Вита Марли – Эльф и хульдра (страница 3)

– Всё в порядке, принцесса, – бард запомнил, как рыжий часовой обратился к Ингрид. – Среди эльфов привередничают лишь те, кто не покидал родных краёв. Я же путешествую по свету, в далёком пути нет места капризам и нежностям. И не стоит извиняться за вопросы, ведь я тоже ничего не знаю о твоих собратьях! Я думал среди хульдр есть только женщины, а здесь я вижу много славных мужей.

Хульдра застенчиво хохотнула и от её лучезарной улыбки Калле просиял сам. Глупо улыбался в ответ, как мальчишка. Ею хотелось любоваться. Запоминать каждую веснушку, каждую ямочку, каждый лучик морщинки.

– Ты всё верно сказал, милый Калле, – бард едва не замурлыкал от её трогательного «милый». – Хульдрой может быть только женщина. Все мужчины здесь – наши мужья, которые прибыли с разных городов и даже стран. Они остались в землях Вундевальда по собственному желанию. Ради своих дорогих жён.

Отчего-то златокудрая Ингрид казалась эльфу эталоном красоты. Недостижимым и ярким, как звезда. Гениальным, как творение природы. Прекрасным, как вундевальдский фьорд и недостижимым, как высокие скалы с изогнутыми елями на камнях.

Бард ревниво оглядел гостей и всё гадал, кто же тот самый счастливчик, что вскоре станет для Ингрид супругом. Может, вон тот молодой юноша с самодовольной улыбкой, кумир местной детворы? Или вот этот смелый, как ярл, что среди прочих гостей больше всех походил на героя? А может широкоплечий бородач в дальнем углу, расписывающий во всех эпитетах, как легко он расправился с диким кабаном?

Калле опустил голову и увидел своё отражение в опустевшем медном подносе. «Щуплый и бледный» сказала про эльфа бабушка Сигрун и, наверное, была права.

Нет, вообще-то раньше Калле полагал, что красив. Он побывал во многих городах, ловил восхищённые взгляды молодых девиц, но теперь невольно сравнивал себя с воображаемым рыцарем-героем и проигрывал ему по всем показателям.

– Ликуйте, гости! Её Величество, королева! – рыжий часовой трижды протрубил в рог и торжественно объявил о визите повелительницы хульдр.

Статная женщина, достигшая зрелой красоты, величаво проплыла мимо присутствующих. Её платье цвета краснолистного клёна было сплошь расшито янтарными бусинами. Ослепительно яркими, как пламя. Возможно Калле и воспел бы однажды в своих романсах этот янтарный блеск, будь она единственной красавицей Вундевальда, но не теперь. Не рядом с Ингрид.

Возле правительницы прямо из ниоткуда возник широкоплечий мужчина со светлой бородой. Галантно придвинул ей расписное кресло, наполнил чарку хмельным мёдом, шепнул любезность и опустился на сидение рядом с ней.

«Муж, наверное» – подумал Калле, глядя на её спутника.

Королева Вундевальда повернула голову в сторону барда и её корона, выточенная из горного хрусталя, замерцала рыжими огоньками.

– Приветствую тебя, Калле из славного Бергенвилля, – услышал эльф повелительный голос. – Ты проделал долгий путь. Будь нам добрым гостем.

– Благодарю, Ваше Величество, – учтиво ответил бард. – Я счастлив увидеть ваш край своими глазами и поведать всему миру, как прекрасен Вундевальд и его окрестности. Если позволите, – Калле коснулся лютни, – я хотел бы исполнить песню. Лёгкую, шутовскую. Мне больше всего на свете хочется лицезреть улыбку на вашем лице.

– О, милости прошу, уважаемый менестрель, – Её Величество благосклонно кивнула, – укрась наш скромный праздник.

Самый верный способ расположить к себе публику – посмеяться над самим собой. Об эльфах ходило много нелепых баек, с них Калле и решил начать. Бард взял в руки инструмент, приосанился, прочистил горло и, наконец, запел.

Однажды эльф – большой педант! — Не повязал на шею бант. Надел он разные чулки, И перепутал все носки. Он на себя был очень зол: С утра не выгладил камзол, Не накрахмалил воротник, Не расчесал он свой парик. На шляпе оторвал плюмаж, И позабыл про макияж, На нём ни пудры, ни румян, Не эльф – один сплошной изъян. И оттого-то с ним беда - Хлебнул он зелена вина, В таверне пиво на спор пил, В гостях он эля пригубил. И этот весь хмельной разгул Он дома мёдом шлифанул. Испил горячий пряный грог И захрапел как носорог. О, эльф избрал неверный путь Как есть решил он прикорнуть. Немыт, всклокочен и помят Ужасен с головы до пят! С утра ни мёртвый, ни живой, Встал эльф с тяжёлой головой, Теперь не знал, как будет он Идти к владыке на поклон, Как даст финансовый отчёт Как всё поставит на учёт, Как посчитает он доход В казну за предыдущий год. Уж очень эльф себя ругал За то что, малость, перебрал. И за свой непристойный вид Он до сих пор себя винит. Себе герой наш дал зарок, Теперь усвоил он урок. Не будем мы его бранить, Он в самом деле бросил пить!