Вирджиния Царь – Не позволяй мне верить тебе (страница 3)

– Ого! Ты такая властная. Хотя я уже ничему не удивляюсь после всего произошедшего, – усмехаясь, парень опускает взгляд. – Тебе не за что меня благодарить. Этого не должно было произойти, – добавляет он, немного помедлив. – Это я должен извиняться за своего брата. Как я тебе уже говорил, с братьями и сёстрами иногда очень сложно.

Я только киваю в ответ, чувствуя, что слова застревают у меня в горле.

– У тебя такие глаза… Они мне напоминают одного человека, – неожиданно, с явным интересом, он смотрит на меня, будто пытаясь разгадать что-то в моём взгляде.

– Кого? – убирая руки от его лица, я встречаю его пристальный взгляд. Один его глаз залит кровью от удара, и это зрелище заставляет меня почувствовать необъяснимую жалость.

– Того, кого я очень любил, – печально усмехается он. – Да и люблю. Не понимаю, почему о умерших говорят “любил” в прошедшем времени. Ведь наша любовь к ним не исчезает только потому, что они ушли, – в его глазах мелькает боль, и он закрывает их, проводя рукой по волосам, немного взъерошивая их, пытаясь скрыть эмоции и вновь вернуть на лицо привычное спокойствие.

– Согласна, – коротко киваю я. – Больно? – парень снова резко морщится, когда я начинаю промывать его губу.

– Не так сильно, как хотелось бы. Даже не заглушает боль внутри, – он касается рукой своей груди, после чего его пальцы слегка касаются моей щеки, вызывая у меня мурашки по телу. – Это твоя кровь?

– Нет.

Он только кивает в ответ. Помолчав немного, я решаюсь продолжить:

– Время должно помочь залечить раны – как внешние, так и внутренние. – Немного подумав, добавляю: – Я верю в это. Иначе мы все просто утонем в своём горе.

Я словно говорю это самой себе, пытаясь убедить, что надежда всё ещё существует, что всё не потеряно и что время действительно способно исцелить.

– Я уже не так в этом уверен, – грустно произносит он, опуская взгляд на свои руки. – Потому что я потерялся, в самом прямом смысле. Болит уже слишком долго. Думаю, некоторые раны просто не залечить, особенно те, которые наносишь себе сам, – в его голосе слышится тяжесть, словно он давно несёт этот груз.

– Нужно уметь себя прощать. Иначе вся жизнь превратится в беспросветную тьму, которая поглотит всё, даже то хорошее, что могло бы быть и обязательно ещё будет у вас, – стараюсь приободрить его, хотя сама ощущаю, как мои слова звучат пусто, будто я сомневаюсь в их правдивости.

– Вы не знаете, что я натворил, – он резко поднимает взгляд, издавая хриплый смешок, но в его темно-голубых, словно грозовое небо, глазах ясно отражается боль.

– Вы сделали это нарочно? – немного смутившись от его напористого взгляда, я отстраняюсь.

– Конечно, нет! – ярость вспыхивает в его глазах, сменяя замешательство.

– Тогда вам стоит постараться принять это и простить себя, – произношу я тише, чем планировала, осознавая, что эти слова должны были быть сказаны и мне самой.

– Как так вышло, что, выйдя покурить, я устроил себе сессию с психологом, сидя на холодном кафеле в женском туалете? – он произносит это с усмешкой, одновременно морщась от боли в губе.

– Возможно, эта встреча была нужна нам обоим, – тихо произношу я, внимательно всматриваясь в его лицо.

Раны промыты, и теперь я могу идти, забрать Натали и, наконец, вернуться домой. Возможно, даже удастся вздремнуть пару часов.

– Готово. Вам стоит приложить лёд, а мне нужно идти. Надеюсь, вы справитесь со всем этим.

Поднимаясь на ноги, я делаю шаг, чтобы уйти, но какое-то необъяснимое чувство заставляет меня замереть и обернуться. Что-то в этом парне явно притягивает меня, даже если я не готова признаться себе в этом.

– Отец всегда говорил мне, что у каждого человека в этом мире есть что-то, чем он абсолютно не гордится. И очень важно научиться любить себя, даже понимая, что ты не идеален, как и все в этом мире. Порой мы с ним проделывали такой… трюк. Я закрывала глаза и представляла, что вхожу в свою детскую комнату, подхожу к себе маленькой и говорю всё, что хотела бы услышать в то время от взрослых и родителей. А ещё прощаю ту маленькую девочку за все ошибки, которые она ещё совершит. Самое важное – понять, что взрослый, в котором мы так отчаянно нуждаемся, чьего прощения ждем, – это на самом деле мы сами. И знаете, это всегда работало. Я могла бы простить той маленькой девочке всё и постараться защитить её от всего, что ей предстоит пережить, сказав, насколько она на самом деле замечательная.

Я быстро моргаю, стараясь прогнать образ отца, который встал прямо перед моими глазами. Парень молча смотрит на меня, будто не верит своим глазам.

– Теперь вы кажетесь мне ещё более нереальной! – произносит он, оглядывая меня с ног до головы. – И папа у вас, судя по всему, замечательный человек.

– Да, папа он… – я замолкаю, запрокидывая голову вверх, пытаясь подавить подступающие слёзы. Всё внутри сжимаются, и я прилагаю усилия, чтобы не дать себе уступить этому чувству. – Мне пора. Всё же, спасибо вам, и берегите себя.

– И вы, – он взмахивает рукой, снова отсалютовав мне, а затем задумчиво переводит взгляд на стену, явно погружаясь в свои мысли.

Выйдя к бару, я сразу замечаю Натали, сидящую рядом с Патриком.

Быстрым шагом направляюсь к ним, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. К моему удивлению, Патрик, взглянув на меня из-за плеча Натали, встречает меня широкой улыбкой. Этот неожиданный жест заставляет меня на мгновение замедлиться. Обычно его взгляд – холодный, полный неприкрытой ненависти, как будто даже мое существование доставляет ему неудобства.

Никогда не понимала, чем заслужила такое отношение. Патрик всегда относился ко мне с язвительным пренебрежением, словно я не стою его времени или внимания.

Впрочем, размышлять об этом я никогда не находила ни времени, ни желания. Его мнение обо мне волновало меньше всего на свете, как нечто несущественное, шум на фоне, к которому привыкаешь и перестаешь замечать. Что бы он ни думал, это была его проблема, не моя.

– Адель, как я рад тебя видеть! – разводит руки Патрик в приветственном жесте. Я игнорирую его и направляюсь прямо к Натали.

– Ты идёшь или остаёшься здесь?

– Ты уходишь? Я думала, тебе понравилось! – взгляд Натали становится более осмысленным, но она выглядит нервной.

– Понравилось? Меня только что облапал пьяный урод, пока я пыталась тебя защитить! А ты даже пальцем не пошевелила, чтобы мне помочь! – слова срываются с губ, наполненные яростью.

– Воу, девочки, что у вас тут произошло без меня? – Патрик вклинивается между нами.

– Отвали! – бросаю ему. – Так ты идёшь? Я не собираюсь больше здесь оставаться! – повторяю, глядя прямо на Натали.

– Выпей воды, я тебе взяла. У тебя на губах кровь, – вместо ответа Натали протягивает мне стакан с газировкой. Я настолько зла, что могу взорваться, но горло пересохло, и вкус крови на языке не даёт покоя.

– Как знаешь, я ухожу, – бросаю я, залпом осушая стакан воды. Вытираю рот тыльной стороной ладони и резко разворачиваюсь к выходу, не желая больше оставаться здесь ни на секунду.

Внезапно Патрик притягивает меня к себе и обнимает, оставляя меня в замешательстве от его неожиданного порыва.

– Какого чёрта ты делаешь? – отталкиваю его.

– Просто благодарен, что ты помогаешь Натали, пока меня нет рядом, – ухмыляется он. Его слова звучат лживо, и я не верю ни одному из них.

– Мг, – разворачиваюсь и снова направляюсь к выходу. Но внезапно ноги становятся ватными, и стены бара, как и всё вокруг, начинают кружиться, словно в замедленной съёмке. – Что со мной? – слова звучат тихо, почти неразборчиво, губы едва шевелятся.

Патрик и Натали тут же бросаются ко мне. Я чувствую их руки, которые поддерживают, не давая упасть, но мои ноги не слушаются. Всё, что я могу сделать, – позволить им практически нести меня, пока мои шаги превращаются в неуверенные, волочащиеся движения.

– Клади её сюда, – рывком открывает дверь и кричит Патрик.

– Помоги мне, она тяжёлая, – еле различаю голос Натали, будто он звучит издалека.

– Давай быстрее, пока никто не заметил. Раздевай её! – голос звучит приглушённо, но достаточно ясно, чтобы заставить моё сердце сжаться. Я пытаюсь пошевелить руками, но всё безуспешно. Внутри поднимается паника, но тело не откликается. Темнота начинает затягивать меня. – Тяни штаны! Живее! Ну что ты за дура такая? На, держи телефон, я всё сделаю сам, – я чувствую, как чьи-то руки начинают резкими движениями стягивать с меня одежду. Я пытаюсь сопротивляться из последних сил, но сознание погружается в полнейший мрак.

Через мгновение я снова начинаю осознавать происходящее. Я чувствую чьё-то мерзкое дыхание на своей коже.

– Вот ты где? А я тебя искал! Я же говорил, что ты за всё ответишь! – мужской голос резко прорывается сквозь темноту. Я ничего не понимаю, попытки сопротивляться бесполезны, и я снова погружаюсь в беспросветный мрак.

ГЛАВА 2 Разбитые Иллюзии

Тусклый свет просачивается сквозь щель в двери. Голова кажется тяжёлой, словно весит несколько тонн, и я не могу её поднять. Она раскалывается на две части. Где я? Острая боль внизу живота возвращает меня к реальности, и я только сейчас осознаю, что лежу совершенно голая. Рыдания рвутся из моей груди, и мысли, как сумасшедшие, носятся в голове, не давая сосредоточиться на одной. Дрожащими руками начинаю ощупывать поверхность вокруг себя. Нигде нет одежды. Медленно сползаю на пол с дивана, в панике нащупывая свои джинсы и байку. В байке нахожу телефон. Яркий свет экрана слепит глаза.