Виталий Абанов – Город Эйч (страница 11)
— Да, конечно. Нет проблем. — "граф" быстро расписался на своей фотографии и протянул ее Сашеньке: — бери.
— А вы и вправду убили Кинг-Конга? — спросила Сашенька, получив фотографию.
— Нет, конечно. — улыбнулся тот и Виктор увидел клыки в рту. Еще не разгримировался, подумал он, почти полчаса прошло, а он еще не снял свои пластиковые клыки…
— А вы правда пьете кровь?
— Ну, только по праздникам. — "граф" подмигнул Виктору.
— А это что? — Сашенька указала на стол. Стакан с красной жидкостью.
— Сегодня — томатный сок. Но обещаю, что в следующий раз я буду пить кровь. Прошу меня извинить, но я жутко занят…
— Спасибо за фото. До свидания. — серьезно сказала Саша и они вышли из фургончика.
— Слушай, доча. — сказал Виктор, едва они подъехали к дому: — Мне нужно отлучиться и…
— Ты же говорил, что сегодня у тебя выходной!
— Да, но есть одно дело. Я скоро вернусь. Передай маме, что я на работе, ладно?
— Ладно. — Сашенька дунула вверх, отбрасывая в сторону непослушный локон: — только не давай себя пристрелить, ладно, папка?
— Обещаю. — он проследил, как она вбежала в дом, развернул машину и вдавил газ.
Через двадцать минут он уже стоял возле фургончика. Он достал из кармана служебное удостоверение и свой старый "Смит-энд-Вессон". "Граф" явно что-то скрывал. Так вздрагивают только преступники. Только те, кто боится возмездия. Или…
Он толкнул дверь и вошел. Никого не было. На столе стоял пустой стакан. Виктор быстро обыскал все вокруг. Ничего необычного, вот только в мусорном пакете лежала пустая полиэтиленовая колба с маркировкой "Городская больница номер два. Кровь для переливания, группа АБ". Он взял стакан и понюхал его. Это был не томатный сок. Виктор хорошо знал этот запах. Слишком хорошо. Запах свежей, запекающейся крови.
— Так-так. — раздался голос сзади. Виктор обернулся.
— Полиция. — сказал он: — ваши документы.
— Что? Ах документы… — "граф" пожал плечами: — документы я потерял. Лет двести-триста назад. И боюсь, что они были бы недействительны, ведь того государства, что выдало мне их давно не существует.
— Что вы прячете здесь? — спросил Виктор, облизнув губы. Что-то было не так. Не так до такой степени, что у него даже волоски на шее встали дыбом, словно у Фила.
— Ничего не прячу.
— А это? — Виктор кивнул на полиэтиленовую бутылку из-под крови.
— А это… мне нужно как-то питаться, молодой человек. Вот вы принадлежите к стражам правосудия в этом городе и неужели вы бы предпочли, чтобы перегрызал глотки вашим гражданам? Уверен что нет. А так это просто бизнес. Я покупаю их в больнице, больница платит донорам. Все довольны.
— Но ты… ты не можешь быть… — Виктор заглянул в глаза графа и осекся. Именно сейчас ему нужно было надавить на курок пистолета, но он не мог пошевелить и пальцем. Эти глаза…
— Да… пожалуй ты можешь быть. — сказал он, опустив пистолет. Что-то говорило ему, что пистолет бесполезен.
— Но почему здесь? Почему- цирк? — спросил он, чувствуя приближение своей смерти.
— Где умный человек прячет лист? В лесу. Где умный человек прячет камень? На морском берегу. А где умный человек спрятал бы монстра? — спросил граф, приближаясь.
— В цирке… — прошептал Виктор Честный детектив третьего класса, чувствуя, как у него холодеют губы: — в парке аттракционов, среди других монстров…
— Теперь ты знаешь это. — сказал граф, остановившись: — Так почему бы тебе не оставить меня в покое?
— Ты отпускаешь меня? Но я…
— Что? Ты выдашь меня властям? — усмехнулся граф. Они помолчали.
— Да. Это будет выглядеть глупо. — признал Виктор. Он представил, как врывается в кабинет к Комову и уверяет того, что в цирке выступает вампир. Чудовище. Людоед. И восемь тысяч инопланетных захватчиков с бластерами. Его даже слушать не станут.
— Но ты уверен, что ты никогда не…
— Нет. Я не убиваю никого. Вот уже лет пятьдесят. Или восемьдесят. Я пью кровь из пластиковых бутылок. В конце концов так проще.
— Хм… да. Ну тогда я пошел. — Виктор спрятал пистолет и удостоверение и весь как-то сгорбился: — И можете не беспокоится… граф. Я не выдам вас. Это все равно, что сказать, что у тебя была встреча с марсианами.
— Как? — улыбнулся граф: — Ты их не разу не видел? Могу познакомить. Они в соседнем павильоне.
Когда он пришел домой Сашенька уже лежала в постели. Но не спала. И Виктор стал читать ей сказку на ночь. В книжке были и сказочные принцессы и злые колдунью и страшные драконы и доблестные герои. В общем в книжке было все.
— А скажи, пап. — спросилаСашенька, после того, как книжка была прочтена и отложена в сторону а Виктор наклонился поцеловать дочку в лобик перед сном: — Скажи, это все неправда?
— Да кто его знает доченька, — честно ответил детектив третьего класса Виктор Честный: — кто ж его теперь разберет.
Мотивация воина
Микки стоял на углу Пятой и Портовой.
У него в кармане было пять тысяч кредиток, а на скуле пламенел свежий синяк. Его костюм был выглажен и отутюжен, а в начищенные ботинки можно было легко глядеться как в зеркало, на безымянном пальце сияли десять каратов, но на душе скребли здоровенные кошки. Напротив, через улицу, наклейщик афиш сдирал с тумбы большой плакат с его портретом, превращая его в бумажные лоскуты.
Микки плюнул себе под ноги и потащился в кабак.
— Эй, да это же Микки! — сказал кто-то ему вслед.
— Здорово ты облажался, парень. — добавили сзади. Микки только зубами скрипнул.
— Какого черта. — сказал он, когда в его бокале плескалось виски на четыре пальца, а рядом уже сидела какая-то смазливая девица: — Стоит тебе один раз проиграть и все сразу запоминают только это. — он выпил и налил снова. Девица смеялась, а потом пришел еще кто-то и Микки выпил за его приход. Этот кто-то сказал, что Микки просто лег, там, на ринге, и что он, на него ни цента не поставит, и Микки провел ему кросс правой в челюсть, а потом долго пинал ногами. Их разняли и опять налили. И снова он выпил. А много позже он потерял счет тому, сколько ему налили и сколько он выпил. А очнулся, когда прижался лбом к холодной поверхности зеркала в туалетной комнате.
— Вы думаете, что я упал. — сказал Микки своему отражению: — Но вы ошибаетесь. Я встану. У меня связи. И вы… — в зеркале отразилась чья-то сутулая фигура и Микки обернулся.
— Пако недоволен. — сказала сутулая фигура: — Ты не вернул деньги.
— А, это ты. — буркнул Микки: — Да верну я их. Потом.
— Сейчас. — в руке у сутулого появилась короткая дубинка и Микки успел бы уйти под удар, а потом снизу в челюсть, и в печень, в солнечной сплетение и снова в челюсть, но дьявольская сила виски замедлила его движения и он увидел только стремительно приближающийся узор, выложенный кафельной плиткой на полу.
— Извините, вы в порядке? — сказала девушка, наклонившись над ним.
— А разве не видно. — сказал Микки: — Я в полном, мать его, порядке… — он выругался и девушка вздрогнула.
— Я, черт меня раздери в самом полном порядке. — сказал Микки, пытаясь встать. Его белый костюм превратился в лохмотья, голова раскалывалась на части, а безымянный палец, откуда Сутулый содрал перстень с десятью каратами, опух и посинел.
— Иначе чего я делаю посреди ночи в этой канаве… — злобно сказал Микки, наконец сев. Ему нужно было выпить и срочно.
— Я все-таки помогу вам. — сказала девушка: — Вы же на ногах не держитесь.
— Ну просто Святая Мария! — сказал Микки. Он был зол и все еще пьян: — А ты чего здесь делаешь в такое время?
— Я работаю. — сказала девушка. Рико по-новому окинул взглядом ее фигуру. Короткая юбочка, легкая курточка, несмотря на то, что на улице прохладно, капроновые колготки и яркая помада.
— Ясно. — сказал Микки: — Хороший конец карьеры. Я валяюсь в канаве на краю дороги с проституткой. — девушка вздрогнула при слове "проститутка", но ничего не сказала.
— А ты наверно новенькая, а? — сказал Микки, которого вдруг немного отпустило: — Недавно, да? Ясно. Слушай, постой-ка… — он принялся обхлопывать себя по карманам. Сутулый забрал не все деньги. Он оставил ему пару сотен — добрый самаритянин…
— Слушай, как тебя зовут? Зара? Нет? Впрочем неважно. Где тут у вас есть ближайший кабак? Мне срочно нужно пропустить рюмочку-другую. Иначе я с ума сойду. Я заплачу… пять кредиток, сойдет?
— Это вон туда, там бар, называется "Толстяк Мо". Я провожу вас, сами не найдете. — девушка взяла его под руку, не так, чтобы повиснуть на ней, как это делали другие, а скорее поддерживая.
Когда они перешагнули через порог "толстяка Мо", Микки протянул ей пятерку.
— Вот. Спасибо.
— Не за что. Будьте осторожны. У нас район такой… всякое бывает. — сказала девушка аккуратно складывая купюру и пряча ее в карман. Микки окинул взглядом помещение. Бар был абсолютно пуст. За стойкой дремал бармен, невероятно толстый мужчина с неприятным шрамом через все лицо.
— До свиданья. — сказала девушка.
— Постой. — вдруг сказал Микки. Его язык стал жить самостоятельной жизнью, выговаривая слова, и проталкивая их сквозь непослушное горло: — Может быть останешься? Посидим.