Виталий Берёзкин – Хезболла партизанская армия Ливана история вооружение подготовка (страница 5)
Иран немедленно предложил помощь, направив 5 000 бойцов Корпуса стражей исламской революции (КСИР) в Сирию для развертывания в Ливане. После завершения основных боевых действий небольшая группа иранцев при содействии Сирии перешла в долину Бекаа, где начала мобилизацию и вербовку ливанских шиитов в новую антиизраильскую силу – основу того, что стало «Хезболлой».
«Открытое письмо» 1985 года: программное закрепление доктрины
В 1985 году «Хезболла» официально провозгласила свое существование в документе, получившем название «Открытое письмо» (al-risala al-maftuha), который стал ее первым программным манифестом. В этом документе организация подтвердила свою приверженность доктрине «велаят-е факих» и свое подчинение духовному руководству аятоллы Хомейни.
Ключевые положения «Открытого письма», касающиеся доктрины, включали:
Признание единого религиозного авторитета. «Хезболла» заявила, что подчиняется приказам «единого мудрого и справедливого командования», олицетворяемого аятоллой Хомейни как «праведно ведомым имамом».
Отказ от ливанской конфессиональной системы. Манифест отвергал ливанскую политическую систему, основанную на сектантском распределении власти, и провозглашал целью создание исламского государства по иранскому образцу.
Осторожность в вопросе принуждения. В то же время «Хезболла» подчеркивала, что не намерена навязывать ислам как религию кому-либо, и что другие ливанцы должны быть свободны в выборе предпочтительной системы правления. Эта двойственность – приверженность исламскому государству в принципе и отказ от его насильственного насаждения – станет характерной чертой идеологической гибкости «Хезболлы».
Как отмечают исследователи, «Хезболла» была вдохновлена учением аятоллы Хомейни и с момента своего создания придерживалась доктрины «велаят-е факих» – теории исламского правления Хомейни, которая вверяет управление государством старшему религиозному ученому. Иран оставался главным идеологическим, финансовым и военным спонсором организации.
Эволюция доктрины: прагматизм под сенью верности
Несмотря на незыблемость принципа подчинения Верховному лидеру Ирана, «Хезболла» продемонстрировала способность к идеологической адаптации в соответствии с меняющимися политическими обстоятельствами. Этот прагматизм, однако, никогда не переходил в отказ от фундаментальной приверженности доктрине.
Участие в политической жизни Ливана (с 1992 года). Одним из наиболее показательных примеров идеологической гибкости стало решение «Хезболлы» участвовать в парламентских выборах 1992 года – первых в Ливане после окончания гражданской войны. Это решение вызвало ожесточенную дискуссию внутри движения. Радикальное крыло, представленное шейхом Субхи Туфейли, утверждало, что участие в выборах противоречит манифесту 1985 года, отвергавшему ливанскую конфессиональную систему. Прагматики же доказывали, что парламентское присутствие укрепит позиции «Хезболлы» и защитит «приоритет сопротивления» – право противостоять израильской оккупации юга Ливана.
Прагматики победили после того, как получили благословение аятоллы Али Хаменеи, ставшего Верховным лидером Ирана после смерти Хомейни в 1989 году, на участие в выборах. Этот эпизод продемонстрировал ключевую особенность идеологической системы «Хезболлы»: Верховный лидер Ирана является не только духовным авторитетом, но и высшим арбитром, чье слово разрешает идеологические противоречия.
Как отмечал Хассан Насралла, ставший генеральным секретарем в 1992 году после гибели Аббаса Мусави, «наше участие в выборах и вступление в парламент не меняет того факта, что мы – партия сопротивления». Эта формула позволила «Хезболле» совмещать участие в политической системе, которую она ранее отвергала, с сохранением идеологической идентичности и военного потенциала.
Пересмотр цели создания исламского государства. По мере укрепления своих позиций в ливанской политической системе «Хезболла» постепенно смягчила риторику в отношении исламского государства. Как отмечают исследователи, движение «давно признало, что исламское государство не подходит для Ливана, и рассматривает альтернативные системы правления». Это признание отражало как политическую реальность (Ливан с его 17 признанными конфессиями не мог быть исламизирован), так и прагматический расчет (сохранение союзов с христианскими и суннитскими силами в рамках ливанской политики).
Тем не менее, как подчеркивается в аналитических работах, «этот вновь обретенный прагматизм не представлял собой идеологического смягчения или решения обменять исламский милитаризм на долю в ливанском политическом пространстве». «Хезболла» адаптировалась к послевоенным обстоятельствам, чтобы защитить сопротивление.
Доктрина «велаят-е факих» как структурная зависимость
Приверженность доктрине «велаят-е факих» имеет для «Хезболлы» не только идеологическое, но и практическое измерение. Она определяет структурную зависимость движения от Ирана, которая проявляется в нескольких аспектах.
Финансовая и военная зависимость. Иран остается главным финансовым и военным спонсором «Хезболлы». По оценкам западных источников, Тегеран ежегодно перечисляет организации десятки миллионов долларов. В ходе войны 2024 года и последовавших за ней событий «Хезболла» получала от Ирана не только финансирование, но и прямую военную поддержку. Как отмечалось в аналитических отчетах, война с Израилем обнажила «глубоко укоренившуюся роль иранских генералов внутри „Хезболлы“, будь то в составе ее Совета шуры из семи членов или в ее объединенных командных центрах». Их влияние, вероятно, усилилось после войны, учитывая вакуум в высшем руководстве «Хезболлы» после убийства Хасана Насраллы, его преемника Хашема Сафиеддина и значительной части военной верхушки.
Идеологическая лояльность как элемент легитимности. Доктрина «велаят-е факих» служит для «Хезболлы» не только источником духовного авторитета, но и механизмом легитимации. Признание иранского Верховного лидера высшим религиозным и политическим авторитетом связывает «Хезболлу» с более широкой шиитской традицией и придает ее борьбе характер священной миссии. Как отмечал исследователь, «Хезболла» рассматривает иранскую теократическую доктрину «велаят-е факих» как свой марджа («источник подражания»), что лежит в основе ее воинственного исламизма.
Напротив, как указывают аналитики, изъятие «велаят-е факих» из идеологии «Хезболлы» сделало бы ее «мертвым телом». Эта метафора подчеркивает, что доктрина является не просто одним из элементов идеологии, а ее сердцевиной, без которой организация утрачивает смысл существования.
Политическое послушание и стратегическая координация. Доктрина «велаят-е факих» означает, что Верховный лидер Ирана имеет право голоса в вопросах, касающихся стратегического направления «Хезболлы». В 1992 году это проявилось в разрешении на участие в выборах; в 2020-е годы – в вопросах эскалации конфликта с Израилем. Как отмечается в аналитическом материале Carnegie Endowment for International Peace (июнь 2025 года), «для „Хезболлы“ это непростое решение для группы, которая одновременно идеологически связана с Ираном и структурно зависит от него».
Генеральный секретарь «Хезболлы» шейх Наим Касем в своих выступлениях неоднократно подчеркивал верность доктрине «велаят-е факих». Аналитики отмечают, что его речи служат заверением иранским спонсорам в том, что инвестиции в организацию сохраняют свою ценность. В этих выступлениях Касем «вновь воспевает лояльность религиозному авторитету, который претендует на действие от имени Имама Справедливости, предоставляя Верховному лидеру окончательное слово во всех государственных делах и связывая шиитскую общину с иранским государством». Это подчеркивает, что для «Хезболлы» верность Ирану – не просто политический союз, а священный долг.
Доктрина в кризисе: смерть Али Хаменеи и вызовы 2026 года
Гибель Верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи в результате израильско-американских ударов 28 февраля 2026 года поставила доктрину «велаят-е факих» перед беспрецедентным вызовом. Для бойцов «Хезболлы», десятилетиями клявшихся в верности иранскому лидеру, его смерть стала не просто потерей союзника, но потрясением самой основы их идеологической идентичности.
Как отмечалось в аналитических материалах, принцип «велаят-е факих» никогда не был для них политической абстракцией. В шиитском богословии подчинение факиху – правоведу, стоящему во главе общины, – равнозначно подчинению самому сокрытому имаму Махди. Для участников движения Али Хаменеи и был таким правоведом.
В ответ на гибель духовного лидера «Хезболла» приняла решение о вступлении в войну на стороне Ирана. Генеральный секретарь Наим Касем отдал приказ о ракетных пусках по Израилю, объяснив их «местью за кровь верховного лидера». Это решение было принято, несмотря на то, что ливанское правительство объявило военную деятельность «Хезболлы» вне закона и потребовало сдать оружие.
В то же время аналитики отмечают, что гибель Хаменеи поставила перед «Хезболлой» фундаментальный вопрос: может ли доктрина «велаят-е факих» существовать без живого носителя власти? В шиитской традиции этот вопрос не имеет однозначного ответа. Некоторые голоса внутри движения призывали к осторожности, указывая на истощение ресурсов организации, потерю командного состава и сужение политического пространства в Ливане. Однако доминирующей линией осталась верность принципу, закрепленному в манифесте 1985 года: сопротивление Израилю и подчинение иранскому руководству.