Виталий Держапольский – Имперский пёс. Первая кровь. (страница 2)

– В девяносто пятом году, – продолжил прерванный разговор профессор, – одна из собак, используемая в опытах, принесла оттуда вот это… Охотничий патронташ с несколькими патронами. – Он кинул папку на стол, предлагая Вольфу ознакомиться с её содержимым. – Вместо пыжей в гильзах были использованы обрывки старой газеты.

Вольф открыл папку. В ней, запаянные в прозрачный пластик, лежали мятые обрывки газеты. На пожелтевшей бумаге гордо красовался звездный орден почившей страны Советов. На ордене был изображен лысоватый мужчина с куцей бородкой-эспаньолкой, лукаво усмехающийся в усы.

– Это "Правда", – подтвердил догадку Пса Штрудель. – А вот на этом кусочке четко видно дату выпуска – 19 ноября 1989-го года! Тогда как в нашем мире последний выпуск этой газеты был в шестидесятых.

– Не может быть! – произнес пес, рассматривая обрывок с разных сторон.

– Возможно, это звучит как крамола, но видимо там до сих пор, – Штрудель скривился, словно проглотил слизняка, – русишьвайн, коммуньяки. Поэтому мы остановили свой выбор на твоей кандидатуре. Ты – русский. Никто из истинных арийцев не будет мараться, изучая язык и обычаи неполноценных, только для того, чтобы разведать обстановку. С языком у тебя проблем не будет, насколько мне известно, в своем кругу унтерменши общаются на родном языке. Твое происхождение лишь одна из причин…

– Что же еще, герр профессор?

– Как повернулась история в том мире – мы можем только гадать. А ты стреляный воробей, доказавший верность Рейху личным мужеством. Да и в голове у тебя, несмотря на твою неполноценность, кое-чего водиться! Ты сможешь раздобыть необходимые сведения о противнике. Так что когда я предложил твою кандидатуру фюреру, проблем не возникло.

– Когда в путь? – по-военному коротко осведомился Путилофф.

– Сегодня в двенадцать будь на аэродроме, – бросив беглый взгляд на часы, ответил Штрудель. – Вылетаем на личном самолете фюрера! На операцию тебе дается ровно месяц. Если не вернешься к намеченному сроку, следующий раз «дверь» будет открыта ровно через два месяца. Затем через три. Если ты не вернешься через полгода, значит, не вернешься уже никогда. Постарайся оправдать оказанное тебе доверие! Зиг Хайль!

Время до вылета пролетело незаметно, а момент, когда небольшой самолет главы Тысячелетнего Рейха разогнался и мягко оторвался от земли, Вольф банально прозевал, развалившись в большом кожаном кресле. И только когда заложило уши, он, выглянув в иллюминатор, понял, что самолет стремительно набирает высоту. Потягивая из высокого стакана, украшенного вензелями Рейха настоящую русскую водку, Вольф блаженно расслабился и принялся рассматривать окружающую его роскошь.

– Не очень-то налегай! – сварливо окликнул Вольфа Штрудель. – Завтра ты должен быть в форме!

– Яволь! – поспешно отозвался Вольф, залпом допивая водку. – Завтра с утра буду в форме! Меня одним стаканом водки не пронять!

– Все вы, славяне, дикари, – презрительно фыркнул Штрудель, но к Вольфу больше не приставал.

Это вполне устраивало Пса. Он нацедил себе еще стаканчик и вновь развалился в кресле. Под воздействием алкоголя мысли бежали вяло. Он вновь и вновь проигрывал в мозгу встречу с фюрером. Неполноценный – гауляйтер! Вольф старался не думать о предстоящем задании и трудностях.

Это будет потом, и он обязательно справиться. Ведь у него появился фантастический шанс – возможность подняться до сверкающих вершин Рейха. И он не упустит его. Судьба всегда относилась к Вольфу благосклонно, не взирая на его происхождение. Сколько раз она выводила его живым и невредимым из таких заварушек, где люди попросту задыхались под грудами мертвецов.

Но судьба судьбой, а жизнь унтерменша[6] в Рейхе тяжела.

Родителей своих Вольф помнил смутно: их разлучили, когда ему исполнилось семь. Много позже он пытался разыскать их, но безрезультатно. Все дети мужского пола, достигшие семилетнего возраста, согласно Генеральной Генетической Директиве[7] определялись в специальные детские интернаты.

Волею случая Вольф попал в «Хундъюгендс», на «псарню», как говорили немцы. «Псарня» была первым военизированным интернатом для неполноценных детей. Из них растили воинов – псов, готовых по взмаху руки хозяина рвать врага на куски. Выпускники «Псарни» не раз оправдывали вложенные в них средства: Азия, Африка, Австралия, Америка, Япония – где только не воевали фанатически преданные хозяевам псы.

Частенько они служили пушечным мясом: поднимались первыми на штурм, их заградотряды прикрывали отступления элитных войск, обороняли заведомо проигрышные позиции. Они умирали сотнями и тысячами, но на освободившиеся места тут же прибывали новые воспитанники многочисленных «Псарен».

После мировой победы Рейха их отряды бросали на подавление мятежей в диких провинциях Новой Германии. Свирепые, с детства натасканные на убийства, они не знали жалости. После их профилактических рейдов вероятность рецидивов восстаний в ближайшие пять-десять лет сводилась к нулю – взрослое население мятежных областей истреблялось поголовно.

Их эмблема – собачья голова над скрещенными метлами, карикатурно повторяющая элитную эмблему «Тотенкопф» («Мертвая голова»), стала мировым символом насилия. Их ненавидели. Их боялись. Неполноценные народности приходили в ужас, едва заслышав, что за порядком в регионе будут наблюдать псы.

Именно карательные отряды «собакоголовых» уничтожали последних евреев, выискивая их по всему миру, уменьшали многочисленные поголовья китайцев, вьетнамцев и корейцев.

А после утверждения Рейхом мирового господства, псы остались единственными по-настоящему боеспособными подразделениями, ибо элитные части уже давно не участвовали в боевых операциях, превратившись в атавизм военной машины Вермахта. И опасения фюрера по поводу вырождения боевого духа в рядах настоящих арийцев имели под собой твердую почву.

Участившиеся в последнее время массовые выступления пацифистски настроенных аристократов стержневой нации, превысили все допустимые пределы. Пацифисты требовали от фюрера сократить расходы Рейха на военные нужды, мотивируя это отсутствием внешнего врага. С полицейскими функциями отлично справляются послушные псы, не требующие больших денежных вливаний, говорили они.

Поэтому фюреру как никогда нужен был реальный враг. Враг, который поможет Рейху не рассыпаться под гнетом внутренних проблем. А тот, кто поможет фюреру, а вместе с ним и всей Великой Германии, может рассчитывать на солидное вознаграждение. С этой приятной мыслью Вольф заснул. Но его подсознание, сделало неожиданный финт, вернув его во сне туда, откуда всё и началось – в стылую и ветренную весну 1962 года.

[1]Рейхсляйтер (нем. Reichsleiter – «Имперский руководитель») – высший партийный функционер, руководивший одной из главных сфер деятельности НСДАП. Как правило, рейхсляйтер возглавлял одно из главных управлений нацистской партии в системе Имперского руководства НСДАП («Рейхсляйтунге»). Ранг рейхсляйтера присваивался по усмотрению лично Адольфом Гитлером и не был напрямую увязан с занимаемой функционером партийной должностью. Это был своего рода титул, обозначавший принадлежность его носителя к высшей элите нацистской партии.

[2]Блок – см. гау.

[3]Блокляйтер – см. гау.

[4]Гау – (Gau), основная административно-территориальная единица в гитлеровской Германии. Вся территория страны была поделена на 42 гау (в 1933 – 32 гау), во главе каждого стоял гауляйтер. К отдельному гау приравнивалась организация "Заграничных немцев". Область делилась на районы (Kreise), район – на местные группы (Ortsgruppe), группа – на ячейки (Zellen), а ячейка – на блоки. Во главе каждой территориальной единицы стоял соответственно гауляйтер, крайсляйтер, ортсгруппенляйтер, целленляйтер и блокляйтер.

[5]Гауляйтер – см. гау

[6]Унтерменш – (Untermenschen – "Недочеловеки"), термин, который нацистские идеологи использовали в отношении "неполноценных" славянских народов на Востоке, прежде всего населения СССР. В "недочеловеке" нацистско-расистская пропаганда в течение 20-ти лет видела антипод ницшеанскому сверхчеловеку. Расистская доктрина нацизма изначально повесила этот ярлык на якобы расово неполноценных евреев, в дальнейшем в тот же класс попали поляки и русские. Строгая приверженность расовой доктрине лишила немцев поддержки миллионов людей в других странах, отвергавших коммунистический режим и большевизм.

[7]Генеральная Генетическая Директива – основной документ Тысячелетнего Рейха, регулирующий вопросы жизнедеятельности неполноценных народностей.

Глава 2

1962 г.

Тысячелетний Рейх.

Рейхскомиссариат

«Уральский хребет».

Блок «Сычи».

Пронизывающий ледяной ветер выдул из драного, видавшего виды пальтишка последние остатки тепла. Мальчишка остановился, зябко передернул плечами, втянул голову в плечи, просунув нижнюю часть лица в большой вырезворота. Некоторое время паренек глубоко дышал, стараясь согреть теплым дыханием озябшее тело.

Наконец, немного согревшись и уняв дрожь, мальчишка вновь побрел, смешно шлепая огромными стоптанными валенками по закорженевшему насту. Местами застывшая корка снега ломалась, тогда паренек спотыкался или падал, проваливаясь в рыхлый рассыпчатый снег, скрывающийся под плотным настом.