Виталий Абанов – Вторжение (страница 17)

— Пожалуй в какой-то части я с вами согласен, Владимир Григорьевич. — кивает Светлейший Князь Голицын, покачивая носком своего сапога и поднимая трубку со столика: — девица София роду Волконских — невероятно сильна в проявлении Родового Дара. Вина академиков, что они не разглядели весь ее потенциал, их вина, конечно. Да еще и тот факт, что Софья донельзя скрытной оказалась, экзамен она прошла как оружейный мастер. Да, взяла в руки казацкую шашку и разрубила мишени на ста метрах одним взмахом. Это сейчас мы понимаем, что никакое это не воздушное лезвие, это она портал в свой Лабиринт наискосок открыла, чтобы разрубить краем. Но тогда… экзаменационная комиссия просто зачла как еще один вариант магии разреза, не более того. Твои жены из рода Цин владеют мастерством управления лезвиями, очень на это похоже. Воздушный разрез, плюс управление оружием… Ханьская школа магии, правда классические маги из Хань предпочитают короткие прямые мечи. А твои летают на каких-то… лезвиях.

— Это секиры «Север-Юг», тоже традиционное оружие в Хань. Не знаете, где можно такие же сделать? — спрашиваю я, поскольку чувствую себя изрядно задолжавшим сестрам Цин. Настоящие восточные женщины, внимания много не привлекают, авторитетом не давят, украшений и развлечений не требуют, жизнь не усложняют, но когда надо — всегда рядом. Плохо я к ним отношусь, вот что. И главное — не знаю даже, что и делать с этим. Пригласить в кино? Есть тут синематограф, узнавал. Есть правда и более продвинутое развлечение — призрачные грезы, в квартале у шичей практикуют. Церковью это развлечение признано сомнительным и даже запрещенным, но тут ведь как — попробуй нашему народу чего запрети, так он сам туда полезет. Запретный плод… и дальше по тексту. Насколько это уместно вообще? Лан и Лин обычно ни одной эмоции на лице не показывают, все такие покорные и «да, мой господин», но временами прорывается. Нет, тут проблем нет, я и цветы куплю и в кино свожу и в постель затащить могу, но насколько им это нужно? Я то думал, что они специально такую вот дистанцию выдерживают, потому как чувств никаких ко мне не испытывают, а просто были переданы как «военный трофей». И надо бы перед Лан извиниться за прошлый раз, полез к ней со своими лапами. И о чем тогда думал? Идиот. Восток — дело тонкое. Сперва надо бы узнать, что им самим приятно будет. Если хотят в Ся вернуться — отпущу сейчас же. Это для меня понятно, что они — свободные женщины Востока и в любой момент могут вещички собрать и уехать, а для них? Может они себя рабынями чувствуют? Ай, слишком много мыслей. Если короче, то я совершенно точно знаю одно действие, которое им понравится — если я им секирки взамен сломанных сделаю. И, если такая возможность есть — лучше. Понимаю, сентиментальную ценность тех обломков, которые с собой Лан в платочке таскает повсюду, но все же…

— Магические артефакты? Это к шичам в квартал. Есть у меня там один знакомый, он как раз на лезвиях специализируется. — отвечает князь и выдувает дым из трубки: — но продувная бестия. Цену сразу снижай раза в два. Заламывает до потолка и торгуется как продавец ковров на базаре в Стамбуле.

— Ни разу в квартале у шичей не был. — признаюсь я. В этом мире шичей то там, то тут поминают. Живут они отдельными кварталами, как правило — за городом. Но в столице квартал шичей успел обрасти со всех сторон новыми районами, так что находится прямо в городе. Туда постоянно молодежь катается на развлечения вроде «призрачных грез», так что сперва я их с цыганами попутал. В моем мире в этот исторический промежуток времени состоятельные купцы выпив как правило кричали «а поехали к цыганам!» — там и песни и пляски и медведь с кольцом, в нос продетым, и девушки красивые. Однако шичи в этом мире — маги с особыми способностями. Одна из них и есть «призрачные грезы», эдакие коллективные сеансы сна, в которых они показывают чудесные сказки. Говорят некоторые выходить из них не желают. Кроме того, шичи — создатели артефактов. Очень дорогих. Даже простое платье с зачарованием на прочность, несминаемость и чистоту — стоит как автомобиль. Как вы думали, это ж не платье, а артефакт. Всегда чистое, не нужно гладить, ни одной складки и не сносить такое вот платье. Правда из моды выйдет, но это уже дело десятое. Так что, выходит, что шичи — скорее гномы? Или дварфы. Надо бы самому глянуть.

— Обязательно сходите. — кивает князь: — только грезами не увлекайтесь. Молодые люди легко попадаются на этот крючок. Один-два раза в неделю глянуть можно, особенно у мадмуазель Гойи, однако чаще это уже зависимость. Кстати, рекомендую именно ее салон, она в состоянии такое грезы приснить, что ух! — он закручивает свой ус с довольным видом: — сам не видел, но говорят… — глаза Светлейшего Князя прямо-таки замаслились и глядя на него, я понял, что уж кто-кто, а Казимир Голицын бывал у мадмуазель Гойи в салоне и не раз. Старик был на удивление в хорошей форме, всем женщинам вокруг сыпал комплименты и целовал ручки, словом был готов к приключениям в любое время дня и ночи.

— Хорошо, что вы время нашли. — продолжает он: — между откатами у Гули. Меня, честно сказать тоже задело, вот сижу, жду, когда откатит. Старый стал, чего уж тут. Но меня радует, что и Ледяная Княжна и твои жены время нашли к нам приехать. Вериока обрадовалась. Она в своей Европе совсем зачахла, а тут подружки какие-никакие. Все-таки у них с Гулей проблемы одни и те же.

— Ну да. — киваю я. Действительно, проблема у них одна и та же — это сама Ай Гуль. Вот кто всем проблемы доставляет. И надо было ей в Академии так вот разворачиваться по полной? Сейчас из молодых магичек ее поколения — со всеми отношения испорчены. Кого-то она била, кого-то унижала, кого-то просто не замечала, а результат один. Только одна Сашенька ее обожает и то, потому что не училась в Академии. Удивительное дело, насколько человек сам себе все испортить может.

— Они слишком быстро получили силу. И сила оказалась больше них самих. — задумчиво говорит князь: — твоей кузине это здорово в голову ударило. Я так надеялся, что моя внучка, глядя на Гулю вынесет правильные уроки, но… как только та вошла в силу, раскрыла Родовой Дар полностью… эх… — он вздыхает и наклоняется вперед. Открывает пузатую бутылку и не спеша набулькивает прозрачную, с коричневым оттенком жидкость в два бокала. Берет один. Принюхивается.

— Умеют, заразы делать в этой своей Франции, — ворчит он: — Шустовский коньяк и в подметки не годится, одна реклама на каждом шагу. Давеча опять скандал в кафетерии на Пятницкой устроили, подавай им Шустовский… ну да ладно. Выкладывай.

— Прошу прощения?

— Ну не надо такой вид делать, Владимир Григорьевич. В жизни бы Ледяная Княжна ко мне в поместье не явилась бы, вы ж со стороны Лопухиных. Думаю, что Борислав недоволен будет поведением своей дочурки. Оправдываться придется. Гуля, конечно, бунтарка, но против рода обычно не идет. Видел я как она на тебя поглядывала, значит твоя идея. Значит что-то тебе от меня нужно. — говорит князь, наклоняясь вперед и внезапно перейдя на «ты».

— Волконскую. — тут же отвечаю я: — нам нужна… мне нужна Волконская.

— Да на черта она тебе сдалась? — непритворно удивляется Светлейший Князь: — у тебя и так девушек полно, как ты со всеми справляешься?

— Она мне нужна, но не в этом смысле, Казимир Владимирович. Софья Волконская — это могучее оружие. Через сутки откат спадет и у вас и у Гули. Насколько я знаю, Генерала Легиона так и не уничтожили. Дополнительная помощь нам не помешает. А у меня есть мысль, как именно ее использовать.

— Вот как. — задумывается Голицын. Барабанит пальцами по подлокотнику кресла: — нет, тут ты прав, ее можно как оружие рассматривать, вот только неподконтрольна она. Хотя то, что вы из ее Лабиринта выбрались — чудо, не иначе. Обычно изнутри такого пространства выход наружу невозможен. Как это у вас получилось? Да, шучу, я шучу, понимаю, что тайна. Хм. Хорошо, допустим. Вопрос не в этом. Я-то тебе зачем? Да, я могу пару слов замолвить, чтобы условия содержания облегчить, но вытащить из Петропавловки…

— Казимир Владимирович, помнится вы говорили, что с моим уникальным положением в Империи я могу заключать династические браки…

— Да. Признаться меня позабавил этот факт. — закидывает ногу на ногу он: — смотрите, в теории мы можем положить конец этой глупой вражде между родами, достаточно формально заключить брак между вами и представительницами враждующих родов. При этом… — глаза его затуманились и он задумался — на секунду, не более. Потом повернул голову ко мне.

— Так вот что вы задумали, Владимир Григорьевич. — улыбнулся он.

Глава 11

Глава 11

Софья Волконская молчит. Ее и прежде бледная кожа, сейчас едва ли не прозрачная. Я отчетливо вижу синюю жилку у виска. Жилка пульсирует и это единственный признак жизни. Глаза у нее закрыты, руки и ноги заключены в какие-то гротескно большие кандалы, кажутся просто тростинками, стебельками травы, уходящими в сине-зеленый металл.

Рядом со мною стоит Госпожа Надзиратель. К ней нельзя обращаться иначе, у нее нет имени в этих стенах. Ее лицо прикрывает черная вуаль, а ее платье словно дымится тьмой. Просто Госпожа Надзиратель. Я и раньше подозревал что-то в этом духе, подозревал что тюрьма для магов — должна сильно отличаться от обычных тюрем. Кандалы, мрачные стены и решетки на окнах — всего лишь дань традиции и не более. Ведь чтобы удерживать в изоляции от внешнего мира магов высокого уровня недостаточно будет высоких и прочных стен или тяжелых кандалов. Как вообще прикажете удерживать кого-то вроде Светлейшего Князя Голицына, например? Такого никакая темница не удержит. Если Магнето в свое время посадили в тюрьму из пластика, то куда мага Земли заточить прикажете? Или, например Ледяную Княжну? Видел я, на что способна моя кузина, такое ни одна стена не выдержит. Так что лично я подозревал что-то вроде медикаментозной комы… и оказался неправ. Госпожа Надзиратель — маг-менталист высокого ранга, высочайшего. Единственная на всю Империю, да и в других странах таких тоже нет. Все что умеет делать Госпожа Надзиратель — усыплять. И ничего более.