Виталий Абанов – Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь (страница 37)

– Ты знаешь, кто такая эта Майко? – спросила Нанасэ, наклонившись ко мне.

– Эм… она твоя знакомая по работе? – попытался закосить под идиота я.

– Нет. То есть да, но не только. Она не работает у Нода-сан. Она работает с Джиро-сама. – Нанасэ сделала круглые глаза. – Ходят слухи, что она выполняет для семьи некоторые особо деликатные поручения. Она – настоящий боевик, Синдзи-кун! Я очень хорошо отношусь к Майко, она веселая, и я от нее ничего плохого никогда не видела. Но она – якудза. И… это может плохо сказаться на твоей учебе. И работе.

– Вот как… – делаю удивленный вид.

– И в каких вы отношениях с… Майко-сан? – осторожно спрашивает Нанасэ.

Вот же. И дались всем эти мои отношения с Майко. Нет у нас отношений, кроме партнерских, дружеских и «вместе мы банда». Все. Но Нанасэ это не устроит, Нанасэ – она Синдзи-куна насквозь видит, по крайней мере думает так. Вот бы сейчас покраснеть хорошенько, да смущающимся голосом сказать – нет у нас ничего – и руки за спину. Так, чтобы понятно было – просто подросток увидел красивую тетю, пару раз ночевал с ней рядом, видел ее в белье и нафантазировал себе черт-те что. Но краснеть у меня не сильно получается, пробовал уже, нет актерских навыков.

– Нанасэ-онээсан, – говорю я, – у меня с Майко-чан все хорошо. Майко рассказала мне, что тому человеку, который натворил дел в заведении Ноды-сан… сделали очень больно. Поэтому я очень люблю Майко-чан.

– А почему ты называешь ее Майко-чан? – хмурится Нанасэ.

– Э-э-э… да потому что она меня попросила.

– Синдзи… – в голосе Нанасэ сквозит беспокойство, – с тобой что-то случилось? Ты ведешь себя как-то странно…

И вот тут я понимаю, что влип. А вот не надо думать, что вокруг никто и ничего не заметит, нельзя людей за идиотов держать. Пока я вживался в роль Синдзи-куна, обычного подростка, ничего не делал, кроме как ходил в школу и отъедался на харчах Нанасэ-онээсан, я был вне подозрений. В обычное время у Синдзи и общения-то сильно не было, Нанасэ дома только после работы появлялась, в школе ни с кем особенно не был близок. Думал, что никто ничего и не заметит.

Ну, подумаешь, подрался там с кем-то, подумаешь, характер немного изменился, подростки, они такие. Сегодня ходит и мангу читает с друзьями, а завтра уже весь в коже и татуировках в подворотне пиво пьет с братанами. Однако, как только началась вся эта история с нападением, я совсем забыл про то, что я здесь не старый опытный хрен с горы, а подросток, не имеющий практического опыта… практически во всем.

С другой стороны, и времени у меня не было сантименты тут разводить, надо было реагировать, а не обдумывать далеко идущие последствия. Майко спасать. Себя тоже. Читосе эту сейчас. И опять Майко – полезет же, дурочка, обязательно полезет в бутылку. Что делать? Как оправдать, что я – не совсем Синдзи? Откуда у подростка навыки и опыт? Даже просто зрелость.

Хотя в той жизни я как-то видел такой вот взгляд у двенадцатилетнего пацана. Правда в руках в пацана был печально известный «бур», или «Ли-Энфилд», старый, отполированный руками до блеска. Шел пацан впереди небольшой группы женщин и детей, держал винтовку на плече. Повстречавшись взглядом, он не отвел глаз. Потому что в этой семье отныне он был старший мужчина. И эти женщины, и дети за его спиной – это теперь его ответственность. И взгляд у этого пацана был такой, словно бы ему не двенадцать лет, а все сорок. Тяжелый взгляд взрослого, осознающего, что если не он, то никто больше не защитит его мать, сестер и братьев. Так что повзрослеть взглядом и поведением – не проблема в этом гадском мире. Достаточно остаться наедине с судьбой, против всего мира, сжимая старенький «Ли Энфилд» калибра семь и семь миллиметров с пятью последними патронами в магазине, когда за твоей спиной вся твоя семья. Все, что от нее осталось.

Но сыграть так, показать Нанасэ-онээсан моральную травму я не смогу. Уже говорил – актер из меня так себе. Да и тошнит от такой перспективы. Поэтому я молча встал, поклонился своей (или Синдзи-куна?) старшей сестре и торопливо вышел из квартиры на улицу. Оперся на перила лестницы и посмотрел вниз. Около нашей двери стояла, подпирая стенку, Майко. Она курила и задумчиво следила за поднимающимися струйками дыма.

– Убежал? – спросила она.

Я промолчал. Ответить было нечего.

– Кто ты, Ямасита Синдзи? – спросила Майко, погасив окурок о перила и щелчком отправив его во двор. Я проследил за полетом окурка и вздохнул.

– Я и раньше подозревала, что ты – не он. Но я не знала его… тебя до этой заварушки в салоне Ноды-сан. Думала, ну может, и вправду умный пацан у Наны растет. Хладнокровный… с опытом ведения скрытых операций в тылу врага, умением управлять людьми, да еще говорящий так, будто ему лет сорок как минимум. Бывают же отклонения. – Она отлепилась от стены и подошла ко мне. Облокотилась о перила рядом.

– И я ведь почти поверила, что ты просто такой вот… уникальный. Вундеркинд. Но скажи мне теперь, Синдзи-кун, или кто ты там на самом деле, кто ты такой и чего мне ожидать от тебя? Чего мне ожидать от человека, который занял место младшего брата моей подруги? Как мне доверить свою спину тому, кто не рассказывает всей правды о себе? – Лицо Майко вдруг оказалось совсем рядом. Она смотрела мне в глаза, жадно, словно хотела увидеть там все ответы.

– Ох, – сказал я и потер лицо руками. – Да. Это… долгая история. И ты вряд ли в нее поверишь.

– А ты попробуй, расскажи… – Сзади открылась дверь, и на лестницу вышла бледная Нанасэ. – Расскажи, только ради бога не смей мне больше лгать!

– Ну хорошо, – вздохнул я. Посмотрел на настороженную Майко, готовую в любой момент взорваться стремительной атакой, посмотрел на бледную и обеспокоенную Нанасэ. Прикусил ноготь на пальце.

– Хорошо, – повторил я. – Даже не знаю, с чего и начать. Вот ты, Майко, веришь в наличие альтернативных вселенных? Понятие мультиверса тебе что-то говорит?

– Если ты инопланетянин и похитил Синдзи-куна…

– Нет! Никого я не похищал… Ладно, давай попроще – вы же знакомы с концепцией реинкарнации? Перерождения? Буддизм-то здесь есть, я видел храмы…

– Так ты переродился? – быстрая Майко, очень быстрая и очень опасная сейчас.

– Да. Мне, девочки, честно говоря, лет под сраку. Вы обе мне во внучки годитесь… – Я поджал губы и покачал головой. С души словно камень свалился, даже дышать стало легче. Говорить правду легко и приятно – так, кажется, сказано в «Молоте Ведьм»?

– Но… а как же Синдзи-кун?! Ты его убил? Когда это произошло? Это же та авария, правда?! – ноги у Нанасэ подкосились, и она схватилась за стоящую рядом Майко.

– Нет, я его не убивал. Он по-прежнему тут, со мной. Мы… как бы слились, понимаешь? У меня… у нас есть как мои воспоминания, так и его. И как это произошло, я не знаю. Я просто умер – там у себя, а в следующую секунду – бац и здесь. Когда очнулся после аварии – тогда и осознал, – как мог объяснил ситуацию я.

– Так вот почему… – Нанасэ осела на пол и зарыдала.

Майко присела рядом и обняла ее за плечи. Я стоял как истукан.

– Нанасэ-онээсан? – вдруг сказал Синдзи-кун, откуда-то изнутри: – Сестренка?

– Что? – Нанасэ подняла заплаканные глаза. – Синдзи-кун, это ты?

– Это я, – согласился он, кивнув моей (нашей) головой, – я все еще тут. Не плачь, пожалуйста.

– О, боже! – Нанасэ вскочила и обняла меня/нас, заливая все вокруг слезами. – А я думала, я испугалась… что ты…

– Все в порядке. – Синдзи-кун уверено погладил ее по голове, а мне оставалось только наблюдать за этим как будто со стороны. Они стояли так несколько минут, а потом Синдзи-кун вдруг исчез, и я остался обнимать его старшую сестру, Нанасэ-онээсан.

– Он ушел? – спросила подошедшая Майко.

Нанасэ отстранилась и вытерла слезы.

Думаю, тут придется разъяснить – и я принялся объяснять то, чего и сам толком не понимал. Что такое человеческая личность? То есть, если мы уберем память и оставим только черты характера – это будет тот же человек? Скорей всего – нет. Хорошо, а если к твоей памяти на сегодня добавить еще воспоминания нескольких лет – это будешь все еще ты? Другой пример: человек сейчас и тот же самый человек через двадцать лет – это один и тот же человек?

Весь наш опыт и знания говорят, что да – это Синдзи-кун, только старше. Но ведь на самом деле человек может измениться кардинально. Тот же самый парадокс корабля Тесея. Плутарх рассказывал, что корабль, на котором Тесей вернулся с Крита в Афины, хранился афинянами до эпохи Деметрия и ежегодно отправлялся со священным посольством на Делос. Перед каждым плаванием корабль чинили, заменяли часть досок, и вуаля – через некоторое время были заменены они все.

Вот тут-то у седых мудрецов и возник спор о том, это всё ещё тот корабль или уже другой, новый?

Я посмотрел на девушек внимательно. Меня слушали. Это хорошо.

– Итак, возникает вопрос: что такое личность? Совокупность воспоминаний? Тело, в котором хранится эта совокупность воспоминаний?

– Ты меня сейчас совсем запутал, – призналась Майко, помотав головой.

– Хорошо. Есть два пути. Первый – методом вычитания. Вот мы берем человека, например, тебя и лишаем тебя воспоминаний – переносим их другому человеку. Кто из вас будет Майко? Тело или воспоминания?

– Наверное, душа? – предположила она.