Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 82)

Прекрасно.

Просто идеально.

Он сидел у окна с таким лицом, будто вчерашнего вечера вообще не существовало. И если бы Ждана не помнила слишком хорошо, как его рука лежала на ее талии, как он целовал ее и как потом стоял у выхода, она бы решила, что все ей просто приснилось по пьяни.

Солнцев посмотрел на них обоих и сцепил пальцы на столе.

— Итак, дети мои. Мне уже доложили, что обычные методы не работают.

— Обычные? — переспросила Ждана. — Вы называете обычными мою многоуровневую стратегию?

— Я называю ее впечатляющей, но бесполезной, — любезно ответил босс. — Потому что наш дорогой Амаль способен работать даже на корпоративе, под музыку, с бокалом и в окружении пьяного маркетинга.

— Это был не отдых, — спокойно сказал Амаль.

— Вот именно, — кивнул Солнцев. — Поэтому я принял решение.

Ждана напряглась.

— Какое?

— Если я все-таки отправляю его в отпуск, то едешь с ним ты.

В кабинете повисла пауза.

— Что? — переспросила Ждана.

— Что слышала. Потому что иначе это будут не просто красивые слова и путевка в почте, а обычный перенос рабочего места к морю. Он будет работать прямо с шезлонга, с пирса, из номера, из лобби, из столовой и, если понадобится, из бассейна.

— Не драматизируй, — негромко сказал Амаль.

Солнцев даже не посмотрел на него.

— Я знаю тебя двадцать лет. Я недостаточно драматизирую.

Ждана перевела взгляд с одного на другого.

— Подождите. То есть вы сейчас хотите сказать, что я должна ехать с ним? В отпуск? Настоящий?

— Да.

— Вдвоем?

— А ты предпочитаешь взять с собой еще и Володю? — уточнил Солнцев.

— Нет, но—

— Тогда прекрасно.

Ждана молчала.

Перспектива вспыхнула перед ней сразу во всей своей сомнительной красе: она, Амаль, отпуск, другой город, возможно, море, возможно, озеро, возможно, полное разрушение ее нервной системы. И при этом — ни офиса, ни людей, ни возможности спрятаться за рабочими делами.

Это выглядело страшно.

Это выглядело безумно.

И, что хуже всего, это выглядело как шанс.

Она медленно выдохнула.

Потом посмотрела на Амаля.

Тот не сводил с нее глаз.

Спокойный, собранный и невыносимый.

А еще слишком внимательный.

— Ну? — спросил Солнцев.

Ждана еще несколько секунд прикидывала перспективы. Потом кивнула.

— По рукам.

Сначала выяснилось, что опрос о профилактике выгорания, который Володя с таким пафосом встроил в его рабочую систему, Амаль даже не открыл. Просто закрыл всплывающее окно с той скоростью, с которой человек обычно избавляется от назойливого комара. Будто организм у него был не человеческий, а собранный из чистой, холодной ненависти к HR.

Потом, проходя мимо его кабинета, Ждана заметила, что деревянной рыбки на столе больше нет. Как не было и миниатюрного сочинского шезлонга. Внутри у нее неприятно екнуло — будто кто-то молча вынес приговор всем ее стараниям. Но когда она зашла к Свете за подписью, то увидела оба трофея в шкафу у Амаля: аккуратно убранные на верхнюю полку, рядом с папками по подрядчикам. Не выбросил. Просто спрятал. Как будто говорил: «Я все вижу. Но правила игры устанавливаю я».

Это раздражало даже сильнее, чем если бы он демонстративно отправил все в мусор.

Хвойное саше обнаружилось у секретарши генерального. Света сидела над таблицами, вдыхала аромат с таким блаженным лицом, будто ей лично прислали кусочек настоящего Нового года, и сказала:

— Ждан, ты не поверишь, какое оно чудесное. Кто-то из ваших дарил?

Ждана молча посмотрела на саше. Потом на Свету. Потом снова на саше.

— Да, — ответила она с достоинством. — Кто-то из наших.

А самое страшное ждало ее ближе к обеду.

Когда Амаль ушел на совещание, Ждана под надуманным предлогом снова заглянула в его кабинет и увидела на буклете с санаториями быстрые рабочие записи, сделанные прямо поверх фотографий озера и пирса. На развороте, где предполагалось мирно наслаждаться видом сосен и тумана, крупно было написано: «созвон с подрядчиком — 15:30». Ниже — «проверить архитектуру модуля». А сбоку, на полях, прямо рядом с фразой «лечебные прогулки у воды», коротко и беспощадно: «срочно добить аналитику до пятницы».

Ждана стояла над этим буклетом и чувствовала, как внутри у нее с хрустом ломается что-то очень важное и профессионально светлое.

— Скотина, — сказала она с горечью. — Какая же ты трудолюбивая, непробиваемая скотина.

— Это вы мне? — раздалось от двери.

Ждана резко выпрямилась и обернулась.

Амаль стоял на пороге с папкой под мышкой, в темной рубашке с закатанными рукавами, и смотрел на нее без всякого удивления. В последнее время он вообще начал вести себя так, будто заранее предполагал, где именно и в какой степени она будет портить ему жизнь.

— Это я в пространство, — сухо ответила Ждана. — Хотя вы тоже можете принять на свой счет.

Он прошел внутрь, положил папку на стол и мельком взглянул на буклет.

— Полезная бумага. Хорошо пишет.

— Это был туристический материал.

— Теперь это еще и рабочий.

— Вы безнадежны.

— Нет, — возразил он. — Просто у меня есть дела.

— У всех есть дела. Но не все умудряются превратить в рабочую поверхность даже санаторный буклет.

Амаль посмотрел на нее с той раздражающе спокойной внимательностью, от которой Ждане всякий раз хотелось либо сказать гадость, либо зачем-то поправить волосы.

— Вас это задевает?

— Меня это оскорбляет как профессионала.

— Тогда вам стоит расширить арсенал.

— Не переживайте, — сказала Ждана с мрачной вежливостью. — Я уже думаю над этим.