Виталий Держапольский – Имперский пёс. Первая кровь. (страница 9)

Из лейки хлынули горячие струи.

– Черт! – Вовка дернулся, как от удара, но через секунду холодная вода разбавила горячую. – Так-то оно лучше, – буркнул мальчишка, намыливаясь – остриженные волосы нужно было смыть.

Мочалку Вовка бросил под ноги, рассудив, что всю грязь до того смыл в бане. Вдоволь поплескавшись под тугими струями, мальчишка перекрыл воду и выскочил в предбанник.

– Ну вот, – одобрительно произнес Сергей, когда Вовка насухо вытерся полотенцем и обрядился в серую интернатскую «робу», – теперь хоть на человека стал похож!

Вовке же наоборот, повседневный интернатский «прикид» не пришелся по вкусу.

– Словно из фашистского инкубатора вылез, – недовольно буркнул он, поправляя топорщившуюся обновку.

– Вот что я тебе скажу, пацан, – воровато оглядевшись, произнес Сергей, – фрицев у нас никто не любит. Но ты поостерегись при всех их открыто хаять – тут везде уши. Борову тут же донесут…

– Вот сволочи! – искренне возмутился мальчишка. – Давить надо таких ублюдков-предателей!

– Мы и давим, если найдем – темная обеспечена. Но только найти – проблема. Думаешь, они на виду у всех стучат?

– Понятно, – кивнул Вовка. – Буду молчать… Все равно свинчу отсюда скоро. А вот вам здесь жить…

– Завидую я тебе, – честно признался Сергей. – Если б не мамка и братан – с тобой бы подался! Я ведь кроме этого интерната и не был нигде…

– Да уж, не весело, – хмыкнул Вовка. – А мне побродить пришлось изрядно…

– Пойдем? А то Мария Филипповна тебя уж и заждалась.

– Давай, чего уж там, – согласно кивнул мальчишка.

– О! Настоящий воспитанник нашего интерната! – довольно воскликнула Мария Филипповна, оценив внешний вид малолетнего «унтерменша». – Теперь ты в «семье»… Бери баранку.

– Спасибо, Мария Филипповна! – поблагодарил мальчишка сердобольную женщину.

– Кушай на здоровье! – расплылась в улыбке женщина. – Я тебе уже и постель приготовила. Вот эту стопочку бери: там и пододеяльник и наволочка с простыней. Сережа, отведи его в спальню, пусть малец выспится пока ваши с работ не вернулись. Небось намаялся мальчишка без дома, без угла…

– Хорошо, – кивнул Серега. – Пошли, что ль?

– Пойдем, – сказал Вовка, прижимая к груди свежее постельное белье.

– Я пойду, – произнес Сергей, когда Вовка принялся застилать кровать, – а ты и правда, поспи чуток. Наши придут – поспать не получится.

– Поспать в тепле, да в сытости – это милое дело! – потянулся Вовка, падая на кровать.

– Давай, увидимся, – произнес Сергей и исчез за дверью спальни.

Когда дежурный ушел, Вовка поднялся с кровати и подбежал к большому окну спальни, забранному ржавой решеткой.

– Вот уроды! – выругался мальчишка, рассмотрев сквозь заиндевевшее стекло толстые металлические прутья. Свалить отсюда будет трудно, понял мальчишка: интернат на ночь превращается в надежную тюрьму. Воспитанников, скорее всего, ночью еще и на ключ запирают. – Ничего, придумаю что-нибудь, – решил Вовка и завалился спать.

Проснулся он от шума и гама царившего в спальне. Сразу вскакивать мальчишка не стал, а решил осмотреться из-под прикрытых век.

– О! Смотри, пацаны, а нас новенький! – закричал один из воспитанников, крепкий мордастый паренек лет четырнадцати-пятнадцати. – Серый говорил, что его сегодня к нам привели.

– Чё, может, повеселимся? – предложил один из компании, худой и бледный, с выбитым зубом. – Пропишем новичка?

– Я те пропишу! – возмутился столь бесцеремонным предложением Вовка, открывая глаза.

– Че ты сделаешь, сопля? – нагло заявил белобрысый, складывая руки на груди.

– А ты попробуй и узнаешь! – сказал мальчишка, поднимаясь с кровати. Давать спуску наглецам он не привык – этому его научили еще в отряде. И хоть сверстников среди партизан у него не было, драться Вовка умел. Был в отряде один ветеран – Отар Каримов – мастер по рукопашному бою. В свое время он натаскивал бойцов специального подразделения НКВД. Он-то и научил Вовку кое-каким приемчикам.

– И попробую! – белобрысый тоже не собирался сдаваться, пер на Вовку нахрапом, надеясь, что новенький испугается. Белобрысый был старше, выше почти на целую голову, а, следовательно, как считал он, и сильнее. Вариант, что десятилетний мальчишка может дать ему отпор, нахальный парнишка даже не рассматривал.

– Давай, пробуй! – Вовка принял боевую стойку, которой его обучил Отар. Внешне мальчишка казался расслабленным, но он в любой момент мог взорваться, как туго закрученная спираль часового механизма.

– Да я тебя… Я тебя, пожалеешь еще, что связался! – накручивал себя белобрысый.

– Давай, Чухна, покажи ему, где раки зимуют! – подбадривали задиру приятели.

– Да давай уже! – подначил белобрысого Вовка. – Я уж и ждать устал! Скоро от скуки издохну!

– Ах, так?! – подпрыгнул уязвленный подросток и с кулаками бросился на уверенного новичка.

Вовка сгруппировался, поймал белобрысого в захват и технично бросил его через бедро. Парень упал на пол, сдвинув с места тяжелую двухъярусную кровать, на которой до этого происшествия спал Вовка. Белобрысый вскочил на ноги и вновь бросился в атаку, по всей видимости, так и не успев понять, что же с ним произошло. Очутившись на полу второй раз, и основательно приложившись спиной металлическую ножку кровати, белобрысый задумался: как это он так оплошал? Прихлебатели и подпевалы Чухны пораженно замолкли – никто не ожидал от Вовки такой прыти.

– Ну, что же ты? – спросил мальчишка белобрысого, не спешившего подниматься с пола. – Давай дальше показывай.

Из молчаливой толпы воспитанников выбрался мальчишка лет восьми и, шмыгнув носом, несмело дернул Вовку за рукав.

– А меня так научишь? – пропищал он, преданно глядя новичку в глаза.

– Если время будет, – туманно пообещал Вовка, проводя рукой по коротким волосам мальчонки, – то обязательно научу!

– И меня, и меня!!! – Мальчишки обступили Вовку со всех сторон, забыв о белобрысом парне.

– Всех научу, – никому не стал отказывать малолетний партизан.

– Это, слышь, – к Вовке подошел белобрысый, – не обижайся! Меня тоже научишь, а? Меня Севкой зовут… Прозвище – Чухна, это потому, что светлый я… Но я не чухонец – русский я…

– Научу, – кивнул Вовка, за короткое время ставший героем в глазах мальчишек. – Я не злопамятный. Только чур, пообещайте, маленьких и слабых больше не обижать!

– Обещаем, обещаем! – загомонили пацаны.

– Вот и ладушки! – улыбнулся Вовка.

– А ты это, – спросил Севка Чухна, – где так здорово драться научился?

– Да так, было дело, – не стал распространяться мальчишка. – Был у меня один знакомый, он и научил…

– А кто он? Полицай? – не отставал Севка.

– Ну, ты скажешь тоже – полицай! – фыркнул Вовка. – Кто из этих гадов будет нашего брата драться учить? – по инерции произнес мальчишка.

– А кто тогда? Не баба же тебя учила? Мужиков-то взрослых, кроме полицаев, и не осталось совсем. Кто с Красной Армией ушел, а остальные, пленные, в лагерях… Инвалиды да старики только остались…

– Вот меня такой инвалид и учил, – нашелся мальчишка, сообразив, что прокололся с учителем. Дееспособного мужского населения на территории бывшего СССР действительно совсем не осталось. – Ноги у него одной не было – под пилораму попал, еще до войны, – пояснил он, – а до этого он самым настоящим чемпионом по борьбе был…

– Повезло тебе! – с завистью произнес белобрысый. – С таким человеком рядом… Эх, проклятые фрицы! Чтоб их…

– Тихо ты! – одернул Севку мордастый парень, первым заметивший Вовку. – Розог захотелось и в карцер?

– Да здесь все свои, Миха! – попытался возразить Севка. – Все ж знают, что с доносчиками у нас случается?

– Тут другой случай, – не согласился Миха, – ты Рейх хаешь… А это уже комендатурой попахивает! Так что заткнись! Иначе всем не поздоровится! Тебя как зовут, пацан? – спросил Вовку мордатый. – Меня Михой кличут.

– Меня Вовкой звать, – назвался мальчишка.

– Ты молодец, Вовка, не струсил, – улыбаясь, произнес Миха. – Севку давно уже никто так не отбривал. Не обижайся на него, он нормальный. Да и все пацаны у нас дружные, а другим здесь житья не дадут. Вот привыкнешь, сам все поймешь.

– Пацаны, на ужин не опоздаем? – неожиданно засуетился тот самый сопливый мальчишка, первый попросивший Вовку научить его драться.

– Точно, пора, – согласно кивнул Миха. – Давайте, поторопимся, если опоздаем, до утра голодными слоняться будем. Тут, Вовка, если опоздал, еды не получишь. Так что имей ввиду!

– Стройся, мелюзга! – громко произнес Севка. – В столовку пора!

– А чего, у вас везде над строем ходить? – спросил Миху Вовка.

– Почти. – кивнул парень. – На зарядку, на работу, на занятия, в столовую… Только в свободное время после ужина разрешается…

– Вот попал, – вполголоса произнес мальчишка, занимая место в строю. – Валить отсюда надо, – добавил он едва слышно.