Виталий Башун – Будь здоров (страница 12)

Глава 10

– Идиот! Трубка клистирная! Ты что творишь?! Что творишь, я тебя спрашиваю?! Я тебе сколько магусов сказал использовать?! Два! Особо тупым повторяю: один магус – для самого огнешара, и второй… показываю на пальцах – два!.. второй – для выстрела в мишень!

Преподаватель основ магии разве что из мантии не выпрыгивал. Впрочем, его шапка, угрожающе завывая, уже пролетела у меня над головой, только чуть взъерошив волосы и дотронувшись своей кисточкой. Это я вовремя пригнулся, а то быть бы мне с боевыми шрамами на всю личность – четырехугольный картон верха академической шапки был довольно крепким и твёрдым.

Наставник – черноволосый, высокий, стройный красавчик с гибким и сильным телом умелого воина, роскошными чёрными усами на породистом лице и высокомерным, пренебрежительным взглядом синих глаз, – таких, как мы, «клистирных трубок» открыто презирал. Как рассказывала Свента, сам он никогда не болел и искренне считал, что всякие болящие – лентяи и бездельники. А самый эффективный метод их лечения – палкой по филейной части. Впрочем, некоторое, можно сказать, снисхождение он делал только для раненных в бою, и то, с его точки зрения, воин, допустивший, чтобы его ранили, не может считаться умелым. Надеюсь, понятно, почему этот довольно способный воин оказался наставником «клистирных трубок» и всяких прочих алхимиков. Ни одна боевая пятёрка с его участием так и не смогла сладиться. Он сам никому не доверял, и ему платили той же монетой. А без доверия взаимодействие в боевых условиях невозможно.

Причиной его ярости послужил мой первый огнешар, сформированный на этом самом занятии по практической магии.

Да. Вы не ошиблись. Тихо и незаметно, как-то буднично, мы окончили первый курс. Съездили на летнюю практику, где опытные травники учили нас искать и собирать травы в полевых условиях. А вы думали, они в аптеках растут? Ошибаетесь, однако. Так же спокойно прошёл первый семестр второго курса. За это время я далеко продвинулся в усвоении знаний – теперь я способен был «переварить» вдвое больше кристаллов, чем вначале. Дедушка Лил сказал, что это как раз нормально. У всех студентов скорость загрузки сведений возрастает по мере увеличения объёма и усложнения их собственной структуры знаний. Новые сведения быстрее и проще встраиваются в эту конструкцию. Правда, не такими темпами, как у меня. Я уже усвоил знания за третий курс, а в настоящий момент перешёл к четвёртому.

Вы думаете, такими темпами я за три-четыре года закончу академию? Опять ошибаетесь. Знания ещё необходимо отшлифовать и превратить в навыки, что без практики никак не возможно. Мало до нюансов знать, как построить дом, надо ещё и суметь это сделать. Так что я в обязательном порядке посещал все практические занятия и работал на них очень старательно. Частенько, пока одногруппники загружались сведениями, я с разрешения наставника бежал в какую-нибудь лабораторию и проводил там время с пользой для себя. Надо отдать должное наставникам, почти все они относились ко мне с пониманием и помогали чем могли.

На втором курсе стало как-то полегче со временем, и хотя я по-прежнему вечерами листал фолианты, но тратил на это не более полутора-двух часов перед сном. Появилась возможность сходить в театр, музей или просто прогуляться по городу. Казалось бы, свобода. Можно наконец вздохнуть от бесконечных штудий и заняться личной жизнью. Но! Вот всегда в самый неподходящий момент появляется это «но». И этим «но» конечно же была она – Свента.

Как-то раз мы с Сеном наготовили всякой всячины, накрыли на стол и совсем было собрались отдаться неудержимому чревоугодию – не думайте, в этом Сен от меня не отставал, – как на пороге появилась… она. Похоже, Свента напрочь забыла, зачем пришла, а мы так и вовсе не знали, поскольку, уловив своим аристократическим носиком ароматы блюд на столе, она всё внимание сконцентрировала на содержимом тарелок.

– А не накормят ли два достойных студента свою однокурсницу, совсем уже сточившую зубы о гранит науки и не способную более разгрызать те подметки, которые в тошнотке называют бифштексами? – ничуть не смущаясь, спросила эта обаятельная нахалка.

Я не обладаю мощным даром предвидения, но инстинктивная реакция на убегающую еду не подвела, и я успел задержать стол, который Сен, ничего не соображая от радости, рванулся подтащить прямо к двери, пред светлые очи Свенты. Та сама, медленно и величаво, прекрасно понимая, какое впечатление производит на нас, проплыла к столу. Сен отодрал свои клешни от столешницы, молниеносно выхватил стул и вежливо предложил его гостье, каковая не замедлила принять столь любезное приглашение и грациозно почтила данный предмет мебели своим… вниманием. Но тут же испортила всю торжественность момента.

– Ой! У меня же соседка голодная. Мы с ней как раз думали, куда пойти поесть. В тошнотку ближе, но кормят погано, а в ресторан за мой счёт ей, понимаете ли, идти неловко. Можно я её тоже приглашу?

Сен так энергично закивал головой, что я испугался – либо он себе лоб об стол расшибет, либо голова оторвется и мячиком поскачет к двери.

А мне что говорить прикажете? Нельзя? Самим якобы мало? Хотя наверное, и вправду маловато будет. Я вздохнул и промолчал.

– Вессараина ано Редано. Я из посёлка неподалёку от Редано. Учусь на факультете алхимии. Друзья называют меня Весана, – представилась тоненькая темноволосая девушка невысокого росточка с простым, но милым личиком.

Любой, кто видел её в первый раз, непременно останавливал свой взгляд на её лучистых карих глазах, в которых так и переливались через край доброта, заботливость и тихая нежность. И только где-то на самом дне мелькали отблески азарта и бесшабашной лихости. Тихий омут, однако, отметил я. Берегитесь чёртиков, которые там обосновались. Похоже, Свента и Весана, что называется, нашли друг друга. Два сапога – пара, опять не к ужину будь сказано.

Мы, в свою очередь, тоже представились, и… процесс пошёл. Священнодействие трапезы проходило в торжественном молчании, прерываясь иногда важными фразами:

– Можно попросить вон с той тарелочки кусочек?.. Спасибо. А вон из той розеточки ложечку?.. Благодарю вас.

Весана всё больше молчала, периодически с восхищением поглядывая на Сена. Ещё бы. Такой большой, сильный, подтянутый, не то что некоторые. А тот, ослепленный сиянием своей богини, ничего не замечал, забывая даже поглощать ужин. Именно так мне представлялось отношение Сена к Свенте. Как к богине, которой можно восхищаться и даже поклоняться, но которую никак невозможно представить в супружеской постели.

Когда тарелки начисто опустели (и не только я их подчищал!), Свента, выразив одобрение по поводу наших кулинарных талантов, сообщила своё окончательное и бесповоротное решение:

– Значит так, мальчики. Вы восхитительно готовите, и поэтому мы с Весаной согласны составлять вам компанию в деле поедания разных вкусностей. Как будущие лекари вы должны понимать: главное – предотвратить болезнь, а не бороться с последствиями. В тошнотке мы можем заполучить болезнь желудка, что послужит вам немым и не очень немым укором. Так что за нами продукты и мытье посуды, за вами готовка. Идёт?

Видеть свою богиню каждый вечер – какой идолопоклонник от такого откажется? Девушки удалились к себе, наполненные, кроме еды, ещё и кучей радостных уверений Сена, что он безумно счастлив услужить и помочь… и тэдэ и тэпэ.

Так наша комната незаметно превратилась в вечернее студенческое кафе. У нас перебывали почти все одногруппники Свенты и Весаны, и вскоре мы гораздо лучше знали второй курс факультетов боевой магии и алхимии, чем свою собственную группу. Не сложились как-то у нас отношения с одногруппниками. Те видели, что декан выделяет нас с Сеном, и избегали общения. А напрашиваться мне совсем не хотелось.

Таким образом, по вечерам у нас, как говорится, дым стоял коромыслом. Кто-то приходил, кто-то уходил. Кто-то что-то приносил, кто-то что-то… нет, не уносил, а готовил. Мы с Сеном обычно готовили некий «гвоздь программы», а прочие разносолы и иногда вино приносили с собой гости.

– Филин, а расскажи какой-нибудь лекарский анекдот.

– Если хотите бородатый, то пожалуйста. Итак, экзамен по анатомии. Старенький наставник просит девушку схематично изобразить на листе пергамента человека и его важнейшие внутренние органы. Та рисует и отдает наставнику. Наставник внимательно смотрит, хмыкает и возвращает пергамент девушке: «Вы забыли нарисовать один очень важный орган». Девушка просмотрела рисунок и пожала плечами: «Вроде всё нарисовала». – «Вы посмотрите внимательнее… Подскажу. Орган, который от одного только слова „любовь“ трепещет!» – «Ах, точно!» Она быстро дорисовала недостающий орган и протянула рисунок наставнику. «М-да! – с грустью сказал тот. – В наше время трепетало сердце!»

Вечерний звон… бокалов, анекдоты, хохот, гитарные переливы. Мы с Сеном быстро привыкли к такой жизни, и даже я стал находить в ней некоторое удовольствие. Весана всё откровеннее поглядывала на Сена, всегда старалась сесть к нему поближе, пыталась помочь в готовке, но дело по охмурению гиганта у неё продвигалось туго.

Во втором семестре мы наконец-то приступили к практическим занятиям по магии. Наставник первым делом напомнил нам, «остолопам, из которых толку всё равно не будет», основы магии и методику концентрации энергии в теле мага.