Вирджиния – Нирвана чувств (страница 6)

Если бы у второго оказались обесцвеченные волосы, то они вдвоем походили бы на воплощение Инь и Ян. Я села на место, освободившееся от моей любимой кенгуру Эшли, и поместила между нами рюкзак.

– Ты как? – прошептала подруга, заключая меня в объятья.

– Терпимо, – промычала я и зарылась в мягкие кудряшки Эш, вспоминая напутствие Джаспера.

Спустя несколько секунд мы приняли нормальное сидячее положение.

– Я – Лой, а это Итан, – сказал афроамериканец.

После такого представления всех участников встречи понимание происходящего покинуло меня.

Эшли не первый год сохнет по Уиллу, нашему соло-гитаристу, семья которого иммигрировала в Штаты из Норвегии лет десять назад. До сегодняшнего момента я была убеждена, что типаж моей подруги – это смазливые скандинавы. Возможно, в отрыве от жизни и полном погружении в отношения с Сэмом я что-то упустила. Однако, я бы больше поверила, что моя Эшли пришла на встречу к Итану, чем к Лою, который мало того, что не в ее вкусе, так и вел себя как типичный торговец порошков из Доминиканы, а свою цепь размером с палец он дома забыл, зато ствол – нет.

Я не скажу, что все темнокожие такие, многие из моих одноклассников и учителей – афроамериканцы, и они в большинстве своем приятные люди. Да и вообще, как можно дискриминировать людей одной расы с родоначальниками почти всех музыкальных направлений.

– Никки, мы ждали тебя, поэтому пока не заказывали, – любезно оповестила Эшли, хлопая карими глазами-бусинками и добродушно улыбаясь всем участникам встречи.

– Мило, – последовав примеру подруги, я застенчиво приподняла уголки губ.

Итан, долго не раздумывая, подозвал худенького официанта, которому самому не мешало навернуть гамбургер-другой.

Каждый озвучил, что желал из еды и напитков, а тот быстро записал, послушно кивая. Под конец тоненьким голоском повторил заказ и удалился в сторону кухни.

Жалостливо провожая официанта глазами, я поймала на себе взгляд Итана.

– Ты на басу играешь? – спросил он и испытующе посмотрел на меня, отчего я засмущалась и отвела взгляд. Но успела заметить, что ошиблась: в глазах Итана плескалось не равнодушие, как показалось вначале, а скорее пока необъяснимая мне тоска.

– Да, а почему ты так решил? – заинтересовалась я и мазнула взглядом по лицу нового знакомого, едва не порезавшись о его острые как нож скулы.

– Никки, типа Никки Сикс, – подтянулся Итан, расправляя широкие плечи и разглаживая голову орла, изображенного на его черной футболке. – Басист группы Mötley Crüe, слышала о таком?

Хах, не то что слышала, меня еще до рождения окрестили в его честь.

Фрэнк Карлтон Феррано, он же фронтмен, басист и автор песен группы Mötley Crüe, более известный под псевдонимом Никки Сикс. Мой отец в молодости был большим фанатом его творчества. Он даже проехал автостопом целый материк от одного океана до другого, чтобы попасть на концерт королей глэм-метал в Лос-Анджелесе. Правда, папа немного разочаровался в шоу, зато повстречал мою маму где-то около библиотеки Калифорнийского Университета. Она вышла из здания, чтобы отдохнуть от зубрежки анатомии, и попалась в цепкие лапы моего отца. По воспоминаниям мамы, папа выглядел наносно-загадочным и небрежным в свои двадцать. Через два года отец перевез возлюбленную из солнечной Калифорнии в менее теплую, но ярко-зеленую Южную Каролину. Родители вскоре поженились, и родилась моя сестра Виктория. Следом, через семь лет появилась на свет я, не оправдав ожидания отца. Он мечтал о сыне и хотел наречь его Ником, но папа не сдался и настаивал на какой-нибудь Николь. Разгорелся скандал по поводу моего имени. Мама всячески сопротивлялась идее хоть и косвенно назвать дочку в честь бас-гитариста с сомнительной репутацией в молодости.

Если в трех словах о биографии Никки Сикса. Музыкант воспитывался в основном бабушкой и дедушкой, поскольку отец в раннем детстве покинул семью, а мать пропадала на гастролях. В четырнадцать лет его исключили из школы, и, поссорившись с матерью, Сикс ушел из дома. В семнадцать лет скитающийся бездомный подросток перебрался в Лос-Анджелес, где погрузился в творчество и развязную пучину рок-музыки. К двадцати девяти годам шесть раз его жизнь висела на волоске. Один из них привел к клинической смерти. Конечно, саморазрушительный образ жизни в молодости не умаляет его творческих заслуг. Недавно музыкант отпраздновал двадцать лет трезвости, но воспоминания о прочтении «Года из жизни падшей рок-звезды» до сих пор вызывают у меня отвращение и ужас. Взять, например, историю, где в помутнении рассудка голый Сикс бегает с дробовиком наперевес по собственному участку и стреляет в воображаемых пришельцев, распугивая соседей. Кому-то подобные выходки покажутся комичными, а по моему мнению, это прискорбно.

Что же до моего наречения, спустя недели оживленных споров родители все-таки сошлись на Веронике. Но упрямая натура и внутреннее несогласие моего отца проявились, когда мне стукнуло двенадцать.

В тот день в моей гостиной мы с Джаспером и Эшли оживленно обсуждали наш прошедший отчетный концерт и то, как я ошиблась в середине сонаты Шнитке. Тут из кухни донесся голос отца. Папа громко призывал кого-то по имени «Никки», но в доме, кроме меня и ребят, никого не было. Мы прервали беседу и поплелись с друзьями на крики.

– Пап, кого ты зовешь? – удивленно спросила я.

Стоя около микроволновой печи, отец недовольно смотрел на нас троих.

– Тебя, Никки! Ваш долбанный попкорн порвал пакет и заполонил всю микроволновку! – возмущался папа.

Всю операцию по извлечению попкорна из печки Джаспер шептал имя «Никки», пытаясь вспомнить, где он его слышал. Раздраженная Эшли, поправив съехавшие очки (тогда она еще не пользовалась контактными линзами), тихо попросила друга заткнуться. Джаспер, находясь в раздумьях конечно же проигнорировал Эш.

– Точняк, Никки Сикс, он же из Mötley Crüe, – громко и радостно изрек Джас, подняв указательный палец вверх.

Эшли от неожиданности чуть не уронила миску с извлеченным попкорном и, крепко сжав посудину, толкнула Джаспера локтем.

– Ой! – опомнился друг и быстро вернулся к процессу.

Отец, который все это время наблюдал за опустошением микроволновки, улыбнулся и похвалил друга за догадку.

– Джаспер, а ты разбираешь, крутой!

Джас довольно посмотрел сначала на отца, а потом на меня.

– У-у, да-а, детка, за-пу-сти мое сер-дце, пусть, оно бьется вечно-о[21], – пропел друг и сразу выдал: – Прикол, теперь буду тебя так звать!

– Согласна! Никки – звучит стильно, – кивнула мне Эшли.

Звучало очень стильно, пока я не узнала от Виктории, в честь кого мне дали кличку. Все мои возмущения игнорировались и забавляли Эшли и Джаспера. Отец и друзья сделали меня заложником бесконечных ассоциаций с известным басистом. Со временем я смирилась и стала отзываться на «Никки», но преподаватели и мама продолжают обращаться ко мне Вероника. Как тогда, так и сейчас с Никки Сиксом меня объединяют лишь три вещи: псевдоним, бас-гитара и близкий друг барабанщик…

– Догадливый, это мое темное альтер эго, – усмехнулась я и, потупив взгляд, начала медленно стягивать с себя бомбер, чтобы хотя бы на время избежать зрительного контакта с Итаном.

– Да, Никки у нас талантливая, – вставила Эшли, оторвавшись от Лоя. Он в развязной манере заверял в невероятном успехе его будущего «качевого трека», и что Трэвис Скотт по сравнению с ним младенец.

– А разве басисты не самые бесполезные люди? – развалившись на диване, Лой с нотками презрения вмешался с вопросом в форме утверждения.

– Братан, у тебя вроде отец разбираться должен, – начал отвечать Итан, как будто вопрос задали не мне, а ему. – На взаимодействии барабанов и баса выстраивается ритм-секция.

Защитник басистов для наглядности сцепил два своих указательных пальца.

– Связка, понимаешь?

Судя по комментариям Итана, можно было сделать вывод, что он разбирается в устройстве слаженной работы разных инструментов. Да и его внешний вид походил на образ рок-звезды.

– Да? – без особого интереса решил уточнить Лой.

Эшли на это сдержанно рассмеялась, прикрывая рот своим кулачком.

– Сейчас где-то в Калифорнии проронил скупую мужскую слезу Блоха[22], – вставила я.

От очередной неуместной реплики Лоя нас избавил доходяга-официант. Он принес бургеры и газировку. Каждый, получив свое блюдо, начал поедать вкуснейшую еду. Правда, мой аппетит немного угас, потому что я нервничала из-за Итана. Он продолжал пытливо приглядывать за моими действиями. Может, Итан и на Эшли также поглядывает? Стиль общения такой, и надо просто расслабиться? Как назло, я не могла откусить спокойно бургер. Он стремительно разваливался, все содержимое, кроме котлеты, приземлялось на тарелку, и меня это жутко раздражало. Непроизвольно ссутулившись, я пыталась сократить расстояние между ртом и тарелкой. Однако все старания сильно не испачкаться и сохранить невозмутимость, конечно же, потерпели фиаско. Да и в попытках вернуть половинке бургера прежнюю целостность я совершенно забыла о вкусе еды. Свидетель моей неуклюжести Итан с нескрываемой улыбкой наблюдал за процессом настолько внимательно, что не заметил, как у самого вывалился ломтик помидора. Голубые глаза перестали выражать прежнюю печаль и игриво заблестели. Полагаю, он отдавал себе отчет, что смущал меня.