Виталина Дэн – Бесчувственные (страница 2)

Нам, уличным бродяжкам, часто приходится играть. Прикидываться дурочками, идиотами и несчастными. Давить на жалость, отыскивать больное место людей и давить. Давить и насмехаться над ними. Над этими доверчивыми идиотами, которые мнят себя богами, задирают нос кверху, если подадут милостыню или кинут пару слов, полных сожаления.

Оооо… как я любила таких жалостливых. Которые хотят пожалеть, но их хватает от силы на десять минут. Тех, у которых найдешь нужную точку, на которую нужно давить, и наблюдаешь, как они на глазах начинают ломаться. Я впитывала в себя эти ощущения. Гордилась собой, когда видела, как по незнакомому лицу текут теплые слезы. Люди – глупые существа…

– Кто это тут у нас? Привет. Че не заходишь? – услышала сбоку до боли знакомый голос.

Ризван. Местный сутенер. Повернулась к нему и без тени улыбки глянула на высокого брюнета. Черная рваная челка упала на глаза. Шоколадные глаза блестят. И я не хотела никогда знать, что это за блеск. Он всегда менялся при виде меня. При виде баб. Но со мной было что-то другое, и от этого холодок струился по жилам. Я ненавидела излишнее к себе внимание. А он – он всегда ошивался рядом. Всегда хотел затащить к себе. Не на работу, не к девочкам. Отчего-то казалось – к нему… для него. Но хер, обломится. Я не опущусь никогда до такого. Лучше спать в приемнике на вонючих матрасах с бомжами.

А кто ты, Чича? Ты одна из них! Никто! Такая же, как и они, ничем не лучше.

– Привет. Дышу свежим воздухом, – безэмоционально ответила на его вопрос.

Нагло прошлась по нему взглядом и мгновенно услышала очередную херню:

– И как? Подхожу тебе? Под твои рамки.

Вопрос был задан серьезно. Нравлюсь ему, давно. И что они такого находят? Шара и близко не стоял с Ризой. Этот хорош собой, и деньги у него всегда имеются, и довольно немалые.

Я каждый день на улице отвоевывала свое место. Каждый день на улице кто-то прибавлялся. Будь то бабы, они сразу шли к Ризвану. Самые тупые, ищущие самые легкие пути, присоединялись к нему. Он не только зарабатывал на девчонках, но и парням давал наводку на мажоров. И от этого имел нехилый процент. Один болтливый как-то на радостях проговорился, заполучив крупную сумму денег.

– Риз, че хочешь? Че надо? – посмотрела исподлобья.

Никто не смел с ним так разговаривать. Я одна. И каждый раз я ждала от него ответки, отдачи в разы хуже. Подозревала, что когда-то ему надоест, и он возьмет силой. До сих пор подозреваю. Поэтому и желала избавиться от ненужной девственности. К херам она мне?

– Я шучу. Расслабься, – улыбается уголками губ, но глаза отнюдь не добрые. Он бы и тут меня не прочь нагнуть.

Если кто-то посягал на меня или на мое – заработанное, или мою вещь, или, не дай боже, нож – то я дралась. Дралась не на жизнь, а на смерть. Зная, что это может быть моя последняя схватка. Может от нее зависеть многое. Готова всегда перегрызть или разорвать любому глотку. Закон улицы: либо ты, либо тебя. Все очень просто, и я каждый день следовала этому правилу. Поэтому мало кто меня трогал. А если появлялись зарвавшиеся новенькие, то их быстро просвещали, кто есть кто.

– Ладно. Я пошла, – хотела развернуться, но меня жестко схватили за руку.

Молниеносно развернулась к нему и посмотрела яростно в глаза. Уже потянулась за ножом в карман, но Риз резко поднял руки в сдающемся жесте.

– Чич, не жести. Я ничего плохого не хотел. Сильно хреново? Щеки совсем впали. Давай дам денег? Купишь нормальной жрачки.

Расслабилась и оттянула руку от кармана. Он заметил этот жест, и темные глаза блеснули восхищением.

Усмехнулась, всем видом показывая, что думаю о его подачках. Распознав ответ в моих глазах и по моей хари, недовольно поджал губы.

– Ты только себе хуже делаешь! Как знаешь, – порывисто развернулся и размашистым шагом покинул меня.

А я не теряя больше времени, отправилась в подземку.

***

– Сука-а-а! – пнула шапку с железными копейками.

За весь день пятьдесят рублей? Пятьдесят?! Что это, черт возьми? Смотрела, как рубли катятся по полу, крутятся пару секунд и валятся на холодный мрамор. Оглядела с ненавистью мимо проходящих дипломатов и дамочек, у которых наверняка в кошельке имелась пара купюр.

Нет! Не вздумай! Тебе не нужны проблемы с ментами.

Протяжно вздохнула и двинулась на выход из метро. Куда? Куда податься? Я не строила планов на будущее. Таким, как мы – нельзя. В итоге будет больно ударяться о землю. Я жила по понятному себе распорядку. Жила одним днем. Каждый день старалась прожить и не сдохнуть где-то под забором.

Остановилась около ограды, ограждающего пешеходную площадку от реки Обь. Наклонилась над невысоким забором. Схватилась дрожащими пальцами за холодный кусок металла и зажмурила глаза. Тело начало сотрясать в лихорадке, перед глазами черные точки, а кончики пальцев начали неметь. Распахнула глаза и глубоко задышала, стараясь погасить рефлекс тошноты.

– Сейчас… сейчас, должно пройти, – прошептала в тишину, смотря на струящийся изо рта пар.

Шмыгнула носом и потерла устало переносицу, чувствуя, как начали трястись ноги. Ничего, и это пройдет. Но спустя секунды резко подалась вперед и начала фонтанам извергать из себя содержимое. А там ничего нет. Одна вода с белой пеной.

Отплевываясь, вернулась в исходное положение. Задумавшись, направила взгляд на воду. Зажмурила глаза и вытерла рукавом пальто грязный рот. Почувствовала, как глаза начинают слезиться, а в носу защипало. Надавила со злостью на глазные яблоки, жестко стирая, давя, будто хотела выдавить глаза, чтоб вытекли. Нет. Не пророню ни слезинки.

Решив окончательно, развернулась и побрела к Анвару на рынок. Другого выхода нет. Иначе я загнусь от голода. Придется потерпеть. Жрать захочется, и не то сделаешь. Перегрызешь глотку любому за кусок хлеба.

***

– Ой-й. Мой красивый пришла! Надумала, ламази агджик*, – маленькие глазки на выкате сверкнули и улыбка расползлась на одутловатом лице.

Посмотрела в сторону, последний раз обдумывая, но услышала дразнящее:

– Фрукты, овощи сегодня утром привозили! Вкусно, свежий! М-м-мм… – и губами причмокивает.

Сука, видит, что готова уже руку себе по локоть отгрызть. Заметил, что сдалась, и сальная улыбка растянулась до ушей, показывая темные, гнилые зубы. Тошнота снова подкатила к горлу, но старалась удержать все в себе, иначе не видать мне его «вкусно, свежий» фруктов.

– Ламази, ты знаешь какой оплата, – и косит глаза в подсобное помещение.

Запрокинула голову, смотря на затянутое серое небо. Ну что? Сегодня я даюсь всем ублюдкам! Праздник у них, что ли?

– Пошли! – не дожидаясь его, пошла в указанное ранее место.

Зашла в небольшую комнатку, от силы в ней пять квадратных метров. Сняла пальто и наклонилась к берцам. Медленно расшнуровывала обувь, лихорадочно моля, чтобы этот идиот передумал и просто дал немного еды, но он молчал. Нависал практически надо мной и громко дышал мне в затылок.

Скрипнула зубами. Ну что, Чича? Откроешь еще для себя новые грани!

Разделась догола и повернулась к нему. Склонила голову набок и широко улыбнулась, при этом разводя в стороны руки. Посмотрел с опаской на меня. Глаза горят уже знакомым предвкушением. Да, знал бы Риза, чем я сейчас занимаюсь. Посмеялся. И вправду, дура, могла бы хотя бы с симпатичным парнем, да и денег срубить, а не просто за жрачку.

– Долго будешь смотреть? Я и передумать могу! Бу! – на последней фразе резко к нему наклонилась и громко издала звук.

Подпрыгнул, не ожидая от меня ничего такого. Быстро закивал головой и начал расстегивать штаны. Медленно закрыла глаза и приготовилась ждать окончания самой невыносимой пытки.

Когда открыла, увидела, что уже вытащил свой вялый маленький член и старается дрочить его. Теребит его нервно в желании, чтобы встал. Его толком даже и не видно из-под обвисшего пуза.

– Извини, друг, – глядя на все это, не смогла промолчать. – Не я тебе нужна, – хохотнула издевательски, чем выбесила его еще больше.

– Сделай тоже. Не стоять просто так. Потрогать себя!

Ух ты, как разошелся. Ну, давай посмотрим, на что ты способен.

Притронулась к груди, слегка проводя по ней пальцами. Зажала между двух пальцев сосок и потерла, а у этой лягушки рот приоткрылся, и слюна стекает по подбородку.

Фу, мразь!

– Даще, даще… – нихера непонятно из-за его акцента. Раньше не блистал талантом, а из-за возбуждения так вообще стукнулся башкой и забыл его.

Повела рукой по животу к расщелине между ног, но, не успев еще до нее добраться, как увидела, что он затрясся в судорогах и закряхтел, повизгивая.

Господи, что за мужики? Что Шара, что вот этот брюзга…

– Айо, айо, лав*. Ааааа! – и мелкой струей брызнула сперма.

– Попробуй хоть каплю на меня пролить! – прорычала сквозь зубы.

Еще не хватало, чтобы его кончина на мне оказалась.

Быстро за секунды напялила на себя одежду и выбежала к его прилавку, пока он приводил себя в порядок. Накидала себе жратвы в пакет и увидела орехи. Грецкие. Мои любимые. В коробке, орешек к орешку, крупные, красивые. Сглотнула и потянулась за ними, но тут же услышала окрик со стороны:

– Эй-й-й, куда-а? Это уже другой плата! – смотрит, пидор, масляно.

Да я лучше сдохну, чем под тебя лягу. Лучше с голода помирать, чем под такого. Никогда не дам даже пальцем себя коснуться.

Уверенно показала ему средний палец и пошла в сторону метро. Вытащила из шуршащего пакета помидор и, не стесняясь, начала есть.