Виталий Борцов – Одиночка. Роман о силе, выборе и тайне (страница 11)

– А мама и я хотели бы, чтобы ты их хотя бы иногда снимал, ты сам сегодня понял, что из-за них много вопросов. Хотя, если ты их не будешь снимать, то наша к тебе любовь ни в коем случае не станет меньше.. Ты уже сам решаешь, что и как тебе делать.

– Спасибо за такое мнение, вы с мамой совершенно правы: это странно, но и в другом вы тоже правы, мне решать, что делать со своими вещами, и меня радует такое ваше поведение. Я, наверное, вырос из детского возраста, но меня радует, что обо мне кто-то волнуется. Многое, конечно, ещё для меня не понято, и советы мне не будут лишними, но я повторюсь. Я же вижу, как вас гложут вопросы, на которые я пока не могу вам ответить, и меня радует, что вы не требуете на них ответов.

– Да, это так, но ты же сказал нам, что ты в своё время нам обо всём расскажешь, и мы, поэтому, тебя не спрашиваем. Хотя, не скрою, нам это даётся с трудом, но мы держим обещание.

Во время всего нашего разговора я чувствовал, что он напряжён, и решил ему помочь в том, что он давно хочет сделать, как и любой отец. Подвинулся к нему вплотную, он вздрогнул, но потом с облегчением обнял меня за плечо, отчего мне показалось, что во мне всколыхнулось чувство, что я под защитой. Я не стал его прогонять, а просто расслабился и не заметил, как уснул. А когда проснулся, оказалось, что спал у него на коленях под пледом, осторожно освободившись из-под него, укрыл Влада, по ходу пустил импульс силы с посылом сна, чем предоставил себе ещё полчаса его сна. Уложив его и подоткнув плед, прошёл на кухню, попил сока, поднявшись на крышу, вышел к перилам…

Вскоре я оказался официальным сыном Влада, а он моим отцом, в честь этого мы устроили праздничный ужин в ресторане, его братья тоже были и подарили мне крутые часы, а мама и Влад подарили мобильный. После этого ужина я упросил Влада и маму отпустить в село, и они согласились, что он меня отвезёт в пятницу на вокзал, а в селе меня встретит Николай. И наконец, пятница наступила, и я уже с утра был готов, спустившись к машине, мы с новоиспечённым отцом поехали на вокзал.

– Витя, ты только как приедешь, позвони, нам так будет спокойней, деньги я тебе на телефон бросил.

– Хорошо, так и сделаю, ты не волнуйся, вам с мамой больше не придётся волноваться. Мне самому это неприятно, и больше этого не будет.

Так за разговорами пролетела дорога до вокзала, и он вышел за билетом на автобус до Лесного, пока он ходил, я вышел из машины и сориентировался и нашёл автобус, а уж около него он меня и нашёл.

– Вот, Вить, тебе билет, тебя встретит Николай.

– Пап, ты это уже говорил, а я запомнил.

От этих слов он вдруг на мгновение остолбенел, но только на секунду, после этого он схватил меня в охапку и, прижав к груди, оторвав от земли, закружил.

– Сынок, ты не представляешь, как я долго этого слова от тебя ждал, и мне хотелось бы узнать: ты это серьёзно или?

– Нет, ты мой отец не только по документам, и я это на полном серьёзе говорю, без «или».

Он весь светился от счастья, и я понял, что он говорит искренне, и он бы меня не отпустил, если бы не объявили посадку на автобус, и он с сожалением меня отпустил на землю. Но даже когда я сел в автобус и он тронулся, Влад всё ещё стоял и провожал его сияющим от счастья взглядом. Когда автобус вырулил на трассу, я откинулся на спинку кресла и всю дорогу ехал в приподнятом настроении, от того, что он счастлив. Через час автобус остановился на остановке в селе, и меня встретил Николай.

– Ну что, племянник, скажешь, что это ты сделал с моим братом, что он на седьмом небе от счастья?

– Ничего особенного, я просто его назвал отцом.

– Ну, теперь всё понятно, он это давно ждал, ну что же, теперь пойдём домой, мы с Володей решили выходные провести у вас дома, твоя мама нам разрешила.

– Не вопрос, вы теперь наша семья.

Когда мы проходили по селу, на меня все, кто нам на пути встречался, смотрели как-то странно, но мне было на них начхать. Подойдя к дому, поздоровавшись с Володей, прошёл к себе и взял из шкафа оставленные штаны и плащ, переоделся и вышел во двор.

– Я пойду в лес, через пару часов буду, за меня не беспокойтесь, я в лесу как дома.

Не дожидаясь, пока они меня остановят, я поспешил в лес, как только я оказался под его кронами, мне как-то стало легче дышать. Свернув в сумрачную часть леса, разделся по пояс, засунув одежду под ремень, вобрал энергию с крыльев в себя, взлетел и, маневрируя между деревьями, полетел по маршруту, которым вёз меня Потапыч, когда уносил меня от дома. Когда долетел до оврага, полетел по его руслу, и полёт мне стал легче, скоро я вылетел на поляну перед домом Егора, приземлившись с облегчением, раскрыл крылья на весь трёхметровый размах, отчего мне даже показалось, что кости в крыльях затрещали. Осмотревшись, я вдруг понял, что Егора дома нет уже минимум два дня.

«Так, ладно, раз его нет, то и мне здесь делать нечего, тем более он мне говорил, что ему придётся уйти на некоторое время, а где же медведь и ястреб. Так, допустим, ястреб в небе, его будет трудно найти, а вот где может быть медведь, это мне ясно».

Призвав на помощь энергию сферы, полностью скрыв себя от людских глаз, взмыл в небо и полетел к болоту. По пути, высматривая медведя, и скоро мои поиски увенчались успехом, я его увидел, и к тому же не одного. Возле поваленного дерева он лежал рядом со вторым медведем, как потом оказалось, самкой. На подлёте к ним, сняв покров, приземлился в пяти метрах от них во избежание непредвиденных ситуаций в виде агрессии от его самки. А она меня увидела первой, и лес огласился медвежьим рёвом, Потапыч тоже увидел меня и повёл себя как-то странно. Сначала он посмотрел на меня, а потом встал в пол-оборота к самке, и лес огласил второй рёв медведя самца, доминанта.

Глава 9

От чего медведица сразу как-то сникла и пригнула голову к земле. С весёлым порыкиванием он подошёл ко мне и, как всегда, подставил лоб для ласки. На это я мог сделать только одно: я его почесал между ушей и, обняв его голову, зарылся лицом в его жёсткую шкуру.

– Как же я по тебе соскучился, ты просто не представляешь.

Медведь в ответ ласково прорычал, не открывая пасти.

– Ну ладно, не буду вас отвлекать, иди к самке и заделайте славных медвежат, ну а мне надо ещё кое-что узнать на болоте.

Лизнув меня в ухо, медведь подошёл к медведице, и через минуту они исчезли меж деревьями. Проводив их взглядом, развернулся и с места взмыл в небо. Через полчаса приземлился в котловане и, подойдя к столбу, приложил ладонь к светящимся знакам. Через десять минут я знал ответ на свои вопросы, взлетев в небо, насладился полётом над болотом, после чего снизился и, маневрируя меж деревьями, полетел домой. Приземлившись недалеко от просеки, скрыл крылья, оделся и направился домой, где уже дяди приготовили шашлык.

Проведя два дня в селе, мы уехали в город. Уйдя к себе, я вышел на крышу и, закрыв полностью шторы, зная, что мама и Влад меня не потревожат, взялся за кольцо на правой руке и потянул, плетение вспыхнуло сиянием и втянулось в кольцо. Сняв его с пальца, положил его на стол и повторил то же самое с левой ладонью, и на столе передо мной лежали два кольца. Взяв оба кольца, окутал их и ладони энергией, взятой из сферы, свёл ладони «ракушкой», собрав ещё силы, окутал ладони ещё одним защитным полем. Всю клубящуюся энергию под защитным куполом пустил в кольца. Спустя секунду в ладонях прозвучал микровзрыв, и только защитное поле воспрепятствовало выбросу большого скопления энергии на волю. А хлопок, последовавший за этим, был похож на взрыв петарды. Когда ладони перестало колоть от боли, я вобрал энергию в себя и разжал ладони. На стол упало вместо двух одно цельное кольцо, больше похожее на перстень. Взяв получившийся перстень, одел его на средний палец левой руки, он не выпустил никаких полос, а остался просто перстнем, из которого мне в руку хлынуло такое количество силы, что от боли не осталось и следа. Как только боль ушла, перстень стал просто красивым перстнем, но рассмотреть мне его не дал Влад, буквально влетевший ко мне.

– Витя, сынок, что здесь взорвалось?

Вместо ответа я показал ему ладони, а он, увидев, что плетения на ладонях нет, сел рядом и, взяв мои ладони в свои, осмотрел их.

– Пап, как видишь, я решил один вопрос, теперь не будет лишних вопросов по поводу ладоней. Но не спрашивай, как это получилось, просто получилось и всё.

– Сынок, я так рад, что теперь ты меня называешь отцом, и это перечёркивает все странности в твоём поведении, но, пожалуйста, не доводи до того, что нам снова придётся тебя положить в больницу. Пожалуйста, не вреди себе, это будет самым лучшим поступком с твоей стороны, ну а теперь, видя, что у тебя всё в порядке, я пойду, успокою маму. А ты ложись спать, день был наполнен событиями, нам всем надо отдохнуть.

– Спокойной ночи, пап, я немного посижу здесь и лягу.

– Ладно, сын, договорились, отдыхай, я рад, что у тебя получилось избавиться от плетений на ладонях, перстень тебе идёт.

Отец ушёл, оставив меня одного. Выждав около часа, я убедился, что дома все спят, вышел на крышу и, сняв футболку, снял покров с крыльев и, не опасаясь, что меня увидят, так как ночь вступила в свои права, взмыл в ночное небо. Спустя час полётов решил немного пошалить и, скрыв себя от взглядов людей, снизился и, маневрируя меж домами, стал летать по городу. Ощущение было восхитительное: меня никто не видит, а я совсем рядом с людьми пролетаю. Тут я увидел то, что меня отвлекло от полёта. В метре от меня шли две знакомые мне девушки, именно они меня спасли от удара ножом в лесу в тот день, когда я понял, что отличаюсь от других. Пролетев над ними, я приземлился в пяти метрах впереди за углом, осмотревшись, стал видимым, оставив крылья под покровом. А когда они проходили мимо, вышел из тени.