Виталий Башун – Будь здоров (страница 13)

Я не естественнонаучник, могу в чём-то ошибаться, но коротко это выглядит примерно так. Сила притяжения, пронизывая всё и вся, является свойством всех предметов, и нашей планеты в том числе. Поэтому яблоко падает с ветки на землю, а не улетает в небо. Эта сила в естественном, так сказать, виде напрямую зависит от массы предмета. Чем больше масса, тем большей силой притяжения обладает предмет. Наши учёные предположили, что магическая сила либо и есть сила притяжения, либо сродни ей.

Маг в отличие от обычного человека способен ощущать эту силу, концентрировать, тем самым запасая в своём теле, и преобразовывать в магические структуры. Наставник предупредил, что, когда после двух-трёх недель тренировок по специальной методике мы увидим энергию, это будет не более чем наше воображение, создающее упрощенный образ энергии. При этом образ не обязательно будет зрительный. Кто-то воспримет его с помощью слуха, кто-то – обоняния. Но чаще всего возникает именно зрительный образ.

Концентрация энергии заключается в формовании из неё некоего сгустка шарообразного вида, который закладывается потом в тело мага и удерживается там с помощью специальной структуры, конструированием каковой мы в первую очередь и займемся, когда научимся видеть. Сгусток, из которого маг конструирует магическую структуру, называется магусом. Впрочем, и готовую структуру тоже принято называть магусом. Соответственно, чем меньшего размера магус создаст маг, тем большее их количество сможет разместить в своём теле. Опытные и сильные маги способны формовать магусы диаметром до шести сантиметров. Но нормой считается магус восьми-девяти сантиметров диаметром.

Энергию я увидел недельки через полторы после начала тренировок. В какой-то момент меня внесло, как порывом ветра, в знакомое и почти уже родное пространство, заполненное серебристым туманом. Я увидел зеркало и себя в нём. Дальше стал действовать, как говорил наставник. Мысленно потянулся к одному из слоёв, выцепил из него косматый сгусток. Почему косматый? Из сгустка, а был он диаметром сантиметров двадцать, во все стороны торчали волоски, где-то редкие, а где-то образующие целые локоны. Они то появлялись, то истончались и исчезали.

Дальше я попытался сформовать из этого сгустка магус… и ничего у меня не вышло. Тот упрямо сопротивлялся моим попыткам сжать его, постоянно возвращаясь к прежнему объёму. Тогда я сменил тактику: ухватился за одну из прядей и, словно паук, стал вытаскивать из сгустка тоненькую крученую нить, сматывая её в клубок. Нить не обрывалась и даже как-то охотно позволяла тянуть себя из сгустка. По всей её длине проскальзывали крохотные разноцветные искорки. Очень красиво – приятно глазу, или чем там я вижу всё это.

Довольно скоро от сгустка ничего не осталось, но нить продолжала скручиваться и сматываться в клубок, правда, уже с гораздо большими усилиями с моей стороны. Теперь она тянулась непосредственно из тумана. Я подтянул к основанию нити ещё один сгусток, и она снова стала тянуться из сгустка. Дело пошло веселее. Остановился я, когда магус у меня стал размером сантиметров так семь-восемь. Решив, что этого достаточно, отправил магус в тело. Мне даже показалось, что он упал в желудок и, не признавая никаких стенок, костей и тканей, разместился где-то в районе тазобедренного сустава. По заданию наставника нам надо было сформовать три магуса. Ох и нелегким же оказался этот труд. Я даже почувствовал профессиональную сопричастность ко всем ткачам и прядильщикам. Однако впрягся в работу и на всякий случай сформовал ещё три магуса. Завершив дело, как учили, зафиксировал магусы соответствующей структурой.

В реальность я выполз примерно через четыре часа после начала трудов праведных на ниве прядения нитей. Наставник и одногруппники смотрели на меня волками.

– Взгляните на этого недотепу. Вот из-за кого вы все лишились обеда. Можете его потом поблагодарить. Что ты там делал?! Спал, наверное? Что? Эне-э-эргию увидел? И обрадовался, как родной теще? Ах, ты ещё и магусы формовал. Ну-ка посмотрим, что ты там наковырял… – Наставник поводил руками около моего тела. – Хм… Четыре магуса. Неплохо. Но очень медленно – это плохо. Не получится из тебя толковый маг. Впрочем, вам, клистирным трубкам, до настоящих боевых магов как до сунской столицы ползком на брюхе, да ещё и задом наперёд.

Постепенно и вся группа стала видеть энергию, а первым после меня увидел, разумеется, Сен. Я в это время занимался тем, что тренировался в формовании магусов. И с каждым разом у меня это получалось всё легче и быстрее.

Наконец наступил день, когда наставник повёл нас на полигон заниматься магией на практике. Мы должны были сформировать простенький огнешар и метнуть его в мишень. Здесь использовалось два магуса несложной структуры: один – собственно огнешар, а другой – что-то наподобие пружины, которая выталкивала огнешар в район цели.

В соседнем секторе тренировалась в метании огнешаров группа боевых магов. Они посматривали на нашу бригаду «клистирных трубок» и посмеивались.

– Эй, лекари! Мишени в той стороне – не перепутайте! – закричал вдруг один из боевиков – так для краткости называли студентов факультета боевой магии.

– Да ты не беспокойся. Их шариком и яичницу не поджаришь, – столь же громко «успокоил» его второй.

Однако как положительный факт следует отметить, что их подначки были беззлобны и не нацелены на то, чтобы оскорбить или унизить… в отличие от замечаний нашего наставника.

Вот в это самое время на этом самом полигоне и началось то, что кардинально изменило всю мою жизнь. Огнешары моих одногруппников действительно не выдерживали никакого сравнения с шарами боевиков. Они были крупными, но расплывчатыми и бледными, летели в направлении цели медленно и как-то неохотно. Похоже, никто не ставил себе задачи попасть в мишень. Шар есть? Летит? И слава богам. Собственно, меткости от нас и не ждали. Главное было понять сам принцип.

Мишенями служили двухметровые гранитные блоки метровой толщины, расставленные в шахматном порядке на всё большем расстоянии друг от друга на пространстве полигона. Когда дошла очередь до меня, я наметил мишень поближе и стал формировать структуры. Первой сформировал пружину, потратив на неё один магус, затем из второго магуса – огнешар. Тот получился туманно-тусклым, совсем не огнешаром, и завис передо мной. Я кое-как прицелился и отпустил пружину.

Если огнешары боевиков басовито гудели в полёте, разбрасывая клочья огня, а снаряды моих одногруппников лениво, едва слышно шелестели, то мой тусклой молнией бесшумно пронзил насквозь ближайшую мишень и понесся дальше. Отслеживать его полёт можно было, только наблюдая за спирально раскручивающейся пружиной, метнувшей посланца в полёт и продолжавшей наращивать его скорость. Достигнув дальней мишени, огнешар с грохотом, который, вероятно, был слышен всей академии, взорвался, разнося мишень в щебень. Слава богам, осколки до нас не долетели. Правда, совсем чуть-чуть.

Шок у наставника прошёл довольно быстро. «Настоящий воин», – с уважением подумал я как-то отстраненно. Первое, что он сделал, – запустил в меня академической шапкой и разразился тирадой, которую вы уже слышали.

– Идешь к декану и докладываешь ему о произошедшем, – немного успокоившись, холодно приказал он мне. – От занятий я тебя отстраняю.

Развернувшись, я поплёлся выполнять приказ наставника, но, сколько ни думал, так и не смог понять, что на этот раз было не так?

Глава 11

В приемной декана на меня сурово поверх очков посмотрела пожилая секретарша, полноватая женщина в строгом, несколько старомодном платье. Незатейливая причёска и простые, но элегантные серьги дополняли образ аккуратности и деловой сосредоточенности. Под прицелом её обвиняющего взгляда я почувствовал себя мелким пакостником, по ошибке считающимся студентом. Мне стало очень неловко и стыдно, что я вынуждаю солидных людей тратить драгоценное время на решение моих ничтожных проблем. Много шалопаев повидала эта дама на своём веку, а потому мастерски умела дать им прочувствовать всю их незрелость и никчемность.

– Ждите, – величественно произнесла она и, подхватив охапку бумаг, прошествовала в кабинет.

Я остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Вышла она из кабинета минут через десять также с охапкой бумаг. Не глядя в мою сторону, села за стол, разложила принесенное по разным корзиночкам и только после этого, одарив меня своим фирменным взглядом, произнесла:

– Пройдите.

Декан предложил мне присесть и рассказать, что привело меня в его апартаменты. Я честно поведал о происшествии на полигоне и моём отстранении от занятий. Я всё сделал, как учили, а мишень вдребезги…

– Так, говоришь, в щебень? – Дедушка Лил тихо захихикал. – А шляпу он в тебя запустил? – И, услышав положительный ответ, сквозь смех пояснил: – Ему придётся платить за восстановление мишени, а это обычно приводит его в дикую ярость. Ничего. Сам виноват. Не доглядел – плати! А признайся… обещаю, что наказывать не буду, – как минимум магусов восемь вбухал в структуру?

– Да дедушка Лил! Поверьте! – вскричал я и тут же понял, что ляпнул. Стул подо мной предупредительно затрещал, предлагая быстренько пропустить меня к иолу, с которым я смогу обсудить, как будем проваливаться. – Ой! Извините! Я не то хотел сказать… точнее, не так назвать, – жалобно залепетал я.