая верхнюю пуговицу форменной рубашки.

– Лопатина пропала предположительно шесть дней назад, – продолжила доклад Кондратьева, – восемнадцатого числа. Именно в этот день её последний раз видели на работе. Человек она не особо общительный, замкнутый, даже немного странный, как поведали её коллеги. И, когда она не вышла, особого значения этому не придали – с ней иногда случались приступы депрессии. Она в такие моменты ни с кем не общалась, отключала телефон, в общем, пропадала на пару-тройку дней. Но поскольку являлась она ценным специалистом в своей области, каких поискать, начальство смотрело на эти выкрутасы сквозь пальцы.

– Ясно, – кивнул Миклухин, – работу тянет и ладно.