Виталий Держапольский – Имперский пёс 3. Оскал зверя (страница 4)

Обмотав веревкой кабанчика, охотники забросили добычу в раскладные пластиковые сани. Добравшись до избушки, Вольф первым делом заскочил в дом, подкинул в печку дров и выскочил на улицу, чтобы успеть разделать не совсем еще задубевшего на морозе кабанчика.

– Вольфыч, давай помогу, – через полчаса предложил свои услуги Паша. – На столе уже все стоит, только свежины не хватает.

– Не откажусь, – оторвался от окровавленной туши егерь. – Бери нож и присоединяйся!

– Так, мужики! – из избушки с открытой бутылкой "Камю" выскочил Петр Семеныч. – По стопарику пропустить, я думаю, никто не откажется?

Заметив довольные улыбки, Петр Семеныч распорядился:

– Паша, тащи стаканы!

Паша метнулся в избушку и через мгновение выскочил обратно, держа в одной руке три граненых стакана, а в другой – блюдце с порезанными солеными огурчиками. Он поставил стаканы на измочаленный чурбак для рубки дров, а Петр Семеныч щедро наполнил их коньяком.

– Ну что, мужики, с Рождеством вас, что ли? – сказал он, ухватив мясистыми пальцами один из стаканов.

– С Рождеством! – выдохнул Вольф, прикладываясь ко второму.

– С праздничком! – произнес Паша, стараясь не отставать от старших товарищей.

– Ух! – Петр Семеныч с хрустом сжевал маленький огурчик. – Вот это Рождество! Вот это я понимаю!

– Петр Семеныч, – спросил Вольф, – а чего ты на праздник в тайгу поперся? Разве дома не сподручнее Рождество отмечать?

– Дома? А что дома? – отозвался банкир. – Семьей я до сих пор не обзавелся… Сначала не по понятиям было, а когда с этой дорожки соскочил – как-то не озадачился. А на работе эти корпоративные вечеринки уже вот где сидят! – он стукнул себя ребром ладони по горлу. – Обрыдло все! Скучно! А у тебя, Вольфыч, я душой отхожу… Эх, вот в молодости было весело, – пустился Петр Семеныч в воспоминания. – Приключения… Как говорил один незабвенный персонаж: "Украл, выпил, в тюрьму. Романтика!" Да вот с тобой, Вольфыч, позапрошлым летом повеселились! – он сдавленно хихикнул. – Мне исчезновение того немца-банкира до сих пор аукается. Кстати, – неожиданно нахмурился Петр Семеныч, – диверсантов больше не забрасывали?

– Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! – отшутился Вольфыч. – С позапрошлого лета тишина…

– И слава Богу! – согласился Петр Семеныч. – Может, шуганул ты их, а? И не полезет больше фриц к нам?

– Сомневаюсь я, Петр Семеныч, – покачал головой Вольф. – Не такой фюрер человек, чтобы без боя лапки кверху задрать!

– Наверное, очередную пакость замышляют, – высказался Паша, забирая у шефа початую бутылку и разливая по второй порции алкоголя.

– Вот тут ты прав, Паша, на все сто процентов! – согласился Вольф, принимая из рук телохранителя стакан с коньяком.

– Полянку-то проверяешь? – осведомился Петр Семеныч.

– А то как же? – ответил егерь. – И заряды обновляю регулярно! Так что гостинцев для всех хватит!

– Добре! Ты, это, меня в курсе держи, если что. Телефон-то работает? – спросил Петр Семеныч.

– Работает.

– Ну, тогда будем!

Они чокнулись и проглотили обжигающую жидкость. Путилов поставил стакан на чурбак и вновь склонился над кабанчиком. Паша выдернул из ножен свой охотничий тесак и стал помогать егерю. Разделка туши уже близилась к концу, когда Вольфу неожиданно стало дурно. Окружающие предметы вдруг покачнулись и размазались, рот наполнился горькой слюной, а истошно колотившееся сердце сжала безжалостная когтистая лапа. Вольф едва не упал лицом внутрь разделанной кабаньей туши, исходящей слабым сладковатым парком – так резко нахлынула слабость. Нож выпал из трясущейся руки и скрылся под слоем еще не остывшей крови, которую он так и не успел вычерпать из внутренностей кабанчика.

– Вольфыч, ты чего? – Паша подставил егерю плечо. – Поплохело?

– Портал… открыт… – прошептал сведенными судорогой губами Вольф. – Или скоро откроется…

– Петр Семеныч! Петр Семеныч! – истошно закричал Паша. – Вольфычу хреново!

Из избушки в наброшенном на плечи полушубке егеря выскочил банкир.

– Немцы! – прохрипел егерь, тело которого скручивали болезненные судороги.

– Паша собирайся! – не раздумывая, приказал Петр Семеныч. – Вольфыч, ты как? – обеспокоено спросил он.

– Справлюсь! – скрипя зубами, произнес Вольф. – Не в первой!

– Ну, мы собираемся? – спросил шефа Паша.

– Я… один… справлюсь… – просипел егерь, собирая все силы в кулак.

– Наша помощь не помешает! – возразил Петр Семеныч, исчезая в избушке.

Судороги постепенно слабели, но до конца еще не отпускали. Вольф на подгибающихся ногах побрел в сторону старого омшаника, в подвале которого располагался его арсенал. Возле омшаника ему стало лучше. А когда он выбрался из подвальчика на свежий воздух, обвешанный тремя калашами и с заполненным снаряженными автоматными рожками и гранатами рюкзаком, боль совсем отпустила. Возле избушки его уже дожидались облаченные в белые маскировочные халаты Петр Семеныч и Паша.

Вольф не стал терять время на переодевания, а, раздав оружие, сноровисто нацепил на ноги лыжи. После этого их небольшая команда стремительно скрылась в заснеженной дальневосточной тайге. Взрывы они услышали, когда до заветной полянки оставалось минут десять-пятнадцать ходьбы по сугробам. Мощные взрывы следовали один за другим, распугивая лесное зверье и стряхивая снежные шапки с деревьев. Вольф первым выскочил на полянку, изрядно обогнав непривычных к такому передвижению товарищей. Девственное покрывало снега было изгажено комьями земли, поднятой взрывами, и щедро орошено человеческой кровью.

В этот раз прибыло трое диверсантов, двое из которых уже не шевелились. Они мирно лежали, раскинув в стороны руки. Их тела, щедро посеченные осколками, еще сочились кровью. И лишь один из группы еще подавал какие-то признаки жизни: он, цепляясь скрюченными пальцами за мерзлую землю и оставляя на снегу кровавые пятна, уже почти дополз до противоположного края полянки.

– Врешь, не уйдешь! – произнес Вольф старую как мир присказку, срезав диверсанта точной короткой очередью. Немец дернулся, брызнула кровь, окрашивая белоснежный наст, и диверсант воткнулся лицом в землю.

– Так-то оно лучше! – довольно воскликнул Вольф, для надежности угостив свинцовыми очередями и неподвижные тела.

Из леса вывалился запыхавшийся Паша, а еще через несколько минут обтекающий потом Петр Семеныч.

– Ну как? – хватая ртом воздух, нетерпеливо спросил он. – Остался кто живой?

– Скорее всего, нет, – качнув стволом автомата, сказал Вольф. – К моему приходу только один мал-мала шевелился. Ну, я его и прихлопнул…

– Эх, надо было языка взять! – сокрушался Петр Семеныч.

– Нет, лучше не нужно! – возразил Вольф. – Мало ли какой сюрприз они на этот раз приготовили… Только я одного в толк взять не могу: почему их всего трое? В последний раз шестеро было!

– Может, этих для расчистки послали? – предположил банкир. – А следом еще гости пожалуют.

– Не знаю, – пожал плечами егерь. – Но, насколько мне известно, аппарат Штруделя не выдерживает двух забросок подряд!

– А ты вспомни, как от нас старый немец с товарищами сиганул? – напомнил егерю банкир. – Без всяких там сложных аппаратов! Камешки разбросали… Я тут в Интернете на эту тему материальчик покопал… Насчет камешков и их расположения. То, что немцы тут из камешков на поляне выложили, называется лабиринтом. Еще древние шаманы с их помощью могли путешествовать по разным мирам. Только заклинание нужно особое знать…

– Паша, не лезь на полянку! – предупредил телохранителя Вольф. – Подорвешься! Я их сам сейчас достану! А ты лучше тащи сюда вон того, что с краю лежит! – указал Вольф. – Там мин уже нет!

Пока Паша волок по сугробам тело последнего диверсанта, Вольф сноровисто вытащил с полянки двоих оставшихся.

– Какие интересные у них автоматы, – взяв в руки оружие пришельцев, заметил Петр Семеныч. – Похож на шмайсер времен Второй Мировой, но не он.

– Это его новая модификация 1967 года. Но Калашникову он уступает…

– Тяжелый, зараза! – Паша, наконец, дотащил труп диверсанта и положил его рядом с остальными.

Едва Вольф взглянул на этого последнего, как кровь бросилась ему в лицо.

– Петька! – закричал Вольф, хватая мертвого друга в охапку. – Петька, да как же это? А? Как же… Это же я тебя… Своими руками… А он ведь был еще жив… Когда…

– Ты что, Вольфыч, знал его что ли?

– Это Петька… Штурмбаннфюрер-Пес Петер Незнански… Мой единственный друг еще с Хундъюгенс… Почти тридцать мы воевали плечом к плечу… Он мне десятки раз жизнь спасал! – надрывно закричал Вольф. – В Пекине мы вместе бежали из китайского плена! А в Мексике он меня тащил на закорках почти тридцать километров… Из всего полка лишь мы двое тогда выжили… И я своими руками его убил! Но я не брошу тебя, брат! Хотя бы похороню по-человечески… Рядом с избушкой! Тогда я смогу каждый день навещать его могилу…

– Ты чего, Вольфыч, его на себе до зимовья тащить вздумал? – не поверил Паша.

– Он же меня тащил, – угрюмо буркнул Вольф, закрывая пальцами широко распахнутые глаза верного товарища, – хотя сам был ранен! Это самое меньшее, что я сейчас могу для него сделать!

– Может, завтра его заберем? – предложил Паша. – Возьмем сани…

– Я его здесь не брошу! – упрямо произнес Вольф.

– Ты, молодец, Вольфыч! – скупо похвалил егеря Петр Семеныч. – Настоящий мужик! Друзьями грех разбрасываться, даже павшими друзьями… Вот у меня уже друзей совсем не осталось, только компаньоны, да сотрудники… Эх! Скидай, Паша, лыжи. Не сани, конечно, но все-таки…