Виталий Держапольский – Имперский пёс 4. Нордические сказки (страница 9)

– А то как же? – степенно отозвался бригадир. – Имеется!

– Давай, вынимай гвозди, – распорядился Вадим. – Как можно аккуратнее!

– Не волнуйтесь, Вадим Дмитриевич, все сделаем в лучшем виде!

Едва низенькие двери освободились от досок, сгорающий от нетерпения профессор, прямо-таки ворвался внутрь.

– Фонарь сюда! – закричал он через секунду.

Петр Семеныч мягко остановил одного из археологов, кинувшегося выполнять распоряжение профессора, ненавязчиво отобрал у него фонарь и вошел в землянку.

– Это просто сказка! – профессора колотила нервная дрожь. – Здесь все сохранилось… – с придыханием произнес он. Словно хозяин только вчера покинул это жилище. Оно не забилось землей, крыша выдержала тонны грунта… Здесь немного наследили наши предшественники, но это же такие мелочи!

Петр Семеныч неловко повернулся и задел головой низкую потолочную балку.

– Тесновата каморка для первого княжеского волхва! – ворчливо заметил Мистерчук, потирая ушибленное место. – Мог бы и покруче чего отгрохать!

– Не судите строго, – произнес Вадим, – люди того времени были неприхотливы и могли довольствоваться малым. К тому же, эта землянка могла быть лишь временным пристанищем. Подождем результатов анализа древесины.

– И топили здесь по черному, весь потолок в саже.

– Угу, – невнятно буркнул Вадим, забирая у Министра фонарь. – Вот и очаг! Пол земляной, – профессор вытащил из кармана цифровой диктофон и, приблизив его к самым губам, принялся бубнить. – Из мебели: стол и две широкие лавки. Столешница и лежанки сработаны из распиленных пополам бревен. Нижние части полукруглые, необработанные. Древний плотник лишь снял кору. На противоположной дверям стене, над лежанкой, висят остатки шкуры некоего животного, предположительно медведя. Лежанки также укрыты истлевшими шкурами. На столе – две грубых глиняных кружки, на полу под столом – россыпь глиняных осколков. Под потолком и на стенах висят пучки засохших трав. В углу возле лежанки – плетеный из лыка короб…

– Вадим Данилович! – в землянку протиснулся Миргородский. – Результаты анализа древесины, – он протянул профессору компьютерную распечатку.

– Давай на словах, – распорядился Вадим. – Здесь темно!

– 867 год! – выпалил помощник. – Невероятно, но это самое древнее жилище, найденное на территории Новгорода! Поздравляю, Вадим Дмитриевич!

– Моей заслуги здесь нет, Валера, – развел руками профессор. – Мы идем по следам экспедиции столетней давности.

– Но об этом же никто не знает!

– И, тем не менее! – жестко отрубил Вадим. – Возможно, о нашей экспедиции тоже никто не узнает!

– Это как? – озадачился Миргородский.

– Вадим Дмитриевич вам позже все объяснит, – вмешался Министр.

– Это все из-за подписки? ФСБ?

– Да, ФСБ! Сейчас вы все работаете на контору, – не стал темнить Петр Семеныч. – И советую держать язык за зубами! То, чем вы сейчас занимаетесь – дело государственной важности!

Миргородский недовольно сверкнул глазами, но спорить не стал.

– Ничего, Валера, – попытался утешить его профессор. – Может быть после войны…

– Может быть, очень может быть, – буркнул Министр. – Так что там с датировкой?

– 867 год! – восторженно повторил Вадим. – Это подтверждает версию призвания Рюрика. Согласно летописи он прибыл в Новгород в 862 году. Но поселился здесь не сразу. Несколько лет он провел в так называемом Рюриковом городище, расположенном отсюда в трех километрах. Затем, он переселяется в Славенский конец, на тот момент Славно или Холмгард…

– А почему именно на эту сторону реки? Ведь кремль находится по ту сторону Волхова?

– Не забывайте, Петр Семеныч…

– Не забывай, – поправил профессора Мистерчук. – Мы же договорились!

– Да, да! – кивнул Вадим. – А по поводу выбора Рюрюком своей резиденции… Мы уже выяснили, что исходной основой Новгорода послужил союз трех древних, соседствующих друг с другом поселков-городищ, – напомнил Петру Семенычу содержание утреннего разговора профессор. – Один из этих поселков назывался Славенским. Очевидна бессмысленность такого наименования в городе, населенном лишь славянами, – пустился в объяснения профессор. Он явно оседлал любимого конька. – Однако название приобретает особый смысл, если другие территории города, наши исходные поселки, населены другими этническими группами. Согласно работам профессора Насонова, я во многом согласен с его доводами, изначальными поселками-городищами, позднее концами, были: Славенский на правом берегу Волхова; Неревский и Людин на левом берегу. Неревский – при обычной взаимозамене "м" и "н" включает в свое наименование этноним мери. В названии одной из улиц Софийской стороны – Чудинцевой заключено упоминание еще одного народа угро-финской группы – чуди. А как нам известно из летописи, именно федерация славян, кривичей, мери и чуди и призвала на княжение Рюрика. То есть Новгород, по сути – межплеменной центр. Где же должен был осесть Рюрик, выходец из южной Балтики, славян и Полабской Руси? В чужеродных ему поселках мери или чуди? Естественно, что он осел именно в Холмгарде, давно известном на его родине! К тому же он был зятем славянского посадника Гостомысла…

– Понятно, приехал к теще на блины, – усмехнулся Министр.

– Правильно, кровнородственные связи в древности были очень сильны! Валера, – профессор переключил внимание на помощника, – фотоаппарат и камеру сюда. И распорядись, чтобы протянули свет. У меня прямо руки чешутся!

– Сейчас, Вадим Дмитриевич! – нервная дрожь профессора передалась и ему. Очертя голову, Миргородский выскочил из землянки, на ходу отдавая распоряжения бригадиру рабочих насчет освещения.

– Вадим, как думаешь, что хранили в этой коробчонке? – Мистерчук подошел к плетеному лыковому коробу, закрытому такой же плетеной крышкой и присел перед ним на корточки.

– Я думаю, что именно в нем хранились берестяные грамоты, найденные нашими предшественниками.

– Откроем?

– Скорее всего, он пуст, – пожал плечами Вадим. – Об этом должны были позаботиться товарищи с Лубянки. Они ведь изъяли грамоты…

– Так открываем или нет? – переспросил Петр Семеныч.

– Давай подождем Валерку. Отснимем все на камеру, – предложил профессор.

– Ты прав, – согласился Министр. – Так оно надежнее!

– Вадим Дмитриевич, все готово! – отрапортовал запыхавшийся Миргородский, потрясая зажатой в руке мощной цифровой камерой.

– Молодец, – похвалил помощника за расторопность Вадим. – Давай, Валер, пощелкай здесь все со вспышкой. Видео будем снимать, когда свет проведут.

– Василий пообещал, что через пять минут здесь будет настоящая иллюминация.

– Вот и ладненько! Ты пока работай, а мы еще немного осмотримся.

Миргородский, не раздумывая, принялся за работу. Щелкнул затвор объектива, и земляка на мгновение озарилась яркой вспышкой света.

– Вадим, – позвал профессора Министр, – здесь в углу под потоком полочка.

Профессор направил в угол луч света.

– Что там? – заинтересованно произнес Миргородский, на секунду оторвавшись от фотокамеры.

– Сфотографируй её, – попросил Вадим. – Здесь несколько маленьких грубых фигурок. Похоже, домашние идолы… Два кувшина… Несколько берестяных туесков, закрытых крышками.

– Интересно, что там? – произнес Министр.

– Мы обязательно исследуем их содержимое! – заверил его Вадим.

– Куды лампочки вешать? – в землянку, сгорбившись, вошел дородный бригадир. В руках он держал электрический провод с множеством лампочек.

– Цепляй здесь, здесь, под балку… – указывал профессор.

Бригадир послушно развешивал лампы в указанных Вадимом местах. Неожиданно он ударился коленом о лавку и чуть не упал. Ему удалось устоять на ногах, лишь оперевшись рукой о закопченную стену землянки. Истлевшая медвежья шкура не выдержала нагрузки и, треснув, свалилась на лавку.

– Черт! – выругался профессор. – Осторожно!

– Да я… – попытался оправдаться бригадир, но Вадим лишь раздраженно махнул рукой и забрал остаток провода из рук Василия.

– Иди, я сам справлюсь. И не забудь подать электричество!

– Вадим Дмитричь…

– Все, все, иди уж!

Бригадир выскользнул из землянки, и через мгновение в ней вспыхнул яркий свет. На секунду ослепшие археологи болезненно прищурились.

– Вадим, смотри! – проморгавшийся первым Петр Семеныч, указал профессору на сорванную бригадиром шкуру. На почерневшей от времени коже явственно проступали какие-то линии.

– Да это же план! – присмотревшись, воскликнул профессор.

– План, – согласился с ним Министр. – Знать бы только какой?

Глава 5

24.06.09