Виталий Держапольский – Имперский пёс 3. Оскал зверя (страница 5)

– Петр Семеныч, а чего с этими жмуриками делать будем?

– Да засыпь их пока снегом! – распорядился банкир. – Яму мы все равно сейчас вырыть не сможем – земля-то каменная… Разве что динамитом её…

– Не нужно, – сказал Путилов. – Я на днях сюда еще наведаюсь и схороню этих бедолаг.

– А звери? – не унимался Паша.

– Да мы тут так нашумели, да порохом навоняли, что зверье еще месяц эту полянку стороной обходить будет, – ответил егерь. – Так что просто присыпь трупы снежком, как Петр Семеныч посоветовал! И в путь!

– А ну, как опять полезут?

– Да, Вольфыч, – на этот раз Петр Семеныч присоединился к своему телохранителю, – вдруг им сегодня неймется? Такой подарочек нам на Рождество!

– Обновить бы заряды, да мины с собой некогда тащить было, – задумался егерь. – Ну ничего, сейчас я растяжек из гранат понаставлю, а через несколько часов их снежком-то занесет – не знаючи, хрен сыщешь!

– Ты действуй, – сказал банкир, – а мы пока твоего хлопца в зимовье потащим. Как закончишь растяжки ставить – догоняй. Так дело быстрее пойдет!

Втроем они ловко уложили тело погибшего однополчанина Вольфа на импровизированные сани и привязали труп к лыжам.

– Давай, Вольфыч, догоняй! – сказал Петр Семеныч, впрягаясь в сани.

– Спасибо, Петр Семеныч! Спасибо, Паша! – с чувством произнес Путилов. – Вовек вашей помощи не забуду!

– Да ладно тебе? – отмахнулся банкир. – Давай, Паша, налегай!

Они напряглись и потянули за собой, оставляя в снегу глубокую борозду, сани с телом пришельца из параллельного мира. Вскоре их догнал Вольф и сменил выдохшегося Петра Семеныча. Они успели добраться до избушки егеря засветло.

– Ты, надеюсь, его в дом не потащишь? – осведомился у егеря Паша.

– Нет! – к радости телохранителя произнес Вольф. – В избе слишком жарко, – пояснил он. – Оставим во дворе!

– Прямо так?

– У меня в сарае есть хорошие доски, – ответил Вольф. – За час я успею сколотить гроб. Вот в него и положим, завтра вырою могилу и похороню.

– Как знаешь, – пожал плечами Паша. – А я пойду чего-нибудь горяченького приготовлю: война войной, а мы с утра ничего не ели! Да и помянем твоего товарища по-человечьи! Петр Семеныч, а вы отдохните, пока мы с Вольфычем все приготовим! А то цельный день по сугробам как сайгаки!

Гроб у Вольфа получился несколько кособоким, но крепким и просторным. Вместе с Пашей они уложили в него Петера. Вольф накрыл тело товарища чистой простыней и положил сверху крышку. После недолгих раздумий он решил её не забивать – хотел еще раз попрощаться с другом перед похоронами.

– Эх, Петька, Петька! – скорбно произнес он. – Угораздило же нас так свидеться! Если хотя бы лицом ко мне полз… Я может быть… – судорожно сглотнул и смахнул набежавшую слезинку. – Прости, друг!

В избушке было жарко натоплено – Паша не поскупился, от души подкинул в печку дровец.

– Давай, хозяин, мы тебя уже заждались, – произнес Петр Семеныч. – За Рождество мы с утра пили, а теперь за упокой… Паша!

– Уже, Петр Семеныч! – На этот раз Паша поставил на стол литровую бутылку водку.

– Коньяк за упокой пить – это как-то по-пижонски! – пояснил Петр Семеныч. – Водка она правильней!

Паша плеснул водки в четыре стакана, один из которых отодвинул в сторонку и накрыл кусочком хлеба. Вольф, уже хоронивший в этом мире старого егеря, знал, что так положено. Такой обычай… Русский обычай, который немцы в его родном мире выкорчевали с корнем!

– Это для Петьки? – все-таки не удержался и спросил он.

– Для него, – ответил Петр Семеныч. – Пусть земля ему пухом! Хоть и не знал я этого парня, но если ты, Вольфыч, говоришь, что это был настоящий мужик, я тебе верю! Не чокаясь! За хорошего парня Петра…

– Прости меня, Петруха! – прошептал Вольф и залпом выпил стакан водки.

– Налей еще, Паша, – попросил он, не закусив предыдущий.

Паша налил, Вольф стремительно влил в себя спиртное и вновь не прикоснулся к еде.

– Вольфыч, ты закусывай, закусывай! – нахмурился ПетрСеменыч. – Этим ты никому ничего не докажешь!

– Да понимаю я, Петр Семеныч, да ничего с собой поделать не могу! Выть, словно псу, хочется! Ведь у меня никого ближе-то и не было! Ни жены, ни детей, а родителей своих я почти и не помню…

– Я ведь тоже родителей своих не помню, – Петр Семеныч обнял Вольфа за плечи. – Детдомовский я! Потом по малолетке зону потоптал, авторитету набрал – короновали законником… А после перестройки – в большие люди выбился! Банкиром стал! Паша, наливай еще по одной! За упокой души раба Божьего Петра…

Паша разлил водку по стаканам, быстро выпил свою порцию и кинулся к дверям.

– Ты куда? – осоловев от выпитого, поинтересовался банкир.

– По малой, – ответил Паша.

– Ты лампочку во дворе включи, – посоветовал Петр Семеныч, – все ж сподручнее.

Паша щелкнул выключателем, накинул на плечи егерский тулуп и выскочил за дверь. Через секунду он влетел обратно с побелевшим лицом и трясущимися губами, забыв даже закрыть за собой дверь:

– Там… Там… Там…

– Дверь закрой! Хату выстудишь! – рявкнул Петр Семеныч.

Паша заторможено прикрыл дверь, продолжая бормотать:

– Там… Там…

Глава 3

– Да чего там случилось? – не выдержал банкир.

– Я во двор по маленькой вышел…

– Ну?

– А у кабанчика нашего, не разделанного, шебаршиться кто-то, – голос у Паши дрожал от волнения. – Ну, думаю, зверь, какой: волчара, либо лиса… Шикнул я… И в лес тень какая-то метнулась… на человеческую похожая! Я глазами по сторонам зыркнул, а у гроба крышка валяется… А внутри никого!

– Что? – не поверил Петр Семеныч. – Что ты несешь? Куда мог труп деться?

– С-с-сами п-проверьте! Нету его в гробу!

– Так он жив! – с криком кинулся к дверям Вольф, но банкир цепко схватил его за рукав.

– Охолони, Вольфыч! Как он может быть жив с такими-то ранами? Ты же сам видел! И морозец на дворе нешуточный, под тридцадку давит!

– Точно, – егерь вновь уселся на свое место. – Когда мы с Пашей его в гроб укладывали, он застыл уже… Затвердел, словно деревяшка.

– Чертовщина какая-то… Проверим, Вольфыч? – Петр Семеныч вышел из-за стола, накинул куртку и поднял за ремень один из сваленных в углу автоматов.

– Проверим! – угрюмо согласился егерь.

Вооружившись, они вышли на морозный воздух. Света стоваттной лампочки хватало, чтобы выхватить из темноты пустой гроб с откинутой в сторону крышкой и растерзанного кабанчика.

– Я же говорил – пустой! – пошептал Паша.

– А кабанчика-то нашего кто-то действительно погрыз, – егерь указал на следы зубов, отчетливо отпечатавшихся в задубевшем мясе. – И замерзшую кровь, которую мы вычерпать не успели, кто-то когтями драл…

Неожиданно Паша уловил в темноте ночного леса какое-то смазанное движение.

– Вольфыч, берегись! – закричал он, выпуская в скользящую тень длинную очередь из автомата.

Выскочившее из темноты существо сбило егеря с ног, ударом когтистой лапы отбросило в сторону банкира и прыгнуло на Пашу, на ходу выворачивая из его рук плюющийся огнем Калашников. Существо двигалось стремительно, но его движения были несколько скованными и угловатыми. Паша хрипел, стараясь сбросить с себя нападавшего, но у него ничего не получалось. Он оказался словно в железных тисках. Петр Семеныч мирно лежал на снегу, похоже существо отправило его в глубокий нокаут. Вольфу, практически не пострадавшему от удара, подвернулся под руку топор, оставленный возле колоды для рубки дров. Не долго думая, егерь схватил его и, подскочив к существу, душившему Пашу, с размаху саданул монстра по спине. Руки тряхнуло, словно он рубанул по твердой деревяшке. Топор крепко засел в спине пришельца, который не обратил на удар никакого внимания, продолжая душить Пашу. Вольф с трудом выдернул топор из спины чудовища и обухом приложился к его затылку. Громко хрустнуло. Нападавший застыл, а затем вместе с Пашей рухнул на утоптанный снег. Вольф с трудом оторвал ледяные руки чудовища от разодранного тулупа и перевернул нападавшего на спину.

– Петька? – ахнул он, узнав обезображенное диким оскалом лицо однополчанина. – Что же они с тобою сделали? Паша?! Паша?! Ты как? Жив?

– Жив, – отозвался Паша, – только помял он меня здорово! А что с шефом? – тут же обеспокоился телохранитель.

– Жив я, жив! – Петр Семеныч с трудом поднялся с земли. – Вот зараза, как он меня вырубил! Наш покойничек-то упырь! – узнал нападавшего банкир. – Вон зубищи какие! Повезло тебе, Паша, что воротник у тулупа большой и толстый! – сказал он, разглядывая растерзанный тулуп. – Да и сам он на морозце-то застыл, а то бы сожрал нас и не подавился.

– Упырь? – не поверил Паша. – Так их же не бывает! Сказки…