Виталий Абанов – Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь (страница 36)

– По дистанции? – переспросила Читосе.

– Конечно. Сегодня ты и Майко будете проходить по этому пути, чтобы потом, в день «Д» ничего не произошло… чрезвычайного. Споткнешься, упадешь, сломаешь себе что-нибудь, фонарь разобьешь и стрелок не увидишь… мало ли. Ты должна уметь пройти по этому пути с закрытыми глазами, в любом состоянии. Восемьсот метров под землей, в темноте, следя, куда наступаешь – это тяжело для неподготовленного человека.

– Вроде ничего сложного, я запомнила, – кивает Читосе, – а обязательно там ходить? Там же просто пройти по тоннелю и все…

– Вот смотри, Читосе-сан. Ты знаешь, что встреча будет именно там, где мы определились, потому что дорога туда ведет одна и видно издалека, кто едет. Мы можем установить место встречи, и это будет нормально, подозрений не вызовет. Однако вместо того, чтобы приехать туда на этом фургончике, мы поставим его на место заранее. А почему? Да потому, что если мы будем туда подъезжать, то что-нибудь обязательно случится. Тормоз там откажет, рулевая тяга лопнет, пятно масла будет разлито или водитель отвлечется. Как результат, люк в днище фургона и люк канализации будут не совпадать. Пусть даже немного, но этого достаточно, чтобы замедлить тебя.

Потому мы выставляем фургончик заранее, он стоит на месте тютелька в тютельку, исключая всякую возможность несовпадения. То же самое и с твоим походом по канализации. Сегодня вы с Майко ходите по ней туда-сюда, пока не наработаете все до автоматизма. Где будут лежать припасы, оборудование и оружие, как включать фонарик, как включать инфракрасную подсветку на фонаре, как обращаться с оружием – если вдруг понадобится. Где расположена ниша и как закрыть ее изнутри, замаскировавшись. Как надевается комбинезон. Детали.

Дьявол прячется в мелочах. – Я посмотрел на Читосе, убедившись, что мое внушение подействовало.

Сколько раз операции срывались из-за этих мелочей, что и не сосчитать. Логистика. Время. Оборудование. Мотивация. И даже если ты думаешь, что все продумал и просчитал, вселенная все равно сделает так, что только рот откроешь перед Божественным Замыслом. Да, когда идет наперекосяк то, что в принципе не может идти наперекосяк, как там – «кипит гранит, пылает лед и легкий пух сбивает с ног». Когда какой-нибудь салага вдруг находит в себе смелость и силы и бросается грудью на пулемет, а бывалый ветеран наоборот – не может вставить обойму в оружие из-за трясущихся рук, когда самый важный патрон в патроннике дает осечку, когда часы, надежно идущие вот уже десять лет и имеющие гарантию работы в вакууме, на глубине трехсот метров и в жерле работающего вулкана, встают и все тут.

Когда начинается настоящее дело, тут может произойти все что угодно. А права на ошибку у нас нет. Ведь есть еще план «Б», который подразумевает, что мы облажаемся и придется убрать всех, кто пришел за девушкой, включая и наряд полиции, замаскировав это под битву двух суперов. И план «С», включающий уход на зимние квартиры, глубокую конспирацию и поддельные документы. И опять-таки отрывание голов причастным. Искренне надеюсь, что больше в этой моей новой жизни не придется ничем таким вот заниматься, и я наконец смогу продолжать бить баклуши в школе и охмурять местных красоток своей неотразимостью. Хотя бы еще годика два-три.

– Стрелки и знаки, которые мы нанесли на стены тоннеля, видны только в инфракрасном свете. Если кто просто с фонарем сунется, ничего не увидит, поэтому подсветку надо включать обязательно. По этому пункту обязательно несколько раз пройдитесь, – говорю я Майко, и та кивает, мол, будет сделано. А то переключатель на этом фонарике маленький, можно дрожащими руками и не включить. Может, ей пластиковый шарик какой припаять сверху – для удобства? Да не, ну это уже перебор будет, она же не ребенок и не инвалид какой, справится.

– Понятно. Что еще? – Майко продолжает меня удивлять своей сосредоточенностью и целеустремленностью. Все-таки внешность бывает обманчива, ну а уж с ней-то эта поговорка в сто раз более актуальна.

– С Читосе-сан пока все. Читосе-сан, – обращаюсь я к ней, – пока, пожалуйста, подождите нас, мы с Майко должны достать тело из холодильника, хорошо? – Читосе сглатывает и быстро-быстро кивает головой.

– У тебя молоток или топор найдется? – спрашиваю я Майко, вставая со стула. – И пленка полиэтиленовая, рулонов пять. А то изгваздаем мы тебе тут все…

Глава 16

Нанасэ-нээсан плакала. Почему? А вот кто ж его знает. С самого утра я развил бурную деятельность – выписка пришлась на субботу, а выписывают в больнице только после двенадцати. У меня была куча времени, да и Майко вызвалась помочь. Мы сделали генеральную уборку, почистили все, что только можно, а потом Майко сгоняла на рынок и купила свежих овощей и фруктов, а еще рыбу и мясо. И я принялся хозяйничать на кухне, потому как Майко-чан допускать до готовки можно только в крайнем случае. Я хотел, чтобы сестренку Нанасэ дома встретил уют, порядок и готовый обед. Подготовив все, что можно (я даже цветы в вазу поставил!), мы с Майко сели в ее желтую дорожную молнию и рванули за Нанасэ.

Выписали ее без проблем, врач передал несколько таблеток и велел принимать обезболивающее, если нога будет беспокоить. Майко, не слушая возражений, легко подняла Нанасэ-нээсан из коляски и донесла до машины. А возле дома – также донесла до двери в квартиру, не слушая никаких возражений сестрички Нанасэ о том, что «я бы и сама дошла» и «да у меня и нога почти не болит уже». И вот, я открыл дверь, Майко на руках, словно новобрачную, внесла Нанасэ в нашу квартиру, где Джиро-сама сделал ремонт, а мы с Майко вылизали все до блеска, где пахло приготовленной свининой с имбирем и рисом, а на столе в вазе стояли ее любимые нарциссы.

Нанасэ посмотрела вокруг, посмотрела на нас с Майко и заплакала. Майко перенесла ее на диван, что-то тихо говоря на ухо, а я поставил чайник на огонь и разложил приборы на столе.

– Какие вы хорошие… – сказала Нанасэ сквозь всхлипы. – Даже дома прибрались и обед приготовили. А в больнице у них рис невкусный, такой, словно пластик на зубах. И я скучала по дому, Синдзи, по тебе скучала. Ты такой у меня молодец, настоящий мужчина.

– А то! – оскалила зубы в ухмылке Майко. – Ты даже не представляешь, какой он у тебя молодец, На-на-тян. Этот твой братик в свое время наделает дел, чует мое сердце. Девчонки у твоего порога в очередь будут выстраиваться.

– Майко-сан, спасибо вам большое, что присмотрели за моим непутевым братиком! – пытается изобразить догэдза Нанасэ, но Майко ее удерживает на месте и говорит, что пустяки, что «этот вот» никаких проблем не доставил, да и поведение у «этого вот» было вполне приемлемым, хотя и пытался он приставать да подглядывать… да шучу, шучу, Нана-тян, что ты в самом деле…

– В самом деле, Майко, не делай моей сестренке нервы, как говорят в далекой Одессе, – сказал я, наливая всем чай, – у нее и так стресса хватает. И вообще, тебе домой не пора?

– Слушаю и повинуюсь, мой строгий господин! – прежде чем я успеваю ее остановить, Майко падает ниц передо мной, изображая не то египетскую рабыню перед фараоном, не то провинившуюся младшую жену перед султаном. Я только глаза закатил.

– Действительно, заболталась я, а ты устала с дороги и больницы, – прощебетала Майко, уносясь в прихожую: – Син! Я за тобой заеду с утра!

– Хорошо, – буркнул я, смотря, как за Майко захлопывается дверь. Удаляющийся топот – и мы остаемся одни.

– Онээсан? – спрашиваю я у Нанасэ, которая со странным лицом смотрит на меня.

– Синдзи-кун, – говорит она, выпрямляя спину, – скажи мне, только честно. Очень-очень честно скажи мне.

– Что? – не понял я. Ну, то есть, конечно, я буду честен с Нанасэ-онээсан. Я всегда был честен с ней и никогда ничего не скрывал, мы же одна семья, я ее брат, она моя сестра. Никогда не врал и не скрывал. Кроме разве что журнальчиков с голыми «старшими сестричками». И оценок в школе. И того, что у Синдзи-куна нет друзей. И того, что мы с Майко-чан недавно приняли смертельный бой прямо вот на этом месте, где мы сейчас сидим и пьем чай. И того, что у меня теперь есть сверхспособности.

Например, руки вырастить. Ах да, еще я скрываю, что у меня руки отрезали. И что я помер вот тут от потери крови – тоже скрываю. И уж тем более я ни слова не скажу о том, куда мы с Майко собираемся завтра, потому что по моим расчетам именно завтра часов в одиннадцать труп, который мы достали из холодильника, оттает и можно будет отбить ему молотком лицо до неузнаваемости, а татуировки и родимые пятна стереть наждаком. И ни слова о Читосе и ее проблемах или о том, что мы собрались ее выручить.

Действительно, как я могу врать своей старшей сестренке? Разве что ради ее же блага.

– Скажи мне честно – ты связался с… семьей?

– Нет, – ни мгновения не раздумывая, соврал я. С другой стороны, это и не ложь вовсе, ведь хотя Майко-чан – человек Джиро-самы, здесь она выступает как независимый… наниматель, вот. Надо было у нее монетку в одну иену выпросить, как адвокаты у подзащитных, типа – теперь я представляю ваши интересы. Круто так. Жаль, что крутые фразочки в нужные моменты в голову не лезут. А вот потом, потом – конечно. Надо было так сказать или так сделать…