Виталий Абанов – Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь (страница 23)
В этом мире все немного изменилось с момента, как в мир пришли
В любом случае надо что-то делать, а так как я не хочу делать подшаг вперед и бить Иошико по голове, то надо придумать что-то еще.
– Погоди! – выкрикнул я, и нога Иошико замерла в воздухе, а потом медленно опустилась на землю. Я отметил отличный контроль девушки над своим телом и поднял руки вверх, ладонями к ней.
– Ты сдаешься? Уже? – фыркнула та, легко перенося вес с ноги на ногу.
– Нет. Я просто хотел уточнить правила.
– Пф. Правила обычные. Тот, кто еще стоит – победил. Тот, кто лежит – проиграл.
– Хорошо. Я понял. Значит, можно применять удары, броски, захваты?
– Все что душе угодно. Ну, начали? – Иошико подняла руки, становясь в стойку.
Я кивнул, соглашаясь, и едва уклонился от уже привычного маваши-гери. Быстрая, чертовка. Вот только уклоняясь, я сделал шаг вперед, длинный выпад, и следующий удар был мне уже не страшен. Почему? Да потому что удар ногой типа маваши подобен хлысту – вся его энергия накапливается и разряжается в его крайней точке – в ступне или в подъеме ступни под пальцами. Чем дальше от ступни и ближе к телу противника – тем меньше энергии. Так, если лодыжкой ты все еще получишь свое, то уже колено не нанесет ущерба, а уж еще дальше к телу, бедро просто коснется тебя, возможно толкнет. Это как у хука – если подшагнуть в упор, энергия хука исчезнет в пространстве, в промахе. Поэтому следующий удар Иошико ушел мимо меня, в то время как я, шагнув в упор, подхватил ее бедро локтевым сгибом руки. Не дав ей опомниться, я вывернул бедро вверх и отступил в сторону, лишив ее точки опоры. Иошико извернулась и попыталась достать меня другой ногой, подпрыгнув в воздух и перенеся тяжесть на ту ногу, которую я держал. Но из-за дистанции удар изначально не очень-то получился, и я дополнительно нагнулся вперед, подхватывая и вторую ногу. Иошико упала на спину, подстраховав себя рукой. Ее волосы разметались в стороны, она бросила на меня гневный взгляд.
– Отпусти мои ноги, извращенец! – закричала она, едва восстановив дыхание после падения.
– Извини, но я не могу этого сделать. – Я не мог развести руки в стороны, поэтому пожал плечами. – Пока ты не определишься.
– Что? С чем это? – Ситуация была… ненавижу слово «пикантная», но других слов для описания этой хрени у меня не было. Я стою, полусогнувшись, и держу локтевым сгибом одну ногу Иошико, а другую ногу удерживаю под мышкой другой руки. Кхм… вот и получается, что вроде как я у нее между ног, а она лежит на спине, а ее и без того коротенькая школьная юбка задрана вверх. Хорошо, что она носит спортивные шорты под ней, но все равно ситуация какая-то двусмысленная. Именно после такого и произносится сакраментальная фраза, что «как честный человек ты теперь обязан на мне жениться». Иошико попыталась вырваться, дергая ногами и извиваясь как червяк, я усилил захват и укрепил свою позицию на ногах.
– Да отпусти же меня уже, ты!! – лицо Иошико пошло красными пятнами.
– Давай сперва определимся. Ты – лежишь, я стою, значит, у тебя больше нет ко мне претензий?
– Хватит, Ямасита-кун. Синдзи-кун… – откуда-то сбоку раздался голосок. Ая-чан решила-таки перестать меня игнорировать и внести свою лепту в общий бардак и раздрай.
– Ладно, ладно… – Может, и вправду я опять что-то не так делаю, как-то нарушаю негласный кодекс школьных драк с девочками. Может, там в параграфе сто пятом сказано, что нельзя держать девочек за ноги… и тут до меня дошло. Я и так стоял между ног у Иошико, но, когда та стала вырываться, я, стараясь удержать ее, развел ей ноги в стороны и даже еще наклонился вперед. Все. Со стороны это точно выглядит попыткой изнасиловать нашу спортсменку на глазах у ее подруг и… да, конечно же эти нерды продолжают все снимать на видео! Я отпустил ноги Иошико и отскочил в сторону так, словно бы держал парочку ядовитых змей. Таких… крепких, упругих и стройных, красивых змеюк. Та мгновенно, рывком поднялась на ноги, ее лицо было пунцово-красным, а глаза метали молнии. Не сказав ни слова, она рванулась в атаку, мощный йоко-гери по верхнему уровню. Так бил Брюс Ли – когда нога, стоящая сзади, переступает и становится на то место, где стояла передняя нога, а передняя наносит мощный удар ребром стопы. Опять-таки школа, уважаю…
– Иошико-чан, я не понимаю! – едва отскочив в сторону, я снова поднял руки. – Мы же определились с правилами. Ты лежала, я стоял, все верно. Или ты отказываешься от своих слов?
– Ррр… – выдала Иошико, остановилась в своем движении вперед и закрыла глаза. Выдохнула. Поиграла желваками на щеках. Открыла глаза. Посмотрела на меня. В первый раз за все это время мы встретились взглядами.
– Ямасита-кун, – сказала она ровным и безэмоциональным голосом, – я признаю свое поражение в данном поединке, – и поклонилась. Мне не оставалось ничего иного, кроме как поклониться в ответ. Иошико выпрямилась. От пары парней с камерами раздались какие-то восторженные и несвязные вопли о том, какие кадры получились.
– На секундочку, Ямасита-кун, – сказала Иошико и мгновенно оказалась возле парочки задротов, надавала им подзатыльников и отняла камеру. Пара манипуляций, и кассета с видеозаписью у нее в руках. Раз – и кассета сломана ударом коленки, пленка вырвана и скомкана. Два – остатки изувеченной кассеты летят в мусорку. Прошипев какой-то японский аналог выражения «еще раз замечу – бошки поотрываю», Иошико снова оказалась рядом со мной.
– Ямасита-кун, – сказала она и снова обозначила поклон, – несмотря на некоторые… противоречия между нами, я бы хотела сказать, что лично против тебя ничего не имею.
– Э? Иошико-тян, – я поклонился в ответ, – я также не имею ничего против тебя и не затаил обиды.
В этот момент девушки из свиты Иошико окружили ее, что-то щебеча.
– Капитан! – воскликнула одна из них, с пухлыми губками и волосами хвостиком. – Как и ожидалось от Иошико-тайчо! Вы поразили его своей неотразимостью!
– Это невероятно! – поддержала ее другая. – Вы настоящий самурай! Признать свое поражение, хотя вы превосходите его по всем параметрам!
– Вы были так эротичны, я не могу! – вот и третья.
Иошико поморщилась, было видно, что этот цирк на выезде ее немного достает.
– Этот… ботаник, он подловил вас на словах, как крючкотвор какой! Но вы оказались выше него! Признав поражение, вы унизили этого…
– Довольно, девочки, – неожиданно мягко сказала Иошико, подняв руку, – тут я сама налажала. Синдзи-кун оказался прав, и, если бы я думала своей головой, ничего бы этого не случилось. Хотя, признаюсь, мне все еще любопытно, какая у тебя техника… – она взглянула на меня.
Я пожал плечами.
– Может быть, мы с тобой могли бы… встретиться и выяснить это наедине? – спросила она. – Там, где не будет публики? Товарищеский матч, в перчатках и полной амуниции? Приходи к нам в клуб тхэквондо вечером, мне интересно попробовать.
– Будет ли это… удобно, Иошико-тян? – спросил я. Было непонятно, что это – попытка заманить меня на свою территорию и взять реванш? Или вполне понятное человеческое любопытство и начало большой дружбы бывших соперников, как в сопливых мангах про самураев? Кто такая Кин Иошико – коварная стерва, которая не умеет проигрывать и делает вид, что прогнулась, только затем, чтобы ударить в спину, или прямая и открытая поклонница боевых искусств, которая может перешагнуть через свое собственное «я», в поисках истины. Что будет ждать меня вечером в клубе тхэквондо – засада из старшеклассников с бейсбольными битами или уважительная беседа на равных и реальная тренировка людей, которым интересно все в мире боевых единоборств?
– Это будет удобно. Не переживай. – На короткое мгновение суровое и неприступное лицо Иошико украсила улыбка, даже скорее намек на улыбку. Так, уголками губ.
Глядя на эту улыбку, я решился. Мне чертовски неприятно разочаровываться в людях, и изначально я им доверяю. Есть такое выражение – «доверие нужно заслужить». Так вот, у меня по-другому – недоверие нужно заслужить. Изначально я доверяю людям, и только их поступки, доказывающие обратное, могут заставить меня перестать доверять им. Так и тут. Иошико пока не сделала ничего, что бы заставило меня думать, что она все-таки коварная обольстительница, только и желающая ударить в спину. Наоборот – она нашла в себе силы признать, что, неверно сформулировав условия поединка, проиграла. Понятно, что под формулой «тот, кто стоит – тот и победил, а тот, кто лежит – тот проиграл» она имела в виду совершенно другой расклад, чем, когда я держу ее за ноги и не даю подняться. По всем правилам единоборств (кроме разве что вольной борьбы) это не проигрыш. И сил у нее было достаточно. Она могла бы продолжать бой, наплевав на все эти условности. Но она повела себя достойно и даже смогла обуздать рвущуюся изнутри гордыню. Честно, не знаю, смог бы я сам так поступить в этой ситуации. Когда ты на взводе, адреналин и тестостерон так и хлещут ведрами, когда вот она победа, а противник вдруг заявляет, что ты проиграл по очкам. Обидно. Так выключить свою агрессию и гнев могут не все. Это – школа. Умение владеть собой, которое зачастую важнее чем сила или скорость.