Виталий Башун – Потому что лень. Книга вторая (страница 83)

Таким вот образом, я «лениво плыл по течению», не пытаясь прибиться ни к тому ни к другому берегу. А девушки… Есть еще одно соображение на этот счет. Оно позволяет не заблуждаться и по поводу их чувств.

Несмотря на спокойное отношение к полигамным бракам в Галсоро, они, тем не менее, не были так уж распространены. Ревность и чувство собственности присущи большинству людей и это здорово мешает создавать гармоничные семьи. Чего хорошего, когда три жены день и ночь делят мужа, собачатся между собой, грызутся, строят козни и плетут интриги? Или мужья до посинения спорят о том, кого больше любит жена? У других рас возможно и по-другому. Например, у орков, если я правильно понял иметь несколько жен-мужей обычное дело. Менталитет позволяет.

Дили и Кира – люди. Стало быть, банальная ревность должна была хоть как-то проявиться. Однако девушки спокойно и, похоже, с радостью решили помочь подруге, отправив меня к ней на случ… э-э-э… в постель. Другой вопрос, что я тогда промахнулся и попал не туда. Нет, не в постели промахнулся, а попал не в ту постель. И какова была их реакция? Да никакой. О чем это говорит? Только об одном – нет у девушек чувства «моё – не тронь» по отношению ко мне.

А вот у меня, кажется, такое чувство есть. Понял буквально только что. Даже представить себе не могу ситуацию, как я своей рукой подталкиваю одну из девушек в объятия, пусть хоть и самого лучшего, друга. Не говоря уж о перспективе невзначай увидеть их на пути к Арке Любви под ручку с кем-нибудь из местных прохвостов. Подобная мысль очень болезненно отдается в груди и ни с того, ни с сего в душе нарастает страстное, почти неутолимое, желание порвать на куски этих, еще пока неизвестных, женишков моих девушек.

Стоп! Не морок ли это? Может магия разума навеяла? Да нет вроде. Моя система противодействия молчит и не вякает. Значит, не оно. Тогда что же?

– Бер! Ты куда разогнался? Может лучше пойдем потанцуем?

– Красавицы! Если хотите – потанцуйте, но мне совершенно необходимо прогуляться. Люблю, знаете, свежий воздух после обеда.

– Что-то в академии тебя не слишком тянуло в парк, – усомнилась Кира.

– В академии надо было учиться. Не до прогулок. А здесь прекрасный воздух, почему бы не подышать?

Я осторожно оглянулся, боясь увидеть молчаливую фигуру орчанки, следующую за нами по пятам. Она-то молчит, но Кира с ее проницательностью, глядишь, еще и до подробностей каких докопается. Ой как лень мне краснеть, смущаться, от девичьих фантазий мужской логикой отбиваться. Как правило, такая защита малоэффективна.

Лучисолы, к моему неимоверному облегчению поблизости не наблюдалось. Она шла вслед за нами, но довольно далеко. Прилично так. Можно подумать со стороны, что она сама по себе, а мы сами по себе.

Сколько мы шлялись по аллеям королевского парка, сказать не могу – не засекал времени. Мы говорили о многом и большей частью ни о чем. Девушки щебетали на разные темы, непринужденно перепрыгивая с одной на другую. Причудливые цепочки ассоциаций непостижимым образом уводили разговор от изначальной темы так далеко, что мне лично было лень держать в голове всю весьма ветвистую и запутанную конструкцию. Мне показалось, что обе красавицы излишне возбуждены, почти взвинчены, хотя темы разговоров выглядели достаточно безобидно.

Как-то вдруг, незаметно для меня, мы оказались в уединенной беседке. В ней сбоку от входа стоял столик с набором вин, морсов и соков. Отдельно на подносе в несколько шеренг выстроились чистые бокалы. По центру возвышался на одной ножке столик побогаче, инкрустированный ценными породами дерева. Его украшал букет свежих цветов в вазочке и красиво декорированная каскадная ваза полная фруктов. По периметру вытянулся деревянный диван с гнутой спинкой.

Кира входила последней. Она жестом отослала лакея, статями, как и все здесь, не отличающегося от гвардейцев, и провела рукой по косяку. Вход тут же затянулся молочно-белой пленкой, отгородив нас от парка и возможных любопытных. Интересное решение физического барьера и звукоизоляции. Теперь в беседку без разрешения кого-нибудь из присутствующих не войти. В принципе, если приложить некоторые усилия можно, но надо быть совсем нахалом, чтобы ломиться туда, где тебя видеть не хотят.

Девушки моментально закончили фоновый треп и резко посерьезнели. Дили сама взяла со столика у входа три бокала и явно первую попавшуюся бутылку вина. Вытянув пробку, она молча разлила форосское красное по бокалам и отставила бутылку в сторону.

Притихшие подруги все также, не говоря ни слова, взяли каждая по бокалу и… обе, словно сговорившись, выпили залпом.

– Бер, – тихо произнесла, почти прошептала, Кира. – Скажи, ты когда-нибудь думал о… женитьбе?

– М-м-м… н-ну-у… – самое умное, что я смог из себя выдавить в ответ.

– А у тебя есть любимая девушка или… – щеки Киры прямо вспыхнули румянцем, – девушки?

Что-то не похоже это все на тот пустой треп, что был за столом.

– Кира, может не надо так резко? – прошептала Дили.

– Мы же с тобой уже не раз все обговорили. Вспомни сколько раз ругались, сколько мирились, пока не решили…

– Но может надо подождать? Походить, потанцевать, поговорить…

– Нет, Дили! Надо решить все как можно быстрее. Промедлим, или мелкая его достанет, или та дылда возьмет под мышку и… туда же. Под арку. Он же как телок. Девушку обидеть пуще огня боится.

– Это он-то боится? – усомнилась Дили. – Да, Бер врагов пачками укладывал! В том переулке, рассказывают, такой ужас творился!

– Дили! – нетерпеливо отмахнулась от возражений Кира. – Даже большой слон, который не боится самых опасных хищников, страшится маленькой мышки.

Я сидел, молчал и только головой крутил налево – направо, направо – налево. Все понять пытался – это они о чем? Нет-нет, наиболее вероятное предположение в голове крутилось, но… не укладывалось. Так ведь не делается. В приличном обществе. Вот Кира, например, герцогиня. Точнее, дочь герцога. По этикету процесс сватовства к ней – дело долгое муторное и насквозь… политическое. Достаточно сказать, что лично я, так сказать, «рылом не вышел» свататься к столь высокой особе. Это я к чему – простолюдинки запросто могут сказать парню: «Хочу за тебя замуж!» Однако благородной особе, увы, сие невместно.

Так я ошибаюсь? Может, чего не понимаю, и девушки говорят совсем о другом?

– Короче! – решительно начала Кира и вдруг замялась, заспотыкалась, голос постепенно понизила до почти неразличимого шепота. – Ты… м-м… как вообще… ну… к нам с Дили относишься? Я хотела сказать… чувствуешь ли ты к нам… э-э-э… что-нибудь? – и вдруг как в ледяную воду с разбегу. – Я не знаю, как Дили, а я люблю тебя!

– Не знаю как Кира, – тут же не без ехидства перехватила разговор Дили, – а я тоже люблю тебя! Очень!

Обе девушки сидели краснее вина, налитого в бокалы и не отводили глаз от меня, как мне кажется, с надеждой дожидаясь ответа.

– Что? Чувствую, – слегка охрипшим голосом проявил я полнейшую непонятливость и тугодумие.

– Ну-у… Ты… вот… хорошо к нам относишься?

– Конечно?

– А… а насколько?

– М-м-м… очень хорошо, – все еще нич-чего не понимая продолжал я машинально отвечать на вопросы Киры.

Странная она какая-то стала. Никогда не видел эту бойкую на язык девушку в таком состоянии.

– Мы согласны выйти за тебя замуж! – внезапно выпалила Дили и, будто саму себя испугалась.

– А-а-а… о-о-о… – тянуть гласные, тянуть-тянуть-тяну-у-уть, поскольку на более или менее вразумительные звуки сознание пока не было способно.

В голове зазвенело от изумления, сердце зашлось в бешеном танце (ага, вот-вот выпрыгнет из груди), в душе стремительно расцветал неизвестный, но жутко красивый цветок, однако… страх тоже никуда не делся. Он прокрадывался в душу и обрывал лепестки, вклинивался в танец ледяной волной, и вносил диссонанс в звон.

Ошарашен? Не то слово! «Поглажен по темечку большим мешком с песком. Внезапно, да с размаху». Что ответил – не помню, но, по-видимому, правильно, поскольку тут же с двух сторон меня зажали два горячих тела, а к обеим моим пылающим щекам сразу же прижались два пары пламенных губ.

Потом с одной стороны стало вдруг холодно и одиноко. К счастью, ненадолго. В руку ткнулся бокал, у девушек… Не-е-ет! Уже не просто девушек, а моих невест! В руках тоже проявились два полных бокала. Мы залпом выпили – вино, воду или сок – я так и не понял, после чего мы уже целовались по очереди и «по-взрослому». Кире явно не хватало опыта, но все равно было безумно приятно и восхитительно.

Девушки радостно зачирикали, обсуждая платья, процедуру регистрации брака – странно, что речь об Арке Любви не шла вовсе – что будем делать потом, где будут проходить торжества, куда поедем после них… и так далее и тому подобное. Я перестал прислушиваться буквально после пары фраз. Сидел, вертел в руках бокал и счастливо улыбался. Какая собственно разница в каком платье, где торжества, и что будет потом вообще? Важен сам факт. Значит я красавицам действительно небезразличен! И это самое важное! Все остальное – шелуха и тлен.

Вот только что-то стало царапать душу в их щебетании: «Король… примирение двух домов… нейтральный кандидат и две младших дочери… амулеты-артефакты… графское достоинство…»

– Постойте! О чем вы?

Сначала брякнул вопрос, потом только вспомнил высказывание одного очень умного философа, который еще и царем работал:[2] «Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь». Зачем? Ну, заче-е-ем мне понадобилось докапываться до истины? Почему моя лень в этот раз меня не остановила. Порой счастливое неведение избавляет от серьезных душевных травм.