Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 22)
— Ты чудовище, — Володя смотрел на нее со смесью восхищения и ужаса.
— Второе. Меняю фон в переговорке на что-то умиротворяющее. Горы, озеро, лодка с рыбаком в тумане. Главное — чтобы даже у самого упертого человека на секунду мелькнула мысль: «А может, ну его»
— То есть ты хочешь, чтобы начальник разработки во время архитектурного созвона любовался сельским пейзажем за своей спиной?
— Если там хороший клев — почему нет?
Володя покачал головой. Как же хорошо, что он однажды сдался и стал уходить в отпуск вовремя.
— Как ты это объединяешь?
— Что объединяю? — непонятливо спросила Ждана, с каплей безумия пробегаясь глазами по своему плану.
— Ты можешь разрушать чужую психику и при этом оставаться милой.
— Нууу Это мой главный талант, за это и держат.
— А от меня какая помощь требуется?
Ждана перевернула страницу.
— Технически безупречный, но максимально раздражающий всплывающий опрос о профилактике выгорания. Чтобы выскакивал именно тогда, когда Амаль меньше всего этого ждет. Вопросы примерно такие: «Когда вы в последний раз отдыхали по-настоящему?», «Умеете ли получать удовольствие от жизни вне работы?», «Представьте себя на пляже. Какие чувства возникают?»
Володя не выдержал и коротко рассмеялся.
— Последний вопрос вообще стоит запретить законодательно.
— Зато это всегда работает.
— А если он будет каждый раз просто закрывать на крестик?
— Пусть появляется снова через два часа. Ты же художник, Володя. Сделай красиво. Или пусть крестик исчезает. Если через неделю ответов не будет, то крестик вообще уберем.
Он вздохнул, но в глазах уже загорелся азарт.
— Ладно. Сделаю. Но если он придет ко мне с вопросом, почему ему третий день подряд показывают путевки в Сочи, ты меня прикроешь.
— Скажу, что это знак свыше.
— Ждана.
— Хорошо. Скажу, что инициатива моя. Полностью.
— Это не успокаивает, — проворчал Володя, поднимаясь и отряхивая джинсы. — Это значит, что меня уволят вместе с тобой. Только раньше.
— А ты сама что будешь делать все это время помимо контекстной рекламы? — спросил он уже у двери.
Ждана улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у людей либо начиналась нервозность, либо внезапно появлялось желание взять отпуск.
— Работать адресно.
Первую диверсию она устроила лично.
Миниатюрный пластмассовый лежак с пальмой выглядел еще нелепее, чем она помнила. Тем не менее на идеально пустом столе Амаля он смотрелся как настоящее объявление войны.
Ждана дождалась, когда технический блок почти опустеет. Кабинет Алиева был приоткрыт, самого его внутри не оказалось. Она вошла.
Все оказалось именно таким, как она себе представляла, и это почему-то слегка разозлило ее. Ни одной лишней вещи. Ни дурацкой кружки, ни засохшего цветка, ни фотографий. Только идеальный порядок, три больших монитора и остывшая чашка кофе у окна. Холодный, выверенный мир очень дорогой и очень функциональной машины.
Она поставила лежак ровно посередине свободного угла стола. Отступила на шаг. На этом стерильном фоне — ни пылинки, ни лишней бумажки — маленький сочинский пляж выглядел откровенным издевательством.
Уже собираясь уходить, она не удержалась. Тронула мышку, дождалась, пока ноутбук проснется, и положила рядом с клавиатурой яркий стикер. Аккуратным почерком:
Она вышла в тот самый момент, когда в коридоре послышались шаги.
— Вы что здесь делаете?
Ждана обернулась слишком резко и едва не столкнулась с ним грудь в грудь.
Амаль стоял настолько близко, что она уловила запах его парфюма. Мускусный, древесный, с горьковатой ноткой — в нем не было ни капли расслабления. Только концентрация. Только работа.
Во вторую очередь Ждана отметила, что Амаль высокий, собранный, он нависал над ней в темно-синей рубашке с закатанными рукавами. И выглядел он уставшим — но держался так, будто усталость была просто еще одной задачей, которую нужно решить.
Карие глаза скользнули по ее лицу, потом по кабинету за ее спиной.
— Забочусь о вашем эмоциональном благополучии, — спокойно ответила Ждана и поджала губы.
— Звучит подозрительно и, зная вашу репутацию, больше похоже на угрозу.
— Только если вы принципиально против настоящего счастья. Но это же не так?
— Понятно, — выдал он, словно полученной информации ему было достаточно.
— Правда?
— Нет. Но я сделаю вид, что понимаю вашу логику.
Ждана сложила руки на груди.
— Логика простая. Вы не были в отпуске два года. Это противоречит трудовому кодексу, здравому смыслу и моей профессиональной репутации.
— Именно я противоречу вашей репутации?
— Девяносто девять процентов, — сухо выдала она. — Из-за вас.
В его глазах мелькнуло что-то очень короткое — неужели веселье?
— Сочувствую.
— Не надо. Просто выберите даты.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— У меня сейчас нет окна для такой ерунды.
— За два года не нашлось ни одного окна?
— Не нашлось.
— Тогда мы его вам создадим искусственно.
Он посмотрел на нее внимательнее. Этот сосредоточенный, почти сканирующий взгляд действовал сильнее любой улыбки и заставил Ждану немного напрячься.
— Вы всегда так разговариваете с теми, кто выше вас по иерархии? — спросил он тихо.
Ждана неожиданно для себя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она приписала это кондиционеру.
— Только с теми, кто добровольно доводит себя до выгорания.
— У меня нет выгорания.
— Конечно. У вас просто лицо человека, который однажды задушит кого-нибудь на совещании. Или выбросит принтер в окно.