Виталий Держапольский – Имперский пёс 2. Ренегат (страница 3)
– Летом сорок первого, – ответил егерь, наполняя стопки водкой.
«Вот, значит, как, – судорожно соображал Вольф, – война в этом мире началась на добрых два года раньше! В его мире Гитлер начал войну с Россией в сорок третьем, сразу после смерти Сталина. А здесь, выходит, поспешил?»
– А закончилась когда? – спросил он уже вслух.
– В сорок пятом, девятого мая, – радостно ответил Николаич. – Сегодня потому и празднуем! Не вспомнил? Нет?
– Нет, – Вольф удрученно покачал головой.
– Ну, ничего, – утешил его старик, – вспомнишь! Дай бог, чтобы никогда не забывали этот день наши потомки! – сказал Степаныч торжественно, поднимая стопку
– И не дай бог, чтобы этот ужас повторился! – впервые за все «посиделки» произнесла его жена-старушка. – Чтобы не было войны!
– Чтобы не было войны! – Эхом откликнулись старики.
После праздников Степаныч сдержал обещание – свел Вольфа с нужными людьми. Сославшись на тяжелую амнезию, подтвержденную заключением врача-психиатра – мужа золовки Николаича, Путилоффу удалось выправить документы.
– Молодец, Николаич – не подвел! Договорился-таки со сродственником! Держи… – Егерь протянул справку Вольфу. – …Владимир Вольфович. Фамилию-то свою так и не припомнил?
Вольф отрицательно качнул головой:
– Нет, Степаныч… Никак…
– Ну, походишь пока под моей фамилиёй. Балашовым, как доктор в справке написал. Или хочешь какую-нибудь другую? А то ведь можешь так на всю жизнь Балашовым и остаться… Если не вспомнишь…
– Степаныч, почту за честь! – Путилов приложил руку к груди.
– Ну, вот и ладушки! Теперь давай, в райотдел милицейский заедем, узнаем, мож, тебя уже ищут. А если нет – справочку у участкового заверим, какой-никакой, а документ будет. У нас без бумажки нельзя! А ты пока у меня поживешь…
Вольф обнял егеря за плечи и произнёс:
– Спасибо, Степаныч! Век твоей доброты не забуду!
– А! Чего уж там! Слушай, а давай я тебя устрою помощником егеря в нашем лесхозе? Деньга, какая-никакая идти будет, да и мне помогать придется не за так! Ну?
– Согласен. Все равно перспективы никакой! Чем я на гражданке занимался, хоть убей – не помню!
– Тогда в отдел? – спросил старик.
– А поехали! – махнул рукой диверсант из альтернативного мира.
До участка домчались за пару минут, застав участкового на месте. Старик приоткрыл дверь и заглянул в кабинет участкового:
– Петр Ильич, свободен?
– Федор Степаныч, для тебя – всегда свободен! – Оторвался от бумаг милиционер. – Проходи, садись, не стесняйся!
Егерь с Вольфом вошли в кабинет, пожали руки участковому, и рассселись на свободных стульях, расставленные вдоль стен.
– Мы это, Ильич, -откашлявшись, произнёс егерь, – узнать: не было ли о Володьке каких вестей?
– Нет, Степаныч, тишина – никто его не ищет., – мотнул головой участковый. – По моим запросам с отпечатками пальцев – тоже ничего, никакого криминала не висит… Так что, если вдруг какая-то информация – сообщу незамедлительно.
– Спасибо, Петя. Тогда выпиши нам какую-нибудь бумажку, временную – не может же Володька совсем без документов. Вот доктор справку выписал… Покажи, Володька.
Вольф достал из кармана справку и отдал её участковому.
– Ага, справка, -прочел лейтенант Чашкин, – выдана Владимиру Вольфовичу… Так ты Владимир Вольфович? Как Жириновский?
– А кто это – Жириновский?
– Крепко же ты приложился, паря! – Участковый сочувственно покачал головой. – Даже Жириновского не помнишь! Владимир Вольфович… Балашов?
– Ну, так фамилию-то он и не вспомнил! – пояснил егерь. – Пусть пока под моей походит.
– Пусть, – согласился участковый, – не может же он без фамилии…
– Так выпишешь гумагу-то, Петр Ильич? Володька пока у меня поживет, а я его тем временем себе в помощники в лесхозе оформлю.
– Выпишу, Федор Степаныч, выпишу, куда ж мне от вас деваться?
Участковый заполнил какой-то документ, заверил его печатью и отдал Вольфу:
– Ну что, поздравляю вас, товарищ Балашов! Теперь вы полноценный гражданин России…
– Вот что, Володька, мне еще в правление лесхоза заскочить надо… – сказал старик, когда они вышли на улицу.
– Степаныч, а библиотека в поселке есть? – неожиданно для старика, спросил Вольф.
– Есть, как не быть? – пожал плечами старик.
– Степаныч, если не в тягость – подбрось меня туда. Я книжки по истории почитаю – может, всплывет что-нибудь…
– Дело говоришь, Володька. Садись, поехали…
В общем, внедрение прошло без сучка, без задоринки. Сейчас в нагрудном кармане Вольфа лежала официальная справка, заверенная в местном отделении внутренних дел, о том, что он Балашов Владимир Вольфович. Безалаберность местной полиции была только на руку Вольфу. Если бы во вверенном ему блоке появилась подозрительная личность без аусвайса, её бы тут же задержали и быстренько передали в Гестапо, там разберутся кто ты и откуда. А здесь процветал бардак! Тем лучше – проще будет справиться с заданием!
Библиотека в поселке была, правда маленькая и запущенная. Как сказала старенькая библиотекарша: новых книжек не приходило уже лет пять. Но Вольфа не интересовали новые книжки, его сейчас больше интересовало другое: почему в этой параллели немцам не удалось подмять под себя весь мир? Он принялся штудировать здешнюю историю, сравнивая её с событиями своего мира.
До двадцать третьего года Вольф не нашел сколько-нибудь существенных расхождений, а вот после… Баварский пивной путч[1], в результате которого Гитлер пришел к власти, в этой альтернативной вселенной провалился с треском. Баварскому правительству, арестованному в пивной, странным образом удалось спокойно уйти от штурмовиков Рема[2], оцепивших здание. Генерал Людендорф[3], возглавивший вместе с Гитлером правительство после путча, в этом мире почему-то не поддержал пламенную речь фюрера.
Хотя на следующий день они рука об руку шагали в колонне протеста, которую шутя разогнала горстка полиции. В родном мире Вольфа во время шествия вооруженные штурмовики СА[4] устроили грандиозную перестрелку с полицией и подтянувшимися войсками Рейхсвера. Силы были не сопоставимы: национал-социалистическая революция в Германии свершилась в двадцать третьем году.
Эту дату знал каждый гражданин Третьего Рейха, даже неполноценный. Великое откровение фюрера «Майн Кампф» в этом мире была написана после провала пивного путча, в мире Вольфа Гитлер начинает писать Великую книгу только в тридцать четвертом.
Людендорф не оправдал надежд Гитлера, и в тридцать третьем Адольф единолично занял пост канцлера и фюрера Германии. Интересно, что и здесь Гитлер, пускай и при других обстоятельствах, стал канцлером именно в тридцать третьем. Далее в событиях разницы практически не было: и тут и там была «Ночь Длинных Ножей»[5], начало военных действий в Европе, подписание договора о мире и дружбе с СССР.
Даже даты были близки, словно некая стабильная система после небольшой встряски пыталась вновь прийти в равновесие. Историческая развилка возвращалась в старую колею. Но в родном мире Вольфа Гитлер так и не напал на Союз до самой смерти Сталина в сорок третьем, тогда как здесь нарушил договор и перешел границу в сорок первом.
Сталин в этом мире, оказывается, пережил своего двойника на добрый десяток лет и умер победителем Великого Рейха. Вполне возможно, что в мире Вольфа он стал жертвой тщательно спланированной немцами диверсии. Как оно было на самом деле, Вольф не знал, а имперские учебники истории обходили это событие стороной.
Но, так или иначе, воспользовавшись неразберихой, творящейся в России в связи со смертью великого вождя и отца всех народов, план «Барбаросса»[6] был воплощен блестяще.
Руководство страны погрязло в склоках и не имело на тот момент явно выраженного лидера. Русская армия, обескровленная, лишенная высшего эшелона военспецов, долго сопротивляться не могла. Москва пала, а следом за ней рассыпался и весь Союз. Партизанская война в Росси не затихала лет сорок. Сопротивление было сломлено лишь усилиями карательных отрядов Псов, которые изначально формировались именно для этих целей.
Пока на территории России шла затяжная партизанская война, железная машина вермахта уверенной поступью шагала по планете. Дольше всего, исключая Россию, сопротивлялись китайцы, но устоять против швабов, на которых работал уже практически весь мир, не смогли. Последним Рейх проглотил своих союзников из страны восходящего солнца.
Конечно, всего этого Великий вождь и Учитель уже не увидел, он умер в преклонном возрасте зимой шестьдесят пятого. И только в восемьдесят девятом году четвертый канцлер и фюрер Великой Германии Карл Лепке объявил о завершении формирования Тысячелетнего Рейха. В мире боле не существовало границ, кроме территориальных административных областей Новой Германии. Передел мира закончился. Гербовый орел теперь крепко держал в когтистых лапах маленький земной шарик, над которым безгранично реяла свастика.
Здесь же, в этом мире, фашистская Германия оказалась втоптана в грязь, поделена и разорвана на куски победителями. Даже Берлин оказался разбитым на секторы и перегорожен Брандербуржкой стеной. На мировой вершине после войны утвердились два государства: Советский Союз, истинный победитель рейха, и Америка, которую война обошла стороной.
Америка! Вольф криво усмехнулся. Эта та изнеженная Америка, которую танковые дивизии генерала-фельдмаршала Гудериана[7] прошли за три недели, та Америка, которая практически безропотно приняла господство Рейха! Если русские вели партизанскую борьбу с немцами почти полвека, то Америка чувствовала себя под пятой фюрера почти комфортно: на зачистку Американского континента Псов посылали крайне редко. Но это там, в его родном мире, а здесь…