Вита Паветра – Кремовые розы для моей малютки (страница 4)

«Штучки-дрючки», думал Майкл Гизли, гипнотизируя взглядом телефон. «Да что же ты молчишь, рухлядь ты старая… зар-раза!» Кто угодно пусть позвонит, неважно. Что угодно делать буду, хоть пешком в другой город пойду — лишь бы не думать о смерти друга. Работа, она спасает от горя. Потом, все потом… дома.

Телефону было глубоко плевать на переживание громилы-стажера, на бурю в его душе. Телефон — безмолвствовал.

«Может, взял да и сломался нахрен, а я тут жду, как идиот…а? Что думаешь, парень?»

Последняя фраза относилась к миниатюрной фигурке ангела, смущенно замершей посреди железного хлама. Кто спер ее со стойки похоронного бюро — осталось тайной, да и так ли уж это важно? Начальство, при виде «натюрморта», хмыкало и бурчало. Мол, развели хламовник и срачевник… а от грохота — мертвые в могилах, небось, вздрагивают — неужто Второе Пришествие?!.. а ведь до него еще далеко… бу-бубу-бу-бубу… Побурчало-побурчало — и на этом все. Может быть, оттого — внезапно понял Майкл Гизли — что ангел оказался здесь очень уж уместен. Да-да, именно здесь. В минуты разочарования и бессильной злости (а двадцатитрехлетний стажер Майкл Гизли, за недолгое время своего пребывания в Отделе по расследованию убийств, успел испытать и то, и другое) — какая-никакая, а все-таки поддержка. Как-никак, а на душе… нет, не радостней. Спокойней, что ли? О, точно! Спокойней. Еще бы телефон не молчал, угу.

И, будто подслушав его мысли, древний аппарат, наконец, откликнулся, загрохотал! Гизли вздрогнул и сорвал трубку.

— Нашли мы, нашли! — завопил ему в ухо радостный голос. Казалось, мужчина на другом конце провода еще и приплясывает от нетерпения.

— Кто вы, представьтесь. Откуда вы звоните? Что нашли-то? — спросил Гизли, подвигая к себе ручку и чистый лист бумаги.

— Из «Райских кущей». Автостоянка такая — самая шикарная. Сразу за главной площадью. Между соборами святого Фомы и святой Клары. Знаете? Ай, хорошо как, услышал Бог мои молитвы!

— Ваши матюки Он услышал, — пробурчал кто-то на заднем плане. Однако Майкл Гизли разобрал все до последнего словечка.

— Заткнись и не позорь меня, дебил! Давно бы надо тебя уволить, — огрызнулся звонивший.

— Да кого вы найдете — пахать без продыху за такие, тьфу, гроши?! И что вы дядюшке скажете?

— Я т-тебя щаз-з…

Из трубки послышался звон металла, шипение и визг, что-то тяжелое упало и покатилось.

Майклу Гизли надоел этот «радиоспектакль». Больше всего на свете ему сейчас хотелось швырнуть трубку, но сделать это не было никакой возможности. Да что ж они там нашли?! Майкла Гизли распирало от любопытства.

— Простите, господин офицер, — покаянным голосом сказал звонивший. — Это у нас тут разбор… я хотел сказать: рабочие моменты.

— Вы хозяин автостоянки? — догадался Гизли.

— Ну да. Рональд Энс, к вашим услугам. А бесстыжая, ленивая рожа рядом со мной — охранник.

«Интересно, он через час до сути доберется? Или полчаса хватит?», подумал Гизли.

— И что же вы нашли, господин Энс? У нас в отделе всего один телефон. Понимаете, да? Возможно, кто-то еще пытается сейчас до нас дозвониться. Давайте-ка побыстрей!

— Ох, простите, господин офицер! Это я от радости в себя придти не могу — вот и разболтался. Труп мы нашли, труп — вот прям щас.

Гизли подобрался.

— Мужской? Женский? Возраст?

— Мужской. Лет сорока пяти, похоже. Никогда бы не подумал — такой приличный на вид господин — и баловался угонами. Надо же… Так вы скоро приедете?

— Скоро, скоро, — подтвердил Гизли.

— Божечки… ушам своим не верю! Вы, наконец-то, займетесь нашей бедой?! Неужели это паскудство, наконец, прекратится? Сам себе не верю… услышал ты мои молитвы, Господи! Спасибо Тебе! Самую большую свечу в соборе поставлю!

— Стоп, — прервал этот поток радостных славословий Гизли. — Какое паскудство? Вы о чем?

— Да угоны эти почти еженощные. Забыли уже? Сами же говорили, чтобы не звонили вам зря, время не отнимали. Мол, угоны — это не по вашей части. Вот как убьют кого прямо на стоянке, а вы — мы то есть — его «хладный труп» найдете, тогда и приедем.

— И вы его нашли, — вздохнул Гизли.

«Или сами грохнули, потому как достал он вас.»

История с угонами тянулась уже месяц. Однажды кто-то пришел ночью забирать машину (внезапно понадобилась, да!), а ее — хе-хе! — и нету. Крики, оскорбления, чуть ли не драка… а где-то и она; не все умеют и хотят сдерживаться. Скандал за скандалом, каждый божий день. Но качай ты права, не качай — толку-то? Нету машины, не-ту — и хоть ты застрелись!

Машины стали менять местами, а то и перегонять на другие стоянки, словом, двигать их — как фигурки на шахматной доске. Но Угонщик-Невидимка неизменно их обыгрывал, раз за разом ставил измученным неизвестностью хозяевам и шах, и мат. Потом — внезапно для всех! — настала неделя передышки. Все: и хозяева машин, и хозяева автостоянок, больших, средних и совсем крохотных; охранники, полицейские из Отдела по расследованию хищений — устало выдохнули и скрестили пальцы на удачу.

Неужели все закончилось, недоверчиво перешептывались обыватели — у себя дома или в барах. Вроде, ничего страшного не произошло. Но это ведь дело такое: сегодня не произошло, а завтра — обязательно произойдет. Кто знает, что в башке у этого негодяя. Или в машину к себе заманит — уж он-то сумеет, ага-а! — а потом на полном ходу из нее и выбросит. Или же выбросит, остановится — и машиной жертву свою доверчивую «отполирует», туда-сюда, сюда-туда… собирай потом его руки-ноги-кости по всей округе. А, может, он — угонщик этот — вовсе и не один. Может, их двое или трое. Ох, чего они натворить могут — как подумаешь, как представишь, брр! — глаза сами зажмуриваются. И открываться потом не хотят. Небось, фантазий у этого… у этих… буйная, веселая такая фантазия. Им только попадись — ног не унесешь. И головы, да. Ох, спаси нас, бедных, святая Клара!

Маленькие дети просто обожают страшные сказки. Можно без леденцов, ирисок и шоколада их оставить, только не без очередной порции кошмаров. Если же слушать больше нечего — ведь любая сказка когда-нибудь заканчивается, дети начинают сочинять их сами. Так поступали — вольно (от скуки) или невольно (от страха) — и многие взрослые жители города. Газетчики делали все, чтобы не стихал нервный, какой-то болезненный интерес к Угонщику-Невидимке. Разумеется, писать об этом — означало строить гипотезы и раздувать подозрения, подбросить, как бы невзначай, «дровишек в костерок», публиковать непроверенные свидетельские показания; грубо говоря: сочинить серию триллеров, опираясь на некие аргументы. Ах, как это было соблазнительно… О цифрах возможных тиражей не просто хотелось мечтать — на них хотелось молиться! Газетчики ухмылялись и потирали руки, в предвкушении своего «печатного» счастья — и, взахлеб, ругали полицию.

«Неслыханные по своей наглости происшествия уже который раз омрачают умы и души горожан — честных налогоплательщиков, подписчиков и покупателей нашей газеты. Почти каждую ночь неизвестный угоняет частные автомобили — от его бесчинств не спасают ни камеры наблюдения, ни бдительная охрана. Поэтому дерзкого преступника окрестили — Угонщик-Невидимка. Каждую ночь исчезают авто, а под утро — возвращаются на стоянку. Но в каком виде?! Грязь на корпусе, царапины, порой, разбитые фары и взбесившийся спидометр. Дерзкий преступник не только наносит владельцам авто материальный урон, этот негодяй еще и глумится над самой идеей частной собственности! Бесконечный стыд — вот что испытываешь, думая о вашем бездействии, нерадивые господа полицейские!»

«Доколе, спрашиваю я вас, доколе наши деньги будут уплывать в карманы бдительной полиции?! Бдительной… ха-ха-ха! Отличная шутка, от которой почему-то не весело. Господа полицейские, которым предписано — денно и нощно! — искоренять порок и охранять имущество честных граждан — эти самые господа не видят дальше собственного носа! Проще всего — на многочисленные справедливые вопросы и письменные претензии как горожан, так и прессы, отвечать: «Без комментариев». Мы оплачиваем ваш труд, а вы принимаете важный вид и валяете дурака?! Может быть, уже пора разогнать нашу «бдительную и доблестную» полицию? И нанять тех, кто постарается отработать деньги честных налогоплательщиков?»

«Преступник — социалист по убеждению? И заурядным обывателям нечего бояться? Как бы не так! Он не чурается и самых заурядных авто, беспощадный и к бедным, и к богатым. Но ведь лучшие автостоянки находятся под знаком правящего дома. Уж не отрицает ли дерзкий негодяй саму идею монархии? Нет ли у него тайных союзников? Уж не потакают ли господа полицейские опасному умонастроению негодяя? Может быть, они тайно готовят государственный переворот? Много вопросов без ответов. Но мы непременно узнаем всю правду, чего бы это нам не стоило — и расскажем вам, уважаемые подписчики и покупатели. Как гласит древняя мудрость: «Все тайное станет явным».

Но тут из Управления полиции позвонили во все редакции, высокому и мелкому начальству. Не погнушались, да. Разговор получился не слишком долгий, зато внушительный. Исключительно на повышенных тонах. После чего сенсацию пришлось отменить. Что ж, найдется другая, хорохорились расстроенные газетчики, надо только подождать. А будет пробегать или пролетать мимо, да хоть красться на цыпочках — тут мы ее р-раз! — и сцапаем. Первый раз, что ли, хех!