Виталий Абанов – Сяо Тай, специалист по переговорам (страница 16)

— Тоже во сне явились, достопочтенный Глава. — отвечает Сяо Тай, сделав над собой усилие, чтобы не пожать плечами. Нет, нет, нет, это Глава, с ним нельзя вести себя так.

— Во сне явились, говоришь… — прищуривает глаза он и Сяо Тай вдруг чувствует себя в опасности! Она уклоняется в сторону, но бело-синий шар сбивает ее с ног, она отлетает в сторону, едва успев прикрыть голову руками! Темнота вспыхивает в голове, накрывая мир.

Когда она открывает глаза, голова кружится и сперва она не может понять, где она и что с ней. Полутемная комната, горят светильники, приятно пахнут зажжённые ароматические палочки. Она лежит на спине, мягкая перина, обволакивает и тянет вниз, голова кружится, в груди что-то болит, мешая вдохнуть полной грудью. Над ней наклоняется чья-то голова.

— Как здорово, что ты очнулась! — говорит девичий голос и она узнает Мин Мин, мелкую служанку, которая работает в доме. Мин Мин быстро меняет ей компресс на голове, дает попить воды и тотчас убегает, топоча маленькими ножками по деревянному полу. Куда?

Через некоторое время дверь открывается. Входит Глава Вон Ми и при взгляде на него, Сяо Тай сразу же напрягается. Этот урод напал на нее! Что он хочет⁈ Черт, а у нее, как назло, ничего под рукой нет… да и сильнее он намного. Разве что… да, светильник. И палочки для еды на столике, рядом с остывающим ужином. Светильник опрокинуть, он опустит взгляд, схватить палочки и вогнать их ему в ухо. Использовать как рычаг. Перехватиться, забраться на спину и удушить сзади. Эх, ей бы нож…

— Не бойся, маленькая. Извини, что ударил тебя, не разобравшись. — говорит Глава и разводит руками в стороны: — но я был удивлен не меньше тебя. Погоди. — он поворачивается и следит за тем, как мелкая Мин Мин закрывает дверь, кивает и подходит к кровати. Сяо Тай, убедившись, что он не собирается нападать — немного расслабляется.

— Знаешь, как меня зовут в столице? — спрашивает он. Она молчит. Качает головой, думая, что вот сейчас-то у нее есть вполне веские основания не кланяться через каждое слово и не говорить: «Глава Вон Ми» и «эта ничтожная». Моральное право, так сказать. Пусть оправдывается. В конце концов, она еще не решила, оставить жизнь этому человеку или нет… потом, когда-нибудь. Когда придет время.

— Вон Ми Баошу, Проводник Восьми Триграмм. — отвечает он и внимательно следит за ее глазами. Она едва плечами не пожимает. Ну проводник и проводник. Триграмм, так триграмм. Хоть груздем назовись, только в кузов не лезь.

— Хм. Не знаешь. А знаешь ли ты, что некоторые части твоих мягких форм — это тайные формы Восьми Триграмм? — спрашивает он и она качает головой. Какие еще формы. Хотя… постойте. Восемь Триграмм — это же Багуаджан. Тайдзи, разработанное министерством спорта КНР в 1956 году — было основано на движениях комплексов Тайдзицюань и Багуаджан! Она поднимает глаза на Главу. Вот оно что!

— Удивлена? — хмыкает он: — а представь как я удивлен. Хотя… кажется я знаю, откуда у тебя такие знания.

— Что? — он знает? На секунду Сяо Тай стало страшно, он знает! Ну и что — успокоил ее внутренний голос Виктора, ну и что. Даже хорошо, если знает, объяснять не надо. Наоборот, если он знает, значит ему и доказывать не надо что ты ему пригодишься, знания человечества, обогнавшего эту цивилизацию на тысячи лет — всегда пригодятся. Это ж отлично, что знает. Прижми хвост и не дергайся.

— Да. Тебя не удивило, что там, на площади — я сразу же решил тебя выкупить, едва только разглядел как следует? Нет? Обычно я так не делаю, нашему дому не нужны слуги, тем более не нужны бывшие воровки. И, уж извини, но ты не настолько привлекательна, чтобы я решил себе наложницу завести. Да и, колодки красоты не прибавляют. Ты же умная девочка, разве тебя это не удивило? Что ты не служанка, а ученица в этом доме?

— Удивило. Но эта ничтожная решила, что таково ваше желание. Как эта ничтожная может…

— Ой перестань, Сяо Тай. Перестань. — Глава перебивает ее, и она послушно замолкает. Молчит и он. Тяжелое молчание опускается в комнате, осязаемое, как плотный туман. Наконец он начинает грузно ворочаться на своем стуле. Вздыхает.

— Глаза тебя выдают. — говорит он: — больно приметные. Пока тебя из колодок не вынули, да не отмыли, никак бы не подумал. Но глаза… слушай, Сяо Тай, как ты отнесешься к тому, что семья Вон Ми, а именно я и госпожа Мэй — тебя удочерим?

Глава 10

— Вот так эта ничтожная и подумала. — подводит итог своим умозаключениям Сяо Тай. Она полулежит в кровати, на подушках, и смотрит на Главу Баошу, который сидит на стуле напротив и улыбается. Чего смешного тут, думает она, все же ясно. Окончательная легитимизация своего трюка с заменой невесты — это конечно же удочерение этой ничтожной Сяо Тай. Конечно, любая другая схватилась бы за такой шанс двумя руками, да еще и ногой бы прихватила, еще бы — стать приемной дочерью в такой хорошей семье! Тут вообще с процедурами не сильно заморачивались — просто кто-то выходит и публично заявляет, что такой-то или такая-то — отныне его сын/дочь. И все. Примерно так же Дун Джо некоего Люй Бу своим сыном признал, да еще и лошадку подарил. Среди людей — Люй Бу, среди лошадей — Красный Заяц, да.

Так что эту ничтожную своей дочерью признать господину Вон Ми — дешевле чем чашку супа с лапшой выдуть. И последствий никаких, кроме морально-этических. Ну, в том маловероятном случае, если семья Вон Ми вся до одного вымрет — тогда она может и наследницей стать, однако у юной госпожи Лилинг четверо старших братьев и все до одного вполне себе здоровые молодые люди. Двое старших в армии, средний брат в гражданской администрации столицы и младший — все еще дома, воспитывается и учится у того же учителя, что и она. Кроме того, сам господин Баошу и госпожа Мэй. Кстати, старший брат еще и женат, жена беременна, так что вообще без шансов, разве что только монголы нападут и всю Поднебесную под нож пустят. Ну а перед всадниками Чингисхана, хоть ты наследница дома Вон Ми, хоть нищая воровка в колодке — без разницы.

Так что ей лично вся эта суета совершенно фиолетова. В крапинку. Нафига козе баян. А вот Глава Баошу в этом случае приобретает возможность на Библии (или на чем они тут клянутся? На Книге Перемен?) покляться, что он замуж свою дочку выдал. А если предварительно от своей дочери отречься (тайно, чтобы не знал никто) — так еще и присягнуть, что единственную дочь. Вот жук колорадский.

И по уму, по местному обычаю, если умеешь считать до десяти — считай до семи, пусть тебя дураком считают. Да только Сяо Тай выбрала иную тактику. Все эти «я думаю, что он думает, что я думаю, что он думает…» — в этом она не сильна. Такие вещи часто приводят к излишнему схематозу и последующему проживанию в своей собственной вселенной. В придуманном информационном пузыре.

Самый простой способ узнать — спросить напрямую. Правдивого ответа ты можешь не получить, но любая реакция на прямой вопрос уже выдает правду. Потому она и выложила все, что она думала — и про дочку, юную госпожу Лилинг, про Лазурных Фениксов, про предполагаемую свадьбу, про нападение в пути, а особенно — что никому она такая вот хорошая, да еще и живая не нужна. И что по ее скромному мнению, останется после нее на пыльной дороге такое хорошо опознаваемое тело, в меру изуродованное, но так, чтобы опознать можно было. Когда говорила — внимательно следила за выражением лица Главы, пару раз поймав его реакцию. Кривил рот, в глазах что-то мелькало, но в целом этому хитрому жуку только в покер играть, лицо просто каменное. Наконец она закончила и откинулась назад, на мягкие подушки, положенные под спину, чтобы удержать ее в сидячем положении.

Наступило молчание. Через открытые окна, затянутые белой сеткой, откуда-то издалека раздавался треск цикады. Летняя ночь была довольно прохладна. Снаружи на сетке сидели несколько ночных мотыльков, которых привлек свет масляной лампы.

Вот и все, думает Сяо Тай, карты выложены на стол, посмотрим, как он их сыграет. Признается? Скажет «у меня нет другого выхода, Сяо Тай, тебе придется умереть за семью Вон Ми, но мы тебя никогда не забудем, а еще пока ты не умрешь — будем о тебе заботиться. Красиво одевать и хорошо кормить». Или же будет все отрицать? Сейчас ситуация напоминает лакмусовую бумажку, от того, как он себя поведет — будет зависеть и ее поведение. Нет, конечно, она могла бы прикинуться восторженной дурочкой, «ой, неужели это все мне⁈ За что⁈ Просто так⁈» но… хотя кого она обманывает. Не смогла бы. Только подозрения вызвала бы. А так хоть знать будет, чего ждать. У них тут в Хань, ерунда такая творится, что хоть святых выноси. Интрига на интриге и интригой погоняет. Манипулятор на манипуляторе. А чего любой манипулятор боится? Правды. Прямого разговора и понятных позиций. Им нужен сумрак, туман, тень на плетень, мутная водичка. Любой свет, любая ясность им как серпом по известному месту.

— Что же. — качает головой Глава Баошу: — по крайней мере в уме и фантазии тебе не откажешь. И да, в чем-то ты права. Мне нужны твои услуги, твое сотрудничество. Однако… все не так, как ты думаешь. Во многом ты права, но всей картины не знаешь. — он устроился поудобнее и чуть прикрыл глаза.