Виталина Дэн – Ты – Мой Яд (страница 20)
– Лер… – начинал беситься. – Ты глупости сейчас говоришь. Расслабься и просто кайфуй, – в полудиком порыве схватил за волосы и повернул её голову на себя. – Ты – пиздатая, – с твёрдостью заключаю ей в глаза. – Сейчас, вот в этот момент, мне хорошо с тобой. Мне так охуенно, как никогда, ни с одной. Улавливаешь?
Воздуха не хватало, чтоб сейчас ковыряться в её башке. Выхожу до конца и погружаю обратно эрегированный орган .
– Что за лирику ты гонишь?! – скривилась и попыталась меня оттолкнуть, но я резко поменял наши положения и, завалившись набок, оказался у неё за спиной.
– Не лирика – правда!
Она меня возбуждала. Я дурел от неё и чувствовал острую страсть, упирающуюся лезвием мне в горло. Неосторожный шаг – и мертвец.
– Заткнись, а… – злится.
– Ты сегодня в ударе! – схватил пятерней за подбородок и, повернув к себе, всматривался в зрачки. – Я надеюсь, ты только алкоголь употребляла?
– Надейся, сколько тебе влезет. Мне-то что?
Просунул левую руку под ней, прикасаясь к голому теплому лобку, а второй правой принялся массировать нежные складки и легонько бить ладонью по половым губам.
Серьёзно всматриваясь в меня, не уводит от меня своих глаз, а я, не разрывая наш контакт, облизываю и кусаю ободок маленького уха. Мы лежали боком, и мои руки, которые покоились на её вмиг увлажнившейся промежности, плетью обвили хрупкую талию. Девчонка задышала часто, грудь ходуном и ноги дрожат.
– Зачем мне сопротивляешься? Мне даже на точки твои давить не нужно, чтоб ты потекла и кончала. Давай, – подтолкнул, приказывая, чувствуя, как трясёт всю в предоргазменной судороге.
Двумя средними пальцами вбивался в сокращающееся влагалище, а второй пощипывал выпирающие пики возбужденных сосков. Дразнил рукой, игрался с ними кончиком языка и тыкался членом меж одинаковых упругих половинок жопы в тугое кольцо сфинктера, когда чертовка резко замерла, а вскоре надрывно застонала. От пиздатого вида вообще не хотел выпускать эту дрянь из своих рук. Только и думал, как стояком между сисек, меж мокрых складок и аппетитных трясущихся булок. Столько всего хочу, а ночь, как назло, подходила уже к концу.
– Ты и впрямь животное, – хохотнула и с громким возгласом перекатилась от меня набок, сворачиваясь на полу калачиком, все еще подрагивая после оргазма.
Не сильно разобрал брошенные слова. Вскинул на неё тягостный прищуренный взгляд и, поднявшись, резко, с легкостью подхватил девицу на руки.
– Пошли в душ… – буркнул и с шумом вдохнул возле её уха наш смешанный запах потных от секса разгоряченных тел.
Женский возглас потонул в требовательном поцелуе, когда по пути в ванную набросился в коридоре на стерву, лихорадочно стаскивая с нас одежду.
Обессиленные, упали на кровать после контрастного душа и десятиминутного очередного забега, где нагнул раком, с агрессией натянув на член, после того, как вновь упомянула про встречу на дороге.
У меня сердце на запредельных оборотах часто бьется в глотке, перекрывая кислород.
Мы оба с ней лежали на животе. Я задумчиво смотрел на неё, она – отвернутая от меня к окну, откуда лунный свет лился на женское изящное без изъянов тело. Ощущал, как моё собственное наполняет приятная невесомость, и ленивая нега разжижала взбудораженную кровь. Осознавал, что впервые за долгие годы для меня не имело значения, какой сейчас год, день недели или сколько времени. Я начинал бредить мыслями о ней, рядом с ней и гадал, какого хрена она видит мир в чёрном свете.
– Лера? – в тишине раздался мой вкрадчивый серьёзный голос.
Не отвечает. Решил, что уснула. Провел невесомо подушечками пальцев по голой коже в районе выпирающих рёбер, и она тотчас конвульсивно дергается от щекотки, но так и не стала поворачиваться ко мне.
– Расскажи мне, кто разруливает твои пакости? Кто ты?
Какое-то время в квартире витала гробовая тишина, пока она о чём-то усердно размышляла, но вскоре всё-таки повернула голову ко мне.
Руки девчонки были закинуты вверх на подушку, а волосы красивой россыпью укрывали выгнутую дугой голую с выпирающим позвонком спину и округлые твердые ягодицы.
– Почему все лавры достаются тебе? – смерив меня внимательным взглядом, без тени насмешки поинтересовалась.
– О чём ты? – непонимающе свел брови на переносице.
– Ну, тебе я насасывать должна, а ты в ответ даже не ведёшься… – хрипло усмехнулась, но глаза оставались мрачными. Вспомнив сегодняшнюю сцену перед душем в коридоре, когда обрабатывала языком мой член, ждала пояснения на свой вопрос.
– Потому что ты хуево себя ведёшь.
– А ты наказываешь сексом?
– А почему бы и нет?
– А может все же ты по этой части нулевой? Я правильно понимаю, что ты никогда никому…
– Лера-а! – с нажимом, чтоб вовремя остановилась. – Я совсем о другом тебя спросил!
И сумасшедшая девчонка без перехода срывающимся стальным тоном резко начала говорить. Я даже как-то опешил от такой реакции, от быстрой смены разговора. Это было неожиданно. Хоть и выпытывал у нее информацию, совсем не думал, что так быстро согласится дать мне ответ. Завуалированный, но ответ…
– Мороз… Мороз! – с первых строк вела к чему-то. – Великолепен он, и властен, и могуч! Своим веленьем даровал и правил. Заиндевело все, и даже солнца луч. Узор хрустальный в окнах не расплавил. Преображал пространство, как хотел. Так ненавидел серость и унылость! Дворец хрустальный, ледяной предел. Былинке каждой даровал он милость. А нас щипал за щеки, все сердясь. Испытывал на прочность и терпенье. Задумал будто превратить и нас в такое же хрустальное творенье, – выговаривает беззвучно.
– И? Что это значит? – недоуменно вскинул брови, улыбнувшись.
– Ничего! Спи…
Отвернулась, а я, когда одной рукой подтянул несносную девчонку и вплотную прижал к своей груди, укрыл нас одеялом. Впервые за сегодня уловил, как она расслабилась в моих объятиях, проваливаясь в глубокий сон, пока я с прищуренным взглядом вдыхал запах на её шее и вспоминал каждое слово стихотворения.
Глава 18
Меня резко выбросило из сна, когда я сквозь дрёму ощутил в области груди внезапно накатившее чувство тревоги, которое вызвало в теле внутреннюю дрожь, прилив холода и ощущение режущего комка в горле. До того, как оказался в семье у Астемировых, подобные эмоции меня с малых лет неустанно преследовали. Собственная чуйка с годами крепла и до этого времени очень редко когда подводила. Даже в бессознательном состоянии тревожный маячок в башке загорался красным, сигнализируя о надвигающейся опасности. Поэтому с усилием я размыкаю сомкнутые, отекшие ото сна веки и, лёжа на кровати, мне потребовалось пара секунд, чтоб прийти в себя и уловить возню в коридоре с еле различимым слабым отчаянным рыком девчонки.
– Чёрт! Чёрт бы тебя драл во все щели, ну, где же?!
Оторвал голову от подушки, а следом поднялся голый во весь рост. Обнаружил валяющиеся на полу возле кровати спортивные черные шорты до колен и отправился на поиски беснующейся с утра пораньше Морозовой. Девица, как безумная, курсировала по квартире, перебегая из гостиной через коридор в ванную и обратно, собирая свои шмотки, при этом вовсе не обращая внимания на меня сонного, когда я замер в дверном проходе в комнату и завязывал тесемки на бедрах.
– У кого-то пожар? – недоуменно осведомился хриплым глухим голосом и привалился плечом к косяку. – Или ты хотела слинять и не попрощаться? – зевнул и скрестил руки на груди.
– Ты бы это пережил, – безразлично холодным тоном огрызнулась, искоса мазнув взглядом по мне.
А вот всё же в блестящих изумрудных глазах невольно успел прочесть проскользнувшую вихрем скрытую претензию.
– Если ты намекаешь сейчас мне про клуб, то я тогда сильно опаздывал на работу, – продолжал сосредоточенно следить за свирепым чудовищем с дьявольским блеском в глазах и смазливым личиком.
– На работу? – в моменте резко затормозила и, прищурившись, через плечо обернулась в мою сторону.
Утвердительно коротко кивнул, а она вдогонку иронично тихо рассмеялась, намекая без слов всем видом, какое я ничтожество и верчусь, как жалкий уж на сковородке.
– Ты так сильно спешил чинить колёсики на машинах? – презрительным острым взором обводит мое лицо и наклоняет голову к левому плечу, словно она знала, что в тот день с утра меня не было на СТО.
– Нет. У меня помимо автосервиса есть и другая работа. Основная, – равнодушно уточнил, поскольку я видел, что ей мои объяснения до одного места, всё, что бы ни сказал – не поверит ни единому слову.
Между нами вновь выстраивалась непробиваемая стена.
– Слушай? – с сарказмом хмыкает. – Плевать я хотела, куда ты там свалил. И нет, я ни на что не намекаю. Мы с тобой в ту ночь вроде договорились, что нас с тобой ничего не связывает. Встретились, почикались и разбежались.
С шумом и явным раздражением на её бестолковую речь протяжно выдыхаю, рукой грубо растирая помятую рожу.
– Лер, останься. Я этого правда хочу, – пропустив мимо ушей болтовню девчонки, выпрямился, когда она, полностью одевшись, гордо прошла мимо меня к входной двери.
– Ты хочешь? – язвительно.
– Да! – делаю шаг к ней, пока она застегивает на ноге ботфорты.
– А чего я хочу, тебе не интересно? – стерва холодной интонацией своего тенора заставляет остановиться напротив неё.
– Ты сама не знаешь. Говоришь одно, на деле обстоит всё иначе. Поэтому не вижу смысла спрашивать тебя о чём-то.