Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 81)

Она хмыкнула и вдруг почувствовала такую глупую, пьяную обиду, что захотелось то ли расплакаться, то ли сделать что-то совсем безумное.

Ждана оттолкнулась от стола, подошла к нему почти вплотную и, глядя снизу вверх, сказала:

— Ладно.

— Что именно ладно?

— Давайте я вас расслаблю так, как вам нравится.

На этих словах у него изменилось лицо. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы Ждана в своем состоянии поняла: попала.

— Ждана, — произнес он очень спокойно. Слишком спокойно. — Вы сейчас не в том состоянии, чтобы—

— В каком надо, — перебила она. — Вы же все равно по-человечески не умеете. Так давайте по-вашему.

Она сама потянулась первой.

Наверное, если бы он отстранил ее сразу, на этом все бы и закончилось. Она бы, может быть, даже сохранила остатки гордости. Но Амаль не отстранил.

Он лишь резко выдохнул, когда ее ладони легли ему на грудь, а в следующую секунду уже сам перехватил ее за талию и поцеловал.

Ждана ответила с такой жадностью, будто весь вечер только этого и ждала, только себе не признавалась. В поцелуе было слишком много накопленного раздражения, слишком много спорных, колючих разговоров, слишком много того, что они оба уже не могли не замечать.

Она целовала его зло, упрямо, почти с вызовом. Пальцы сами скользнули к вороту его рубашки, расстегнули одну пуговицу, вторую. Амаль что-то тихо сказал ей в губы, но Ждана не разобрала ни слова — она целовала его шею, подбородок, снова губы и чувствовала, как от его рук на талии и спине ее бросает то в жар, то в дрожь.

Он вдруг прижал ее к столу бедрами, и от этого движения у Жданы внутри все сладко и страшно сжалось.

— Вы же ненавидите контроль, — шепнула она, тяжело дыша.

— Только чужой, — ответил он.

Она даже в таком состоянии успела усмехнуться.

— Самовлюбленный.

— Пьяная.

— И все равно пришла к вам.

— Вот это меня и тревожит.

Но тревожился он как-то неубедительно. Особенно в тот момент, когда его ладонь скользнула выше по ее боку, задержалась на ребрах, а потом накрыла грудь поверх тонкой ткани платья.

Ждана резко вдохнула.

Мир качнулся. Сначала совсем чуть-чуть. Потом сильнее.

Тело, которое еще секунду назад горело и тянулось к нему, вдруг предательски вспомнило про коктейли, шампанское, нервное напряжение и все, что она так старательно в себя вливала, чтобы не чувствовать досаду.

Тошнота подступила мгновенно.

— Нет, — выдохнула она, отстраняясь. — Нет-нет-нет

Амаль отпустил ее сразу.

— Что—

Ждана зажала рот ладонью и пулей вылетела из кабинета.

До туалета она добежала каким-то чудом. И там, склонившись над раковиной, с ненавистью к себе, к алкоголю, к корпоративам, к трудовому кодексу и лично к Амалю Алиеву, долго и очень некрасиво приходила в себя.

Когда дверь открылась, она сначала решила, что это конец ее репутации.

Но это оказалась Катя.

— О господи, — сказала она, мгновенно оценив и лицо Жданы, и размазанную помаду, и общий вид женщины, которая только что пережила одновременно романтический провал и физиологическое предательство. — Ну конечно.

Ждана выпрямилась, открыла воду и мрачно уставилась в зеркало.

— Я не хочу это обсуждать.

— А я хочу. Но вижу, что не время.

Катя молча достала из сумки салфетки, собрала ей волосы, подала воду и, когда Ждана уже смогла стоять более-менее ровно, сказала:

— Такси вызову я. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы героически добираться самостоятельно.

— Спасибо.

— Ты с ним целовалась?

Ждана закрыла глаза.

— Катя.

— Поняла. Значит, целовалась.

Через несколько минут они уже шли к выходу. Ждана куталась в пиджак, который Катя неизвестно где для нее раздобыла, и чувствовала себя одновременно пустой, несчастной и ужасно злой на весь мир.

У дверей бизнес-центра она подняла глаза — и увидела Амаля.

Он стоял чуть в стороне, у колонны, с тем самым непроницаемым лицом, которое выводило ее из себя с первого дня. Только теперь она слишком хорошо знала, что это лицо ничего не значит. Потому что он не ушел. Не вернулся к работе. Не сделал вид, что все это ее личный позор, к которому он не имеет отношения.

Он просто стоял и следил, чтобы с ней все было в порядке.

Катя тоже его заметила и очень тихо присвистнула.

— Ну хоть совесть у мужика есть.

— Не начинай, — пробормотала Ждана.

Когда подъехало такси, Амаль подошел ближе.

— Доедете? — спросил он у Кати, будто Ждана в этот момент была не совсем в состоянии отвечать за себя, и это почему-то раздражало и одновременно трогало сильнее, чем следовало.

— Доедет, — ответила Катя. — Но завтра вы оба ведете себя так, будто я слепая и глухая.

— С этим не ко мне, — сухо сказал Амаль.

Ждана, уже держась за ручку двери, посмотрела на него.

— Ненавижу тебя, — сказала она с остатками пьяной искренности.

— Неправда.

— И это тоже ненавижу.

На секунду ей показалось, что он сейчас улыбнется. Но нет. Он только открыл ей дверь машины и сказал:

— Завтра поговорим.

На следующий день говорить пришлось не только с ним.

Ближе к обеду Ждану вызвал к себе Солнцев.

Судя по выражению лица Кати, новости могли быть либо очень плохими, либо очень интересными. В случае с ее жизнью это обычно было одно и то же.

Ждана вошла в кабинет босса, села и сразу увидела, что Амаль уже там.