Вита Кросс – Его по контракту (страница 6)
К моменту, когда приезжает Леонов, я едва напоминаю живого человека.
Меня потряхивает, лицо в зеркальных отражениях выглядит бледным, словно выцветшее.
В какой-то момент у меня даже возник порыв закрыться в комнате и не выходить, но это слишком глупо.
Входная дверь хлопает, и я вздрагиваю.
Тяжёлые шаги отдаются эхом по холлу, каждый из них словно вдавливает меня глубже в диван, на котором я сижу.
— Разбери пакеты.
Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своим палачом.
Леонов с лёгким нетерпением приподнимает бровь, держа в одной руке два больших бумажных пакета.
На негнущихся ногах подхожу и забираю их у него.
— Добрый вечер, — мой голос звучит еле слышно.
— Разложи всё на барной стойке. Я пока приму душ.
Серые глаза изучающе задерживаются на моём лице, и я снова чувствую себя букашкой.
Он уходит, унеся с собой шлейф подавляющей энергетики, а я, выдохнув, направляюсь на кухню.
В пакетах оказывается ужин.
Половину этих блюд я вижу впервые.
И даже если бы захотела, вряд ли смогла бы угадать, что это.
Протягиваю руку к чеку и ошарашенно округляю глаза. Ого.
Вот это сумма. Он что здесь, лобстеров и фуа-гра заказал?
Бегло пробегаюсь по названиям. Лобстеров в списке не имеется, зато есть: карпаччо из мраморной говядины вагю с трюфельным маслом и пармезаном, стейк "Томагавк" сухой выдержки, жареная утка по-пекински с соусом хойсин и лепёшками, картофельное пюре с трюфельным маслом, дикий рис с лесными грибами. А также десерт: шоколадный фондан и Павлова.
Ну, хоть это я знаю.
Спрашивается, зачем тратить столько денег на такие изыски, если можно приготовить самим — и это выйдет в десятки раз дешевле?
Отвлекаю себя мыслями о расточительности хозяина ровно до того момента, пока он снова не появляется на кухне.
Его присутствие я ощущаю лопатками, ещё прежде чем вижу. В этот же миг сбиваюсь в комок.
Он проходит к одному из ящиков, нажимает на панель и достаёт оттуда бутылку вина.
— Сядь, — командует, не оборачиваясь.
Его энергетика снова лишает меня возможности сказать хотя бы что-то.
Поэтому приходится молча взобраться на барный стул.
Леонов стоит ко мне спиной, откупоривает бутылку, а я невольно зависаю взглядом на его широкой спине.
Мужчина переоделся.
Вместо костюма теперь на нём домашние тёмные трико и свободная чёрная футболка, которая, тем не менее, не скрывает крепкого телосложения, широких плеч и узкого торса.
— На, пока почитай.
Он достаёт из заднего кармана сложенные вдвое листы и протягивает мне.
— Что это?
— Я же сказал — почитай.
Я опускаю взгляд, и понимаю, что это две копии одного документа. Пробегаюсь по строкам — и в груди вспыхивает жар.
К лицу приливает краска, пальцы дрожат, сжимая бумагу.
Это контракт.
Самый настоящий контракт.
Юридически оформленный обмен моего тела на списание долга Богдана.
Строки пляшут перед глазами, потому что я не ожидала подобного. Нет, я понимала, что на слово ему верить нельзя, но, когда всё написано черным по белому, и буквально говорит о том, что я шлюшка, сердце моё готово выскочить из груди.
Захар ставит передо мной бокал с вином, а сам медленно и уверенно опускается на стул напротив.
Как будто у нас обычный деловой ужин.
Как будто в моих руках не документы, превращающие меня в его собственность.
Я едва удерживаюсь на месте.
Кажется, земля разверзнется прямо подо мной, и я провалюсь туда вместе со стулом.
Но нет.
Я остаюсь здесь.
Лист бумаги дрожит в пальцах, когда я, задыхаясь, перечитываю напечатанное:
«Я, Грановская София Сергеевна, обязуюсь выполнять все, без исключения, поручения Леонова Захара Дмитриевича.»
Надо же, даже отчество моё узнал. Что еще ему известно? Да, наверное, всё… Как сказал Богдан – такие люди, как он, знают всё и обо всех.
Глаза цепляются за следующую строку, и к лицу приливает краска.
«В течении одного месяца я нахожусь в его полном распоряжении: в любое время суток, в любом месте, в любом виде, который он сочтёт подходящим.»
Я сглатываю.
«Я обязуюсь удовлетворять все его потребности — физические, эмоциональные и сексуальные — без возражений и права отказа.»
Боже…
Листки в пальцах предательски дрожат, а Захар, словно ничего особенного, отправляет в рот кусок стейка, прожёвывая с ленивым удовольствием.
«Я обязуюсь следовать его желаниям, касающимся моей одежды, внешнего вида и поведения. Я не имею права на личную жизнь, встречи с посторонними мужчинами и любые формы интимной близости с кем-либо, кроме него.»
Кровь гулко стучит в висках.
«Я не имею права обсуждать условия этого контракта с третьими лицами. Моя обязанность — соответствовать всем требованиям моего владельца.»
Вла… что?
Я моргаю, перечитывая слово ещё раз, но оно не исчезает.
Владельца?
— Это что значит, что я становлюсь твоей куклой?
От шока перехожу на "ты", даже не замечая этого.
Встречаюсь с холодным, безжалостным взглядом — и внутри всё сжимается в тугой узел.