Виталий Держапольский – Халява 2 (страница 9)
– Попытайся через него выяснить, что за птица этот старший лейтенант Петрушин… И служит ли он действительно в ФСБ.
– Постараюсь выяснить это как можно быстрее, Вольдемар Робертович.
– Если нужно, можешь пустить в ход тяжелую артиллерию…
– Внушение?
– Все, что угодно! Нам нужен результат! Когда цель так близка, мы не имеем права рисковать!
– А что с Юсуповым делать? Отозвать парней?
– Ни в коем разе! – возразил Горчевский. – Пусть продолжают наблюдать. Нам должен быть известен каждый его шаг, привычки, излюбленные места…
– Понял, Вольдемар Робертович. Ну, я пойду? У меня еще две пары…
– Давай, Аркаша, я на тебя надеюсь!
Глава 5
Дожидаясь, пока Леруня приготовит нам все «в лучшем виде», Васек с глубокомысленным видом расхаживал по своему шикарному кабинету, докладывая о своих главных достижениях.
– Пока тебя не было, с арабами мы за нефть перетерли. Все на мази. С Гейтсом пару встреч организовали, думаю, схавает он наше предложение за милую душу – такого программного продукта, чтобы хоть отдаленно соответствовал нашим последним разработкам, нет пока ни у кого в мире…
– Вась, Вась, – взмахнув рукой, остановил я разошедшегося друга. – Я с тебя не отчеты требовать приехал. И не нашу дальнейшую стратегию развития обсуждать…
– А зачем же? – Васька удивленно посмотрел мне в глаза, даже с шага сбился.
– Василий Иванович, все готово! – прощебетала смазливая Васькина секретарша, расставив на совещательном столе дорогую выпивку-закуску.
– Молодец, красотуля! – довольно произнес Васек, оценив «стол». – Можешь идти. Только помни…
– Вас ни для кого нет? – повторила она Васькину фразу, брошенную им по селектору.
– Умничка! – расплылся в улыбке Васек, звонко шлепая секретаршу по упругой заднице. – На премию заработала!
– Ой, Василий Иванович, спасибочки вам огромное! – рассыпалась в благодарностях секретарша, исчезая за дверьми кабинета.
Васька уселся за длинный стол переговоров, установленный перпендикулярно его столу. Я уселся напротив. Васька разлил по бокалам благоухающий коллекционный Тессерон ХО и, слегка взболтнув золотистую жидкость, втянул ноздрями насыщенный аромат винных паров.
– Семидесятка выдержки, представляешь! – не без гордости сообщил он мне.
– Да, – согласно кивнул я, погружаясь в мощные и изящные, с легким цветочным ароматом, тона какао и кофе мокко, – красиво жить не запретишь!
– А то, – согласно кивнул Васька, – хорошо жить – хорошо!
– А хорошо жить – еще лучше! -закончил я известное на весь Союз изречение.
– За встречу, Серега! – он слегка стукнул краем своего фужера по краю моего.
– Дзинь! –отозвалось мелодичным звоном хрупкое стекло.
– За встречу, Васек! – Я бросил ответочку, пригубил коллекционного коньяку и блаженно зажмурился. Его рансье – сочетание вкусов мёда, сухофруктов, дубильных веществ и дорогого табака, типичный для старых выдержанных коньяков, сводил мои вкусовые рецепторы с ума.
– Вещь! – Васька поставил опустевший бокал на стол и схватил с тарелки порезанный лимонный кружок, посыпанный сверху сахарком.
– А ведь не так давно мы с тобой бражку у моего деда из бидона тырили, – вспомнил я былые времена.
– А ведь тоже вкусная была, зараза! – Васек, от нахлынувшей внезапно ностальгии, едва не прослезился. – А как мы её пили? А, Серег? Как пили? На речке, да у костерка! И не было тогда свете счастливее…
– Ага, – согласился я, – и как блевали потом без памяти. Как от родоков по шеям получали… Помню, Васек, все помню!
– Э-э-э-х! – воскликнул с тоской Васька, начисляя еще по одной. – Куда это счастье подевалось? А? Все бежим куда-то и бежим! Вроде бы можно и притормозить: есть все, чего только душа пожелает! Вот, хотя бы тот же семидесятилетний коньяк – пей, не хочу! Хоть каждый день его лакай! А вот счастья… – Васька залпом хлопнул начисленную дозу дорогущего спиртного, словно стопку банальной водяры. – А счастья-то нет!
–У-у-у, как все запущено! – проглотив и свою порцию коньяка, произнес я в ответ.
– Вот по этому поводу, Васек, я и приехал с тобой поговорить! Так сказать, по душам…
– Серьезно, – не поверил Васек. – У тебя же, Серж, все вроде как на мази? Хотя, мне как-то Проха жаловался, что с тобою в последнее время что-то не то творится.
– Так и у тебя, Васек, вроде все на мази, – произнес я в ответ. – А чего ж тогда, дергаешься? Какое-то счастье вдруг искать вздумал?
– Да вот, неспокойно как-то на душе, – признался Васек. – Вроде бы и действительно нефиг и дергаться… Финансового запаса, даже при моих тратах, еще на сто лет хватит! Активы растут… Но чего-то не хватает мне, Серега? Только вот чего? Не пойму…
Я не удивился, слушая Васькины откровения, так перекликающиеся и с моими терзаниями. Я уже некоторое время назад начал замечал замечать за Васьком «этакие настроения», только я сам был немного занят самим собой, чтобы основательно проанализировать состояние одного из моих лучших друзей.
– Растешь, дружище! – произнес я, взглянув на приятеля детства совсем другими глазами. – Я в твои-то годы и не помышлял о «высоком», – признался я.
– В твои-то годы? – удивленно вскинул брови Васек. – Да мы с тобой одногодки, Серый!
Ну да, заговорился: Васька-то ни сном ни духом ни о моем настоящем возрасте, ни о том, что это моя, как бы это сказать, не первая в общем-то жизнь.
– Может, Прохор и прав, что ты немного кукухой двинулся? Ведь все писатели немного «с приветом».
– Как же без этого, – со смехом подтвердил я предположение Васька, – все мы немного двинутые!
– Ну, а за это обязательно надо выпить! – Васек наполнил бокалы. – Чтобы крышак всегда на месте стоял в этом напрочь двинутом мире! – толкнул он что-то вроде тоста.
«Знал бы ты, – подумал я, в очередной раз чокаясь с Васьком, – что я, пока только теоретически, могу сотворить с этим двинутым миром?»
Но вместо этого лишь произнес:
– Будет стоять мертво, Васек! Это я тебе обещаю!
– Ну, спасибо и на этом! – гоготнул мои товарищ, заглатывая существенную дозу спиртного.
Я поспешил последовать его примеру. Коньячок, приятно опалив непередаваемым ароматом вкусовые рецепторы, прокатился по пищеводу и разошелся теплой истомой по всему организму. В голове слегка зашумело. Ну да, из меня же еще не вышла та гашишная хрень, которой потчевал меня давеча Ашур Соломонович. Главное, чтобы совсем не накрыло! А то мало ли чего я там себе в похмельном бреду интуитивно пожелаю. Старик сказал, что в моих силах изменить даже физические законы этого мира. Так что аккуратненько надо, аккуратенько…
– Так о чем ты со мной по душам переговорить-то хотел? – Закусив колбасной нарезкой, вернулся к предыдущей теме нашего разговора Васек.
– Да знать бы с чего начать? – честно признался я. – Поговорить о многом хотелось, но вот выделить главное… Хоть убей – не могу!
– Серег, – Васька встал со своего места, обошел вокруг стола и обнял меня за плечи, – мы с тобою с детства дружим. Знаем друг друга, как облупленные… – Он помолчал, видимо собираясь «с силами». Я давно хотел тебя об этом спросить, только не знал, как ты отреагируешь… Поэтому не решался…
– Давай уж, чего тянуть? – Подтолкнул я приятеля.
– Серж, скажи, ты человек? Или существо иного порядка?
– У-у-у, батенька, да вы, никак, напились? – Я попытался отшутиться, но не прокатило – Васек был настроен очень решительно.
– Нив одном глазу! Так ты человек, или кто? – Он вновь попытался припереть меня к стенке своим вопросом.
– Ты меня инопланетянином, что ли, считаешь? – Я стер с лица шутливое выражение и серьезно взглянул в голубые Васькины глаза.
– Я вообще не знаю, кем тебя считать, – правдиво ответил мой дружбан. – Но, какими-никакими аналитическими навыками, с твоей, между прочим, подачи, я овладел. Знаешь ли, обучение у лучших забугорных экспертов и аналитиков, неважно в какой сфере, политической ли, экономической ли, оставляют большой след! Вот тут! – Он постучал указательным пальцем себе по лбу. – Но то, что ты не обычный смертный, как я, или вон Леньчик – факт! Знаешь, когда ы перестал быть обычным человеком?
– И когда же?
– Летом восемьдесят девятого! Я все проанализировал: и твою творческую деятельность, и коммерческую и даже твой дар предвидения… нет-нет, не отрицай, что он у тебя есть!
– А он у меня есть? – Я не смог удержатся от ехидной улыбочки.
– А то! – нервно хохотнул Васек, отпуская мои плечи и возвращаясь на свое место.
Он вновь начислил нам еще по одной. Мы выпили, и он продолжил:
– Табачный кризис помнишь?
Я кивнул: