Виталина Дэн – Ты – Мой Яд (страница 21)
– Не настолько все айс, чтобы оставаться за продолжением, – не мешкая, выдаёт.
– А я не верю… И в то, что ты трахаешься без чувств, ничего не испытывая ко мне.
Не отвечает, перебегает на другую тему.
– Если ты снова когда-нибудь встретишь меня…
– Дай угадаю, – беззлобно перебиваю её на полуслове. – Сделать вид, что не знаю тебя?
– Ты и так меня не знаешь, Дима! – со сталью выделяет моё имя, и меня мгновенно тащит…
Я на уровне восприятия, несмотря на то, что старается замаскировать грубым тоном настоящие эмоции, распознаю в своём имени какую-то обреченность и мельком теплоту.
А она тем временем продолжает:
– Сделай вид, будто никогда не встречались. Не знакомы друг с другом. Оставь меня уже в покое, прошу!
– А если нет? Если я этого не хочу? – ухмыляюсь и нагло заламываю вопросительно бровь. – Или тебе исключительно мажорчиков подавай?
– Тогда тебя ждут печальные последствия. Я больше предупреждать не буду! Мы и так зашли с тобой далеко! – тотчас страх затопил всю зеленую радужку, и я отчего-то поверил этой змее.
Не было больше былой наигранности в её словах.
– Может, ты не будешь ходить кругами, а скажешь все, как есть, и мы с тобой решим, что делать да… – сбиваюсь в тот момент, когда Морозова неслышно матюкнулась и, запрокинув голову назад, с минуту вглядывалась в потолок.
Я молча наблюдал за девчонкой и всей кожей чувствовал, как в ней происходили метаморфозы. Стоило ей опустить голову и скрестить взгляды, ощутил перемену настроения. Она постепенно закрывалась, отгораживалась от меня. В малахитовых глазах все отчетливее зарождалось презрение, яростная ненависть. В этот момент разобрал, что от прежней Леры, которая ещё ночью казалась чуточку открытой и настоящей, ничего не осталось. Один облик. На смену пришел ебанутый образ. Без труда мог сказать, что передо мной опять стоит обыкновенная холодная сука без чувств и эмоций.
– Нас – нет! – с металлическим оттенком в малоприятном бесцветном голосе начала она. – Есть – ты – невидимка! И я – яркая, самодостаточная, успешная личность, вращающаяся в известных кругах! Ты вечно будешь в моей тени, – Морозова недовольно сжимала пухлые губы, и по какой-то причине казалось, что слова застревали в её горле. – Посмотри на меня и на себя. Неужели ты не видишь, что мы с тобой разные?! От тебя за версту несет бедностью! А ты мне нахер на иждивении не сдался! Я никогда не башляла*(платила) бабки за секс, даже будь он хороший.
Я с вытянутым ебалом стоял, как последний утырок, и молчал, пялился ей в глаза, натянуто улыбаясь неестественной застывшей улыбкой. Знал, что со стороны выгляжу бледно, но ей удалось выбить почву у меня из-под ног, уебать со всей мощи мешком по котлу и насильно погрузить меня в прошлое.
– Мне стрёмно! – продолжает невозмутимо втирать на серьезных щах. – От одного твоего вида рядом с собой. От этой обрыгаловки, – пренебрежительным взглядом обводит хату. – Ты хочешь, чтоб я в этой дыре осталась? Прости Господи, плохо думаешь обо мне.
– Ну, тебе же не помешало здесь со мной всю ночь до рассвета трахаться, – оскалившись, сжал зубы до боли и заходил желваками.
– Алкоголь скрасил картинку, – стойко держит марку. – И это… – крыса надменно усмехается мне в глаза. – Я сейчас обо всём говорю, – имея в виду и меня.
– Завали. Пиздеть – не мешки ворочать, Морозова. Что-что, но у тебя это неплохо выходит.
Сука, признаю, больно! Внутри затягиваются жгуты, и в солнечном сплетении кто-то невидимый выжигает дыру. В этот момент так сильно захотелось вскарабкаться на стенку или согнуться напополам и приложить раскрытую ладонь к груди, растереть, избавиться от жжения и забыть эту мразь раз и навсегда. Но я всего лишь морщусь и спокойно говорю ей:
– Уходи.
И девчонка сию секунду готова была рвать когти, желая оказаться где угодно и наверняка с кем-то, только бы не здесь… не со мной.
Дрозд, у тебя совсем, что ли кукуху сорвало, раз ты до конца не раскусил эту тварь…?
– Ключи, – высокомерно парирует мне, но я, пребывая в прострации, не сразу придаю значение её словам, как и тому, что кто-то по ту сторону двери завозился в замке ключом.
Не прошло и секунды, дверь около нас настежь распахивается, и гадина, не медля срывается с места, отталкивая в сторону ударной волной зашедшего в квартиру Руслана с задумчивым выражением лица. Астемиров толком еще не успел ничего сообразить, когда его нагло отшвырнули рукой к стене, расчищая для себя выход и заставляя Беса на время прихуеть.
– Брат? – обескураженно начал он. – Я не вовремя? – мы оба с ним пялились вслед выбежавшей на площадку девчонке. Я – безучастно с мрачным видом, а Рус – недоуменно с нахмуренными бровями. – Пытался со вчерашнего вечера дозвониться до тебя, но ты трубку не брал… – с прожигающим серьезным взглядом повернул голову ко мне и изучающе впился в мои стеклянные неподвижные глаза. – Теперь понимаю почему… – колеблясь, многозначительно протянул и сощурился.
Я, чувствуя себя паршиво, будто выжатый лимон, медленно опустил руки по швам и, развернувшись, молча побрел в спальню. Развалился, сидя на кровати, и, уперев локти в широко разведенные колени, закрыл ладонями морду и надавил на глаза. Принялся приводить в норму остановившееся дыхание, когда Руслан, в коридоре звучно скинув с себя обувь, последовал за мной и, как и я недавно, остановился в проеме дверей.
– Дрозд? – вдруг растерялся Астемиров.
– Я мобилу в тачке забыл… – отозвался пустым хриплым голосом и, убрав руки от застывшей физиономии, безжизненно уставился в одну точку на стене.
В башке крутилось раз за разом только одна мысль – неужели она такая галимая дешёвка?
– Глазам своим не верю… – со стороны раздался короткий смешок, заставляя меня в негодование повернуться к Бешеному. – Чтоо? – осекаясь, разводит он руками. – Это комплимент! Я думаю, что за кипишь! До меня только сейчас дошло. Я же не ошибаюсь, это Морозова сбежала от тебя?! – не констатация, уточняет, словно не верит и пытается разгадать задачу.
– Засунь в очко свои комплименты. Ты во мне телку разглядел, что ли?
– Ладно, не обессудь. Заводишься с пол оборота, – довольно хмыкает и обводит понимающим взглядом комнату и кровать со сбитым постельным бельем, без труда догадываясь, чем тут занимались. – Ты когда в последний раз спал нормально? На тебя страшно смотреть.
Сильно, до белых пятен тру шары, пытаясь избавиться от назойливого в башке голоса девицы.
– Какого хера припёрся? – глухо спрашиваю, пропустив его вопрос мимо ушей.
Стычка с Русланом негласно была замята после того, как Алина на следующее утро обнаружила меня спящего в квартире с приличными следами побоев и кровоподтеками. В тот день, как и сегодня, я проснулся от сильного ощущения, что кто-то неотрывно всматривается в меня, пожирая всего взглядом.
Глава 19
Две недели назад
Из тревожного забытья вывел на поверхность чей-то пристальный со стороны взгляд, а стоило увидеть, кто именно стоит в дверном проеме, тотчас резко подорвался на кровати, но дикая боль в ребрах и в теле заставила глухо замычать и уткнуться носом в окровавленную подушку.
Хоть я вчера и обработал рассеченные участки от ударов на роже, все равно остались следы на постельном графитового цвета белье, а запекшаяся выступившая из ран кровь противно стягивала кожу. Чувствовал, как морда налилась сплошным синяком, и во всем теле отдавала остро режущая боль вкупе с нестерпимым давлением на грудную клетку.
Блядь, неужели все-таки сломано ребро…
– Алин? – сдавленно негромко прохрипел, но мелкая в полном немом оцепенении таращилась долгие мгновения на меня, словно в пустоту. – Ли, пожалуйстааа, – умоляюще попросил, заметив, как она с ужасом в глазах, в которых стояли, словно хрусталь, слезы, еле дышит и смотрит на меня. – Маленькая… – шепчу и, досадно скривившись от нестерпимых внутренних ощущений, встаю с кровати и шагаю к ней.
Я был в одних черных боксерах, потому Алина без проблем могла рассмотреть изувеченное после драки тело с красно-синюшными кровоподтеками. Она испуганно округляет глаза, зажав себе рот ладошкой, когда непроизвольно громко всхлипнула и задрожал подбородок. Глазюки такие огромные, будто в одночасье с ума сошла.
Оказываюсь рядом с ней, и Ли запрокидывает на меня голову, торопливо обозревая с лихорадочным блеском отчаяния в глазах мою разбитую физиономию.
Осторожно подтянул её ближе к подрагивающему торсу, чувствуя на себе ужасно жуткую боль малявки даже сильнее, чем свою.
– Алин… – крепче перехватываю её в руках. – Человек такая тварь, ко всему быстро адаптируется. Мне не впервой. Я привыкший. Вот увидишь, скоро все пройдет.
Она взвыла навзрыд, будто её внутренний мир раскололся на части. Громко, отчаянно, горько. Так, что у самого сердце, споткнувшись, сделало кульбит и провалилось в пятки, разбиваясь вдребезги, а шум битого стекла, не прекращая барабанил по перепонкам.
– За чтооо? – сипит и так растроганно плачет, содрогаясь всем телом. – Миииитенька… Мииииилый моо…оой. За что жее тааак, – заикаясь, выпускает крик боли наружу.