Виталий Держапольский – Общага 90-е. Часть вторая (страница 39)

— Тебя где закопать, фраерок? — озвучил он своё очередное предложение. — Под березкой, или сосной? А может на солнечной лужайке?

Злобный оскал уркагана испугал бы любого до нервной икоты, но мне было как-то пох. Ведь именно такой реакции я и добивался.

- А я не спешу на тот свет! — Лучезарно улыбаясь, сообщил я своим похитителям. — А вот где тебя похоронят, Министр, могу сказать точно — центральная аллея Морского кладбища. Надгробие солидное братва отгрохает…

— Заткнись! — терпение Министра лопнуло. — Прострели этому идиоту башку! — приказал он здоровяку.

— Давай, попробуй — сильно удивишься! — Мне уже надоело ждать финала этого затянувшегося спектакля, и я откровенно нарывался.

— Че, прямо здесь, бугор? Кровью же все заляпает…

— Отмоете, блядь! Стреляй, сука! — Сорвался на визг Министр.

— Ну… — Здоровяк выдернул из-за пояса пистолет и, прицелившись, выстрелил.

Бздынь! — Выпущенная пуля воткнулась мне в голову. Сплющившись от удара, она отскочила в сторону, и с глухим звуком поскакала по деревянной сцене.

- Ой! — насмешливо произнес я, потирая место контакта с пулей. — Что-то пошло не так?

Министр что-то злобно прорычал и выхватил пистолет из руки здоровяка. Выпустив обойму в белый свет, как в копеечку, и едва не поймав очередную отрикашетившую от моей головы пулю, авторитет устало бросил пистолет на пол и плюхнулся на стул.

- Еще непонятки остались? — поинтересовался я.

— Выйди! — Министр толкнул своего бодигарда в бок.

— А? — испуганно дернулся тот.

— Свали нахрен! — рявкнул во всю глотку вор.

Здоровяка словно ветром сдуло, и мы остались с Министром «тет-а-тет».

— Кто ты, пацан? — вновь повторил он свой первый вопрос. — Хотя… Думаю, что ты совсем не тот, кем кажешься на первый взгляд… Я прав?

— Ну вот, наметился и конструктивный диалог! — Я довольно потер руки, поднялся с места и, прихватив с барной стойки пару стаканов и бутылку «Камю», подсел за столик к Министру. Разлил по стаканам спиртное и, жестом показав вору — делай, как я — проглотил ударную дозу огненного пойла. Министр тоже выпил и, поставив пустой стакан на столик, вновь поинтересовался:

— Так кто ты, парень?

Когда с моего «цветущего» лица сползли все «краски» юности, и я предстал перед мафиози приморского разлива в своем настоящем обличье, его левое веко заполошно задергалось. Видать, наконец, основательно проняло!

— Кхм… — откашлялся он, стуча кулаком в грудь. — И ты не фокусник и не гипнотизер… — и это заявление не имело вопросительной интонации, просто констатация факта.

— Ты прямо догада, — усмехнулся я, разливая остатки коньяка из бутылки.

— Тогда кто? — проглотив содержимое стакана, словно простую воду, вновь спросил он.

— А есть разница?

— Вообще-то, нет. — Мотнул головой Министр. — А вот что действительно для меня важно — это узнать, чего ты хочешь… Чего добиваешься?

- Что ж, резонно, — согласился я. — Но хотелок у меня много, и на данный момент большая часть из них неосуществима. Но я могу озвучить тебе «программу минимум»: этот город мой!

— Что это значит? — не понял Министр.

— А это значит, что все жители этого города будут находиться под моей защитой, — просто сообщил я ему. — И для начала я избавлюсь от таких, как ты…

— Значит, это ты, а не мусор по фамилии Зябликов пустил в расход Колобка, — догадался он. — Кстати, как ты его зажмурил?

— Порвал на тысячу мелких Колобков. Хочешь посмотреть?

— А ты и это можешь?

— Это смешные фокусы, по сравнению с моими настоящими возможностями, — просветил я своего оппонента, прищелкивая пальцами. Свет в катране мгновенно погас, а перед нами развернулось окно, открывшееся в кабинет Зябликова в момент нападения Колобка. Конечно, это была иллюзия, но иллюзия в точности повторяющая события того печального дня. Министр, не отрываясь, досмотрел «представление» до самого превращения Колобка в кровавый фарш.

— Суркова тоже ты посетил? — спросил он меня, когда «окно» закрылось, и вновь загорелся свет. — А почему сразу его не порешил, ведь он еще тот ублюдок? На нем пробы негде ставить!

— Как, впрочем, и на тебе, — усмехнулся я. — Я дал ему шанс. И он внял голосу разума. Я и тебе тоже его дам…

— И что я для этого должен буду сделать?

— Ничего особенного — просто завязать, и жить нормальной жизнью. Ну, или свалить по-быстрому из города. На долгую отсрочку не надейся — я планирую распространить свое влияние на вес мир.

— Если ты так крут, то почему не сразу… на весь мир? — Тут же среагировал не некое несоответствие в моих словах Министр.

— Не буду скрывать, что есть ряд ограничений на мое вмешательство. Когда-то я уже проделал нечто подобное, и это привело к тяжелым последствиям для обычных людей. На этот раз я не хотел бы повторять своих ошибок. Поэтому грядущие изменения в мировом укладе не будут столь резки и поспешны, как хотелось бы. Принимать или не принимать правила игры — зависит только от тебя. Думай, Министр! Но если ты примешь неверное решение, от тебя не останется даже надгробия на центральной аллее Морского кладбища. В общем, целую детка! — И я растворился в воздухе, словно меня никогда и не было.

Министр сидел в оцепенении минуть десять, а может и больше — он абсолютно потерял ощущение времени. Наконец он очнулся, обвел взглядом опустевшее помещение катрана, словно видел его в первый раз и зычно крикнул:

— Горелый! Телефон мне!

Вбежавший в помещение здоровяк заполошно огляделся и проблеял:

— Звал, бугор? Э… — втупил он. — А где этот…

— Ушел.

— Так мимо меня никто не проходил, а я никуда не отлучался!

— Забей! Он… он просто растворился в воздухе… — Министр глупо хихикнул, ему казалось, что он потихоньку сходит с ума. — Телефон где, утырок!

— А? Ща все будет, Министр! — он метнулся в коридор и через секунду притащил телефонный аппарат на длинном шнуре.

— Вали! — Оставшись в одиночестве, озадаченный авторитет набрал номер Суркова.

Трубку долго никто не снимал. Звонок обрывался, но Министр упорно продолжал накручивать диск, матерясь сквозь сжатые зубы. Он чувствовал себя беспонтовым фраером-первоходкой, пряником, первый раз попавшим на зону. Когда ты ничего еще не понимаешь в тюремных раскладах. Ему срочно нужно было пролить хотя бы какой-нибудь свет на эту мистическую ситуацию. Ибо то, с чем он столкнулся, не поддавалос никакому объяснению. Министр, с детства воспитанный (если можно так выразиться с его уголовным прошлым) советской системой, не был верующим. До сего момента он не верил ни в бога, ни в черта! Он верил только в себя, в острую заточку и во всесильный воровской закон, благодаря которому он поднялся по жизни. Но сегодняшняя встреча поколебала эту уверенность, ранее казавшаяся незыблемой, словно железобетонная стена. И ему нужно было срочно обкашлять ситуацию с кеи-нибудь, кто раньше него оказался в теме. И единственным «посвященным» был Митрофан. По крайней мере, Министр на это надеялся. Не зря же говеный корешок посоветовал ему не цеплять Зябликова, за которым, как оказалось, стоит совсем не Москва, а абсолютно другие силы.

— Какого хера так трезвонить? — Первое, что услышал Министр, когда Сурков наконец-то снял трубку. — Идите все в жопу, меня нет! И не будет… — Сурков опять был в зюзю.

— Он был у меня, Митрофан! — произнес Министр, пытаясь достучаться до бывшего партнера. — Он! Был! У меня! Ты понял?

Сурков затих, видимо переваривая услышанное.

— Это тот, о ком я думаю?

— Не знаю, о ком ты там думаешь, — прошипел авторитет, — но этот сопливый пацан…

— Это он! — выдохнул Сурков. — Надзирающий! Значит, он добрался и до тебя?

— Надзирающий? Че это еще за хрень?

— Он не назвался? — удивленно спросил Митрофан. — Мне он представился Надзирающим… Как я понял — он нечто среднее между ангелами и демонами — крылатая тварь, смотрящая за нашим миром.

— Бля! — выругался Министр. — Какие еще ангелы?

— Ну, те самые… с небес. Он еще сказал, что нам повезло, если бы разруливать ситуацию призвали одного из ангелов — Владивосток превратился бы в Содом и Гомору! Они не стали бы разбираться, кто прав, кто виноват, и наказали бы всех! Хотя сам Надзирающий без всяких угрызение совести отрубил мне руку мясницким ножом! Предварительно отфигачив каждый палец…

— Так ты сейчас без руки?

— Нет, он восстановил все, как было, лишь прищелкнув пальцами!

— Сука, ну какой же бред! Слушай, Митрофан, а ты не думаешь, что он просто сильный гипнотизер? Что нас с тобой просто разводят, пытаясь отжать прибыльное дело?

— Я не знаю, что думать, Министр… — Авторитет услышал, как Митрофан захлюпал «в трубке» носом. — Но я хочу жить! Жить, сука! Я не готов умирать молодым! К тому же, он пообещал мне вечные муки… Я видел ад своими глазами… И я туда не собираюсь!

Глава 22

Я объявился в кабинете Зябликова тихо и незаметно, просто соткался из окружающего пространства на стуле у окна. Степан Филиппович, встопорщив усы, что — то громко орал в трубку. Обычно спокойный и рассудительный он был не похож сам на себя. Его экспрессивный и чересчур эмоциональный монолог состоял преимущественно из одних матюков и междометий. Я даже и не догадывался, что майор может так виртуозно ругаться. Я не стал отвлекать его от такого завлекательного занятия, продолжая мирно сидеть «в уголке» и не отсвечивать, наслаждаясь многоэтажными бранными конструкциями. Вот, ей-ей, не совру, хотелось взять ручку и увековечить в жесткой прозе некоторые из его матерных выражений. Чего хотел добиться Зябликов от собеседника, мне было непонятно. Но на его месте я бы обязательно прислушался.