Виталий Абанов – Вторжение (страница 19)

— Говорят, что у шичей в квартале онейромантки есть. Сноходцы. Помогают от навязчивых и кошмарных снов. — вставляет валькирия Нита-Ната: — они же и так «призрачные грезы» людям за деньги снят, прости Святая Елена, похабщина какая.

— Вот и еще возможность. — говорю я, прижимая к себе худенькое тельце Волконской: — а чего она такая холодная? Не умирает?

— Температура у спящего тела понижается, это нормально. — хмурится валькирия: — если я вам больше не нужна, Ваше высокоблагородие, то можете меня у казарм высадить?

Лисицы дома нет. Все еще нет. Дома сидит уже порядком озверевшая от безделья Ай Гуль, которая в полный голос ругается с Вериокой Голицыной. И Сашенька Новикова, которая сидит, зажав уши и скрючившись на диване в клубочек.

Завидев меня с Волконской в руках, они замолкают.

— Эй! — говорит Вериока Голицына и делаешь шаг назад, поднимая руки: — это что такое еще? Гуль, а ты в курсе, что твой братец опять домой какую-то дрянь принес?

— Это Волконская. — вздыхает Ай Гуль и трет пальцем висок: — и почему опять?

— Первый раз — это когда он тебя из речки вытащил в детстве. — с удовольствием припечатывает ее Вериока: — знаю я эту историю. Дориан хвастался.

— Так там же Дориан ее спас, — замечаю я, пристраивая Волконскую на диване.

— Пфф… Дориан над тобой подшучивал, да над памятью твоей. Это они маменьке так сказали, чтобы не наказали всех что убежали купаться. Его с вами и не было. — отмахивается Вериока: — с чего у твоей кузины такой сестринский комплекс к тебе? В детстве ты ее спас, а потом наверное еще и дыхание изо рта в рот делал… и вообще не об этом речь! Ты зачем дохлую Волконскую сюда притащил⁈

— Она спит. — я смотрю на лежащую Волконскую и испытываю легкий укол сожаления. Уж больно она беспомощно во сне выглядит. Совсем не похожа на повелительницу Серого Лабиринта.

— Тем более. Надо бы ее добить. — в воздухе возникает прозрачная нить, которая обхватывает шею лежащей Волконской, нить тянется куда-то вбок и вверх, посредине ее прижимает, натягивая — средний палец Вериоки Голицыной.

— Ты мне это брось. — тут же перехватываю нить и сжимаю ее в руке, нить лопается с музыкальным «цзинь!».

— Уже и пошутить нельзя. — пожимает плечами Голицына: — но в самом деле, Володя. Она проснется, и мы снова в Лабиринте. Я на такое не готова, я ещё молодая. И красивая.

— Голицына, закройся. — бросает Ай Гуль и, о, чудо — Голицына затыкается. Бурчит что-то про себя едва слышное про самодур и «вообще», но затыкается. Все чаще начинаю думать что не зря моя сестренка их всех в Академии гоняла, выработала на подсознательном уровне рефлекс «скажу прыгать — спрашиваете как высоко!».

— Я же просила ее домой к нам не тащить. — говорит Ай Гуль: — ну просила же.

— А куда? Она не просыпается.

— На полигон ее надо. — говорит Голицына, но тихо, едва ли не про себя: — разнесет она нам тут все как проснется. Вот только Гулю увидит и la comédie est finie. Конец.

— Она права. — хмурится Ай Гуль: — а у меня особняк один. У меня еще дворцов как у Голицыных нет! Вот забирай ее и езжайте в гости к Верке, там пусть и просыпается!

— Я — Вериока!

— Голицына, закройся.

— Не могу я девушку на полигон. И вообще, я в нее верю. А на самый крайний случай у нас Акай есть. — отвечаю я.

— Во-первых это у тебя она есть. А во-вторых чего-то я ее тут не вижу. — прищуривается Ай Гуль.

— Валькирии говорили, что в квартале у шичей есть Сноходцы. — раздается голос и все замирают. Ай Гуль медленно поворачивает голову.

— С ума сойти. — говорит она: — они у тебя еще и говорить умеют! — она окидывает взглядом стоящую за моей спиной Лан из рода Цин: — обычно только в бою их слышно.

— Если он вас угнетает — вы так и скажите. — добавляет Вериока: — я же вижу, что вы и рта боитесь раскрыть, не бойтесь. У нас в Империи женщины права имеют! Если этот брак вам немил, так и развестись можно!

— Меня все устраивает в моем браке. — обозначает поклон Лан и выпрямляясь — метает молнию взгляда в Голицыну: — спасибо за беспокойство.

— Квартал шичей. К шичам. А давайте все вместе поедем. — подает голос Сашенька, которая сидит в углу дивана: — а то вы опять поругаетесь.

— Когда мы ругались. — отмахивается Ай Гуль: — мы с Голицыной вообще подруги не разлей вода, правда, Верка?

— Ненавижу тебя, Гулька. И тебя и братца твоего тупого и дуру эту Волконскую. Одна Саша вроде ничего, но и ту вы угнетаете.

— Ой, закройся уже, Голицына.

Глава 12

Глава 12

Когда в ее магазинчик ввалились посетители — она быстро окинула их оценивающим взглядом. Трое. Мужчина и две женщины, вернее — девушки, ведь у шорти молодость на лице написано, сразу можно сказать, сколько лет и зим прожили. Да и мужчина — юноша. Молодые, но состоятельные, наметанный взгляд Сил-айяс сразу же остановился на дорогом белом пальто, отороченным белым мехом горностая, на сапфирах, изумрудах и бриллиантах, что сверкали в украшениях. Белая вуаль, высокая меховая шапка, чисто принцесса. Но только у одной девушки такой богатый наряд. Вторая была одета заметно скромнее, в традиционный восточный наряд бирюзового цвета с узорами на нем, шапка была попроще, мех на шапке серый, а подвески на поясе — яшмовые с серебром. И держалась вторая девушка чуть позади, как будто в тени. Мужчина же… с мужчиной сложнее, он был одет в мундир, по военной форме финансовое состояние легко не определить, но то, что этот мужчина пришел в компании таких девушек — говорило о том, что он вполне состоятелен. Женщину украшают бриллианты и сапфиры с рубинами, а мужчину — женщина, что стоит рядом.

Сил-айяс отложила книжку в сторону и выпрямилась за прилавком. При этом, словно невзначай- захлопнула книгу чуть с большей силой чем нужно, с хлопком. Взгляды посетителей тут же остановились на ней, привлеченные звуком. Именно так. Когда посетитель входит в магазинчик в первый раз — у него голова кружиться, столько много тут всего — и висящий под потолком скелет диковинной рыбины с рогом на лбу, и развешанное по стенам разнообразное оружие, и двухголовые младенцы в больших стеклянных банках, и чучело Феникса, сделанное наполовину из павлиньих перьев, кубки из драгоценных металлов, картины, украшения, камни, образцы, артефакты…

Потому, когда посетитель входит в магазинчик сувенирова Сил-айяс, — он обычно не замечает хозяйку. А ей нужно, чтобы посетители сразу же замечали ее, потому что она — самый главный товар этого магазинчика. Она и ее умение. Ее способности.

Убедившись, что эти посетители наконец заметили ее за прилавком — она мягко потянулась, словно кошка, изгибаясь всем телом и радостно отметила, как блеснули глаза. Заинтересованно — у мужчины и раздраженно — у девушки в белом пальто. Девушка в восточном теплом халате — только вздохнула и головой покачала.

Сил-айяс знала, что она тут продает не магические артефакты, не Святой Грааль и не чучело Феникса, не палец Бенедикта или порошок от лихорадки. Она продает эмоции, связанные с этими предметами. А лучший способ спровоцировать человека на покупку — спровоцировать его на эмоцию. Эти шорти такие забавные. Истинноживущие никогда бы не повелись на такой простой трюк, а эти… как дети ей-богу.

— Чем эта скромная хозяйка магазина может помочь столь уважаемым посетителям? — задает она вопрос, зная какое именно влияние окажет ее голос. Так и есть — вздрогнули.

— Добрый день, уважаемая хозяйка, — говорит мужчина и шагает вперед, доставая из-за пазухи что-то, завернутое в тряпицу из красного бархата. Аккуратно кладет на прилавок и разворачивает тряпицу.

— Духовное оружие? Интересно, интересно. — Сил-айяс наклоняется над осколками: — как оно выглядело целым? Это кинжал или сабля.

— Секира. Лан, покажи, пожалуйста. — девушка в восточном халате делает шаг вперед, заводит руку за спину и показывает свое оружие.

— Кастет. — кивает Сил-айяс: — древний кастет из Хань, «Рога оленя».

— Это фамильные секиры «Север-Юг», — поправляет ее девушка в восточном халате, в голосе слышны возмущенные нотки. Ценит, значит свое оружие, можно будет цену побольше назвать. На самом деле какая разница, как эти шорти свое оружие называют, примитивная поделка, закос под старину, штамповка из горнов южных братьев Истинноживущих. Тут надо наоборот, туману нагнать, раз уж эти осколки ей так ценны, а мужчина, который за нее заплатит — еще и виноватый взгляд на нее кинул. Ага, ясно.

— Ой, простите, уважаемые. Действительно. — кивает она: — вот же клеймо древних мастеров. Это оружие очень и очень древнее, повидало на своем веку всякого! Это же настоящие «Север-Юг»! Сделанные Небесными Мастерами! Я о таком только слышала, извините… — она осторожно протягивает руку и тут же отдергивает ее, смотрит на девушку в восточном халате: — можно? Я просто прикоснуться к такой редкости!

— Можно. Но только чуть-чуть… — ворчит девушка, складывая руки на груди. Мужчина кидает на нее обеспокоенный взгляд. Ну ясно.

Она осторожно прикасается к этой дешевой штамповке южных кузниц. Нужно сыграть благоговение перед древней реликвией, нужно нагнетать обстановку, пробудить чувство вины у мужчины и горькой гордости у девушки. В конце концов даже Истинноживущим нужно есть.

— Ого. — говорит она и поднимает голову на посетителей: — сколько?

— Что? — хмурится девушка. Сейчас нельзя давать времени на размышления, нужно атаковать, думает Сил-айяс, да пребудет со мной бог торговли Менос.