Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 191)

— У вас поразительный дар портить красивые моменты.

— У вас — не менее поразительный дар их преувеличивать.

— Это называется романтизация.

— Это называется отсутствие критического мышления.

— Вот именно поэтому вам нужен отпуск. У вас душа засохла, не отскребешь уже от ребер.

— А у вас, — невозмутимо ответил он, — ее слишком много на квадратный метр.

Когда они наконец добрались до санатория, Ждана была в таком хорошем настроении, будто лично его построила, выбила финансирование и высадила вокруг все сосны собственными руками.

Место и правда оказалось хорошим. Не пафосным, не пластиковым, без пошлого псевдолюкса. Все спокойное, светлое, чистое — широкие дорожки между соснами, тихое озеро в стороне, деревянные скамейки и воздух, который хотелось пить вместо воды. Ждана, едва выйдя из машины, сразу задрала голову к небу, потом крутанулась на месте и выдала:

— Вот. Вот это я понимаю. Здесь даже люди, наверное, ругаются вполголоса.

Амаль осмотрел территорию так, будто проверял, где находятся выходы и насколько быстро отсюда можно сбежать.

— Выглядит тихо, — признал он.

— У вас это почти комплимент получился, Амаль Каримович.

— Не привыкайте, Ждана Витальевна.

На ресепшене их встретила слишком бодрая женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и голосом человека, который за двадцать лет работы видел все, включая тайные романы и попытки пронести кота в номер.

— Алиев Амаль Каримович и Каримова Ждана Витальевна, — прочитала она по списку и тут же расплылась в профессионально теплой улыбке. — Да-да, вас ждем. У нас для вас прекрасный двухкомнатный блок.

Ждана моргнула.

— В смысле? Я не

— Смежные номера, — пояснила женщина все тем же счастливым тоном. — Очень удобно для семейных пар.

Ждана повернула голову к Амалю с такой скоростью, что у нее едва не хрустнула шея.

— Простите, в каком смысле смежные? Мы не

— В самом прямом, — радостно объяснила администратор. — Две отдельные комнаты, два санузла и между ними внутренняя дверь. Если захотите — можно держать закрытой. Но для близких людей это, конечно, очень удобно.

— Но мы не — снова начала Ждана.

— Нам подойдет, — спокойно перебил ее Амаль.

Ждана медленно перевела взгляд на него.

— Вам понравилось, да?

— Что именно? — невозмутимо спросил он, хотя, конечно, понял.

— Как у меня от этой новости глаз дернулся.

— Очень.

Администратор, почувствовав, что между молодыми людьми происходит что-то интересное, но явно не служебное, еще шире улыбнулась и протянула карточки.

— Приятного отдыха.

— Спасибо, — сказал Амаль.

— Не за что, — ответила Ждана с мрачным достоинством женщины, которую только что официально записали в семейный блок с человеком, поцелуй которого она до сих пор вспоминала слишком часто и слишком некстати. Два поцелуя.

Поднявшись наверх и увидев номер своими глазами, она поняла, что «смежные» — это не образное выражение. Между их комнатами действительно была дверь. Настоящая. С ручкой. Очень конкретная. Очень лишняя. И, что хуже всего, очень символичная.

— Это возмутительно, — сказала Ждана, бросая сумку на кровать. — Никакой частной жизни.

— У вас есть отдельная комната.

— Но между нами дверь.

— Закройте ее.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Ждана развернулась к нему.

— В том, что теперь вы будете чувствовать мое присутствие даже через стену.

— Я и так его обычно чувствую. Вы довольно громкая.

Она посмотрела на него с негодованием.

— Я не громкая. Я эмоциональная.

— И это, на мой взгляд, одна из самых опасных форм громкости.

Он стоял в проеме между комнатами, держа руку на ручке этой проклятой двери, и выглядел до невозможности спокойным. Будто смежный номер с ней был для него не поводом для внутренней катастрофы, а просто очередным фактом, который надо принять к сведению.

Ждану это ужасно раздражало.

И совсем не потому, что ее саму наличие этой двери нервировало сильнее, чем хотелось бы.

— Предупреждаю сразу, — сказала она, подходя ближе, — никаких ночных вторжений.

— Это мне следует вас предупредить. Не я пришел

— Не обольщайтесь, — резко перебила его Ждана.

— После прошлого раза, — невозмутимо продолжил он, — я предпочитаю держать эту дверь под контролем.

Ждана вспыхнула.

— Прошлый раз был досадной ошибкой.

— Правда?

— Конечно.

— И именно поэтому вы так активно расстегивали мне рубашку?

Она задохнулась от возмущения.

— Я была пьяна!

— Но очень инициативна.

— Амаль!

— Что? — Его голос стал ниже, тише, и это было уже не безобидное поддразнивание, а нечто куда опаснее. — Ты сама хотела обсудить незавершенные вопросы?

— Ничего я не хотела.

— Тогда почему покраснела?

— Потому что ты невыносим!