Вита Кросс – Его по контракту (страница 7)

— Называй это как хочешь. Дочитывай.

Возвращаю взгляд на листок, а там:

«В обмен на исполнение всех условий настоящего договора Леонов Захар Дмитриевич обязуется:»

«1. Полностью списать финансовый долг Богдана Васильева.»

«2. Не предпринимать никаких действий, способных привести к уголовному преследованию Васильева Богдана и не причинять ему физической расправы.»

Губы пересыхают.

Всё честно. Как и было уговорено.

Только от этого не легче. Я вроде как готовилась, но сейчас всё выглядит еще более унизительным и грязным.

— Если устраивает, подписывай.

Захар протягивает мне ручку, а я как будто проваливаюсь в бездну. Смотрю в его стальные глаза и чувствую, как сердце отбивает набат. И чем дольше смотрю, тем сильнее оно рвется из груди.

Сглотнув, выхватываю ручку и ставлю свою скромную подпись, которая рядом с размашистой Леонова выглядит, как упавшая на документ крошка.

На второй копии тоже расписываюсь.

А потом хватаю бокал с вином и выпиваю залпом.

Леонов забирает документы, откладывает их в сторону и кивает на обилие продуктов.

— Ешь.

Есть – последнее, чего мне сейчас хочется. Кажется, что любой кусок, который попадёт мне в желудок тут же вернется обратно, но я сегодня не ела ничего кроме чашки кофе утром.

Поэтому притягиваю к себе одну из коробок.

Там утка.

Запускаю внутрь вилку и начинаю жевать.

Во мне словно что-то отключилось в тот момент, когда я подписала себе приговор.

Все мысли захлопнулись в шкатулку и осталось только СЕЙЧАС. То, что происходит в момент, без осознания, рефлексии. Она придет потом. Сейчас же я, как робот пережёвываю пищу, не чувствуя вкуса ни изысканной утки по-пекински, ни неизвестного мне доселе соуса хойсин.

— Как всё будет происходить? – осмеливаюсь спросить, когда мы оба уже доели.

Тянусь за бокалом и допиваю остатки. Это был мой третий. Но опьянения я не чувствую.

Я будто наступила на гранату и теперь жду, когда она рванет.

Захар сощуривается, обводя моё лицо прищуренным, оценивающим взглядом.

Я тоже смотрю на него не отрываясь. На острую линию подбородка, подчёркнутую лёгкой щетиной.

На резкий изгиб скул, придающий его лицу хищное выражение.

На серые, холодные глаза. Глаза человека, привыкшего получать всё, что захочет.

Он выглядит жёстко, безупречно, контролирующе.

— Встань, — произносит хлёстко, беря под контроль теперь и меня.

Преодолевая промчавшуюся по спине дрожь, встаю на пол.

— Отойди к обеденному столу.

Он указываем кивком головы на стол позади меня.

Не понимая зачем, я пячусь задом, пока не оказываюсь там, где он сказал.

— А теперь раздевайся, — звучит как раскат грома.

А вот и ответ на мой вопрос.

Происходить всё будет так, как он скомандует. И начинается это прямо сейчас.

Глава 6

Застыв в оцепенении, смотрю на ожидающего представление мужчину.

Он сидит за барной стойкой, сложив на ней руки в замок, ждёт, как хищник, перед нападением на жертву. Знает, что загнал её в угол и просто наслаждается прелюдией.

Только прелюдия эта исключительно для него. Для меня – это кошмар наяву.

— Я жду, — подтверждает мои мысли размеренным тоном.

Закусив щеку изнутри, я тянусь подрагивающими пальцами к краю кофточки.

Ткань под пальцами кажется шероховатой, будто пропитанной моим страхом. Я медлю, пытаясь собраться с мыслями, а потом вздрагиваю, когда он снова произносит:

— Не тяни, София.

Как-будто это так просто. Взять и раздеться перед незнакомым мужчиной. Когда последние пять лет раздевалась для другого.

От волнения у меня ноги становятся ватными, а в груди давит так, что сложно вдохнуть.

Пальцы с силой сжимают край кофты, и я, зажмурившись, медленно тяну её вверх.

Дыши. Просто дыши, Соня.

Что я там себе говорила? Надо научиться отключаться. Представить, что всё это сон, от которого я проснусь, а потом забуду.

Холодный воздух касается оголённого живота, вызывая мурашки на коже.

Захар не двигается. Не торопит. Не комментирует.

Просто смотрит.

Когда кофточка наконец оказывается на полу, я снимаю с себя джинсы и остаюсь в одном белье.

— Дальше, — следует новый приказ.

Чёрт.

Руки поднимаются к застёжке лифчика, но пальцы так трясутся, что я не могу её расстегнуть.

— Помочь?

— Нет! — выпаливаю слишком резко и тут же кусаю язык.

Глубоко вдыхаю, горбясь под его ломающим взглядом и наконец справляюсь с застежкой. Чувствую, как бретельки соскальзывают с плеч.

Сосков касается теплый воздух, и они тут же собираются в бусинки. Быстро скрещиваю поверх руки, чтобы хоть как-то спрятаться от пронизывающего взгляда, но он тут же останавливает меня.

— Руки вниз.

Застыв, с силой стискиваю зубы.

По шее ползет вверх краска, я жутко смущаюсь. Знаю, что сама пошла на это, но не могу с собой совладеть. Подписать – одно, а переступить через себя совершенно другое.

Находясь под прицелом сощуренных глаз, опускаю руки вниз. Воздух снова скользит по груди, соски пылают.