Виталий Башун – Будь здоров (страница 36)

На то, чтобы увидеть над головой темнеющее небо, потребовалось больше трёх часов. Колодец получился почти шестиметровой высоты. У меня уже звезды перед глазами замерцали, но дело ещё не было сделано. Дабы иметь возможность подняться наверх, надо было снять купол. А для того чтобы камни не рухнули нам на голову, хотя бы в течение какого-то времени, следовало укрепить свод. На это у меня ушло ещё минут сорок. После чего я очень осторожно, поставив ещё один купол внутри (для этого нам пришлось чуть ли не спрессоваться в объятиях друг друга), рассеял главный. Слава богам, свод держал, и камни не обрушились на малый купол, развеяв который чуть позже в итоге я рухнул без сил.

Некоторое время пролежал, бездумно глядя в пробитый мною колодец. Но вскоре меня осторожно тронули за плечо. Оказалось, что предусмотрительные невидимки имели в запасе верёвки, с помощью которых можно было вытянуть всех, но не имели возможности закрепить их наверху. Для этого кто-нибудь должен был вылезти с этой самой верёвкой, но, как вскарабкаться по гладким стенкам, никто так и не смог придумать.

Я собрал остатки сил и проделал в стенках колодца выемки, чтобы дать опору рукам и ногам. Тут же один из невидимок, обвязавшись верёвками, встал на плечи другого, зацепился за выемки в колодце и выбрался наверх. Оттуда он спустил верёвку, и операция нашего изъятия из-под завала началась. Меня поднимали, по моему настоянию, самым последним, и это была, наверное, самая тяжёлая работа.

Когда меня вытащили, на небе уже загорались звёзды. Идти в темноте через нагромождение камней казалось плохой мыслью, и мы кое-как расположились рядом с колодцем дожидаться рассвета. Мне заботливо подстелили чей-то плащ, выдали самый большой паёк из остатков еды и пообещали не тревожить до рассвета. Будь сейчас белый день, я бы, наверное, всё равно и шагу ступить от усталости не смог бы.

Утром меня никто не будил. Сотоварищи тактично дали мне отдохнуть и терпеливо ждали, когда я проснусь сам. Дождавшись этого события, все обвязались верёвками и, построившись цепочкой, начали неспешный путь к выходу. Эти злосчастные пятьдесят метров мы преодолевали почти полчаса. Примерно в пяти метрах от выхода из расселины завал кончился, и мы, выбравшись на простор, наконец смогли облегченно вздохнуть.

Преодолев оставшиеся метры, увидели… готовую к бою пятёрку воинов. Если это опять лоперцы, я… не знаю, что сделаю. После всех событий сил у меня не осталось, даже чтобы муху пришибить. Так что ничего я не сделаю – сяду на землю и рассмеюсь. Делайте что хотите.

– Синдиллиан! Ты ли это? – удивлённо закричал вдруг кто-то из пятёрки.

Один из наших егерей радостно крикнул в ответ:

– Я это! Я, Кирбиол! А что вы здесь делаете?

Это оказалась пятёрка егерей, которую оставили тут для присмотра, пока не приедут из КСОР. Нас тут же усадили к костру, накормили горячим завтраком и засыпали вопросами. Разумеется, первым делом спросили, как нам удалось спастись. Командир невидимок, пристально оглядев всех спасшихся, выдал свою версию. Дескать, в расселине оказалась глубокая ниша, где мы успели укрыться, прежде чем обрушили лавину на лоперцев. Вроде как решили погибнуть, но не сдаться, а потом удалось прокопаться через завал наверх – и вот мы здесь. В ответ нам рассказали, что помощь, как ни спешила, подоспела к расселине, найдя нас по следам, часам к трём дня. Определив, куда нас загнали преследователи, и увидев, что стало с ущельем, все определённо уверились – в живых никто остаться не мог. С тем отряд и отбыл в Сербано, оставив несколько человек приглядеть за местом событий.

Немного передохнув у костра, мы собрались в дорогу. Егеря поделились с нами продуктами и даже выдали пару одеял. С тем мы и отправились в обратный путь. Самое интересное, что корешки животворные, цель нашего похода, никто не потерял.

Глава 21

До Сербано добрались неспешным маршем, с остановками на охоту и ночлег к вечеру третьего дня. Я здорово устал в этом походе. К усталости и перенапряжению во время боя и последующего удержания купола (а вы думаете, тянуть нити легко, пусть и не строя узоры?) добавился откат после стольких убийств, совершенных лично мной.

До сих пор вспоминается огненный шар вместо человека, которому я перемкнул нити в накопителе. Да и вину за возможную гибель тех, кто напоролся на мины, созданные мной, я с себя не снимал. Подозреваю, мы уничтожили если не цвет лоперской разведки, то значительную часть лучших сил. Мне показалось, каждый из командиров пятерок был снабжен не только целительским доспехом, что само по себе очень и очень дорого, но и некоторыми атакующими амулетами. Что за интрига разворачивается между нашими королевствами? И какая роль отводится дочери герцога?

Поскольку мы с Кламирой уже опаздывали к началу занятий в академии, то решили прямо завтра выехать в столицу на утреннем дилижансе. Егеря любезно проводили девушку на постоялый двор, а невидимки такую же любезность оказали мне и знахарю, хотя мы их об этом и не просили.

По дороге в Сербано я поговорил с командиром невидимок. Очень уж хотелось выяснить, зачем меня охраняют, как долго это длится и что мне теперь делать. Командир был сдержан и немногословен, но кое-что мне всё-таки удалось узнать. Охраняют меня с момента доклада представителя КСОР в академии о появлении потенциального целителя. Цель – защита моей скромной персоны. Командир телохранителей, который не предотвратил моё участие в драке на постоялом дворе, сурово наказан, несмотря на достойное поведение при инциденте в пути. Делать мне ничего не надо. Вести себя как обычно, только стараться самому не нарываться, а то охрана не всегда может успеть. На пути в Сербано телохранители охраняли одновременно меня и Свенту. Кто-то из начальства решил, что этого достаточно, раз мы едем с ней вместе. Получит ли этот начальник от вышестоящего руководства по самым большим мускулам на теле за свой просчет, командир не знает.

Тётушка Матрида была так рада, что и её любимый знахарь, и постоялец-повар живы, что болтала без умолку, вываливая на меня все подробности нашей гибели в горах. При этом она не забыла напоить меня свежим отваром и угостить пирогами, благо сегодня у неё оказался свободный день и было настроение приготовить к ужину нечто особенное. Так она и сказала. Дескать, чувствовала, что мы со знахарем живы и вернёмся именно сегодня. Думаю, завтра весь город будет знать о даре ясновидения, прорезавшемся у пожилой помощницы знахаря.

А граждане по возвращении отряда, отправленного нам на помощь, уже второй день обсуждали страшные подробности нашей героической гибели. Если верить слухам, на нас напала армия лоперцев, чтобы отобрать собранные травы и пленить знахаря, который единственный в мире знает, как сварить чудодейственный эликсир от всех болезней.

Этот эликсир он якобы успел опробовать только на покалеченном лесорубе и инвалиде Гарсиоле. Может, и ещё на ком, но это неизвестно. В результате лесоруб напрочь забыл, как держать в руках топор и куда по просьбе отца спрятал от матушки два кувшина крепкого вина. Зато стал стремительно обрастать волосами, а на маковке, куда его приложило бревном, даже шрама не осталось. А ещё, говорят, Гарсиол, который уже несколько лет ходить не мог, попробовав знахарского эликсира, бегает теперь как молодой и с женой аж посреди дня в спальне запирается, чего уже много лет не делал.

А злобные лоперцы, как прознали, что знахарь за травами собрался, нагнали силу несметную, подкрались к доброму Герболио и коварно напали. Наши егеря, да и сам знахарь – парни не промах. Половину армии супостата побили, но и сами, тяжко раненные, были схвачены. Что враги сделали с Кламирой, просто страшно рассказывать, а знахаря долго пытали огнём и водой, но он не выдал секрет и умер, благословив всех жителей любимого Сербано. Боги разгневались на кровожадных лоперцев и обрушили горы, похоронив злодеев вместе с павшими героями.

Я слушал тётушку Матриду, открыв рот и держа в руке забытый надкушенный пирожок. Вот это да-а-а! Срифмовать, положить на музыку и петь в кабаках балладу о славном знахаре из Сербано – слёзы пожилых вдовушек и огонь героизма в очах юношей будут обеспечены, как и серебрушки в шляпе исполнителя. А не собраться ли жителям города да не написать ли всем обществом какой-нибудь роман? При столь буйной фантазии должен получиться незабываемый шедевр.

Переполненный впечатлениями, я отправился спать, попросив разбудить меня в восемь часов. Дилижанс отправлялся в десять, и я рассчитывал успеть к девяти подойти к Герболио, там, как договорились, встретиться с Кламирой, получить у знахаря документ о прохождении практики и попрощаться с ним. Переодевшись в пижаму, я разобрал постель, лёг и, как пишут в романах, только моя голова коснулась подушки…

Свента стояла в длинной ночной рубашке посредине незнакомого помещения, похожего на комнату постоялого двора, и с удивлением смотрела на меня. Выглядела она плохо. Точнее, смотрелась она, как всегда, потрясающе, а уж в этой ночной сорочке – настолько близкой и родной, что я с трудом сдерживал неуместный порыв подойти и обнять её. Однако тёмные круги под глазами и какая-то запредельная тоска в них недвусмысленно говорили о том, как ей плохо.