Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 20)

— Только с теми, кто добровольно доводит себя до выгорания.

— У меня нет выгорания.

— Конечно. У вас просто лицо человека, который однажды задушит кого-нибудь на совещании. Или выбросит принтер в окно.

На этот раз уголок его рта все-таки дрогнул.

— Принтер было бы за что, — негромко ответил он.

Ждана не удержалась и фыркнула.

— Вот, видите, — сказала она торжествующе. — Процесс пошел.

— Какой именно?

— Очеловечивание.

Он вошел в кабинет, положил папку на стол и повернулся к ней. Лишь мельком замечая фигурку шезлонга на углу стола.

— Ждана Витальевна, я ценю вашу заботу. Но у меня действительно нет времени на отпуск.

— А на выгорание время есть?

— На него тоже нет.

— Это не так работает. Либо отпуск, либо выгорание.

— Пока вы не пришли, у меня все отлично работало.

— Я не буду ждать, пока вы сломаетесь. Помогу заранее.

Он посмотрел на нее прямо — уже без рабочей отстраненности. Взгляд стал неожиданно личным.

— Вы считаете себя очень убедительной?

— А вы считаете, что сможете отбиться от меня?

— Считаю.

— Проверим, — тихо ответила она и вышла, оставив ему сочинский пляж, стикер и странное чувство, которое он не смог бы назвать иначе как раздражающее удовольствие.ва 2

— Это не мягкое воздействие. Это кадровый терроризм, пусть и в маскировке пляжных тапочек.

— Неправда, — спокойно ответила Ждана. — Терроризм подразумевает отсутствие предупреждения. А у меня все очень деликатно и с любовью.

Володя скептически приподнял бровь.

— И третий пункт у тебя: «Создать вокруг объекта атмосферу неизбежного краха и моральной обреченности».

— Ну да, чтобы он понял: проще отправиться в отпуск, чем дальше просиживать свой прекрасный зад в кожаном кресле.

Володя тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.

— Ждана, этот человек в прошлом месяце за одну ночь переписал половину архитектуры модуля и утром пришел на совещание бодрее меня после отпуска. Ты уверена, что хочешь с ним играть в эти игры?

— Именно поэтому, — ответила она с легкой улыбкой. — Слабых ломать скучно.

Она придвинула к нему лист со списком.

— Смотри. Во-первых, я мягко усилю поток отпускной рекламы вокруг его рабочего места. Через общие сервисы, корпоративный VPN, ну и ночью зайду в его кабинет — пару тегов на роутере поменяю. Вуаля: у него весь браузер будет забит морем.

— Слово «мягко» ты точно правильно использовала? — устало произнес Володя.

Ждана недовольно посмотрела на него — и он тут же сжал губы в тугую линию. С этой женщиной шутки плохи.

— Еще как мягко.

— Ты чудовище, — Володя смотрел на нее со смесью восхищения и ужаса.

— Второе. Меняю фон в переговорке на что-то умиротворяющее. Горы, озеро, лодка с рыбаком в тумане. Главное — чтобы даже у самого упертого человека на секунду мелькнула мысль: «А может, ну его»

— То есть ты хочешь, чтобы начальник разработки во время архитектурного созвона любовался сельским пейзажем за своей спиной?

— Если там хороший клев — почему нет?

Володя покачал головой. Как же хорошо, что он однажды сдался и стал уходить в отпуск вовремя.

— Как ты это объединяешь?

— Что объединяю? — непонятливо спросила Ждана, с каплей безумия пробегаясь глазами по своему плану.

— Ты можешь разрушать чужую психику и при этом оставаться милой.

— Нууу Это мой главный талант, за это и держат.

— А от меня какая помощь требуется?

Ждана перевернула страницу.

— Технически безупречный, но максимально раздражающий всплывающий опрос о профилактике выгорания. Чтобы выскакивал именно тогда, когда Амаль меньше всего этого ждет. Вопросы примерно такие: «Когда вы в последний раз отдыхали по-настоящему?», «Умеете ли получать удовольствие от жизни вне работы?», «Представьте себя на пляже. Какие чувства возникают?»

Володя не выдержал и коротко рассмеялся.

— Последний вопрос вообще стоит запретить законодательно.

— Зато это всегда работает.

— А если он будет каждый раз просто закрывать на крестик?

— Пусть появляется снова через два часа. Ты же художник, Володя. Сделай красиво. Или пусть крестик исчезает. Если через неделю ответов не будет, то крестик вообще уберем.

Он вздохнул, но в глазах уже загорелся азарт.

— Ладно. Сделаю. Но если он придет ко мне с вопросом, почему ему третий день подряд показывают путевки в Сочи, ты меня прикроешь.

— Скажу, что это знак свыше.

— Ждана.

— Хорошо. Скажу, что инициатива моя. Полностью.

— Это не успокаивает, — проворчал Володя, поднимаясь и отряхивая джинсы. — Это значит, что меня уволят вместе с тобой. Только раньше.

— А ты сама что будешь делать все это время помимо контекстной рекламы? — спросил он уже у двери.

Ждана улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у людей либо начиналась нервозность, либо внезапно появлялось желание взять отпуск.

— Работать адресно.

Первую диверсию она устроила лично.

Миниатюрный пластмассовый лежак с пальмой выглядел еще нелепее, чем она помнила. Тем не менее на идеально пустом столе Амаля он смотрелся как настоящее объявление войны.

Ждана дождалась, когда технический блок почти опустеет. Кабинет Алиева был приоткрыт, самого его внутри не оказалось. Она вошла.

Все оказалось именно таким, как она себе представляла, и это почему-то слегка разозлило ее. Ни одной лишней вещи. Ни дурацкой кружки, ни засохшего цветка, ни фотографий. Только идеальный порядок, три больших монитора и остывшая чашка кофе у окна. Холодный, выверенный мир очень дорогой и очень функциональной машины.

Она поставила лежак ровно посередине свободного угла стола. Отступила на шаг. На этом стерильном фоне — ни пылинки, ни лишней бумажки — маленький сочинский пляж выглядел откровенным издевательством.