Ее невестка Хильда. Хильда? Хильда? Хильда Марш – цветущая, пышногрудая, степенная. Когда подъезжает кэб, Хильда стоит в дверях и держит наготове деньги. «Бедняжка Минни так исхудала, что все больше похожа на кузнечика, да и плащ уже старый, прошлогодний. Ну а как иначе – с двумя-то детьми. Не надо, Минни. Я заплачу; вот, возьмите – не с той связались, водитель. Заходи, Минни. Да я бы и тебя донесла, не то что твою корзинку! – Они входят в столовую. – Дети, а вот и тетя Минни».
Медленно опускаются ножи и вилки. Они (Боб и Барбара) сползают со стульев, неуклюже тянут руки; возвращаются на свои места, набивают рты и таращатся, жуют и глазеют. [Но мы это пропустим – безделушки, занавески, фарфоровое блюдо в форме трилистника, желтые прямоугольники сыра, белые квадратные печенья – все это пропустим – впрочем, нет, постойте-ка! Посреди обеда ее опять передергивает. Боб таращится на нее с ложкой во рту. «Доедай свой пудинг, Боб». И все же Хильда осуждает. «И чего она такая дерганая?» Идем, идем по лестнице, на верхний этаж; ступеньки окованы латунью, потертый линолеум; о да! – спаленка с видом на крыши Истборна126, зигзагообразные, словно гусеницы, изгибающиеся то в одну сторону, то в другую, в красную и желтую полоску, с иссиня-черным шифером.] Ну вот, Минни, дверь закрылась; Хильда, тяжело ступая, спустилась вниз; ты отстегиваешь ремни от своей корзинки, кладешь на кровать жалкую ночную рубашку, ставишь рядом меховые войлочные тапочки. Зеркало – нет, ты избегаешь зеркал. Методично раскладываешь шляпные булавки. Вот и шкатулка, украшенная ракушками, – а что внутри? Вытряхиваешь – жемчужная запонка, прошлогодняя, и все. Потом шмыгаешь носом, вздыхаешь, садишься у окна. Три часа дня, декабрь; моросит дождь; одна лампочка горит внизу, в потолочном окне магазина тканей; другая – высоко, в спальне служанки – эта вторая гаснет. Смотреть больше не на что. Секундное замешательство – о чем ты думаешь теперь? (Дайте-ка еще разок взгляну на нее, сидящую напротив; она задремала или просто делает вид; о чем она может думать, сидя у окна в три часа дня? О здоровье, о деньгах, о счетах, о своем Боге?) Да, примостившись на краешке стула и глядя на крыши Истборна, Минни Марш молится Богу. Вот и прекрасно; еще она может протереть стекло, чтобы лучше видеть Бога, но какого именно? Кто Бог Минни Марш, Бог задворок Истборна, Бог трех часов дня? Я тоже вижу крыши, вижу небо, но вот узреть Бога! Он скорее похож на президента Крюгера127, нежели на принца Альберта128, – ничего лучше я представить не могу; вижу его в кресле, в черном фраке, не так уж и высоко; могу усадить на пару облачков; вот в его руке на фоне облаков появляется жезл – дубинка, не так ли? – черный, толстый, с шипами – жестокий старый задира, этот Бог Минни! Не он ли послал ей и зуд, и пятно, и спазмы? Так вот почему она молится? Следы греха – вот что она пытается стереть с окна. Ох, да она совершила какое-то преступление!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
