Вирджиния Фейто – Миссис Марч (страница 46)

Но она все больше и больше убеждалась в одном – виновности своего мужа. Она каждый день подпитывала эту уверенность, выискивая тайные значения в том, что он делал, в том, что говорил. Небрежный намек на его последний роман был издевкой. Его уход в свой кабинет после упоминания Сильвии в программе новостей – явным доказательством его вины.

Миссис Марч решила, что когда-нибудь он запутается, оставит подсказку. Например, письмо Сильвии во все еще заклеенном конверте, забытое в одном из ящиков его письменного стола. Будут также и другие жертвы. Человек, совершивший подобное преступление, начинает испытывать непреодолимое желание его повторить – это она знала. Но ей нужно постоянно за ним наблюдать и проявлять терпение. Фактически взять на себя работу полиции. Затем, когда наступит подходящий момент, она честно передаст его в руки властей. Джорджа арестуют, а ее в СМИ представят невинной, вызывающей восхищение женой – сначала наивной, но быстро со всем разобравшейся и достаточно смелой, достаточно умной, чтобы провести расследование (какое хладнокровие! какое мужество!) и в одиночку призвать его к ответу. Она уже представляла речь, с которой выступит перед мелькающими вспышками фотокамер, когда все собравшиеся для разнообразия будут смотреть на нее. «Я сделала это ради жертв», – скажет она. Она будет в своих солнцезащитных очках и наденет на голову платок, чтобы показать свою скромность, потому что попытка специально привлечь к себе больше внимания, чем к жертвам, – это вульгарно и бесчувственно, а она хотела показаться отзывчивой. А после этого она попросит прощения, но и средства массовой информации, и общественность единогласно решат, что прощать ее просто не за что.

Она с достоинством даст показания на суде над Джорджем. Джордж отправится в тюрьму. Она даст только несколько интервью, но остаток своих дней ей придется жить как под радаром и вязать шарфики для внуков.

Ей также пришла в голову и более мрачная сцена, в которой она спокойно добивается у Джорджа признания. В этой версии он потом умоляет ее стать его сообщницей, вместе совершать преступления. Она также увидела и другие образы – как она выбирает и выслеживает для него жертв. Она гордилась собой за то, что отмела эти образы, почти сразу же запретила им вход в свое сознание. Она также рассматривала еще одну возможность – Джордж может сбежать после того, как она предъявит ему обвинение. У нее в сознании замелькали образы Джорджа, скрывающегося от правосудия: он сбривает бороду, перекрашивается в блондина, ест жирные чизбургеры в грязных номерах в мотелях, смотрит программы новостей – не покажут ли там его лицо, а в конце концов теряется в самых мрачных и суровых уголках американского криминального мира. Больше она о нем никогда не услышит, он только будет иногда звонить в день рождения Джонатана, но так, чтобы звонок было не отследить.

Она станет часто задумываться о нравственной стороне сделанного ею выбора, о том, что жила с опасным психопатом и подвергала опасности сына, но решила, что сейчас нет смысла уходить от Джорджа, потому что ее заявлениям никто не поверит без достаточных на то доказательств. В особенности, когда он стал известен во всем мире и занял такое прочное положение как литератор. В прошлом миссис Марч купалась в его растущей славе, радовалась, когда незнакомые люди подходили к ним в ресторанах, чтобы пожать ему руку и попросить подписать книгу. Однако теперь каждый раз, когда к ним приближался какой-то незнакомец (что случалось гораздо реже, потому что они редко куда-то ходили вместе), она сжималась внутри, опасаясь, что это будет как раз тот человек, который наконец спросит Джорджа про Джоанну в ее присутствии. А Джордж ухмыльнется, будет тянуть резину – и ему это сойдет с рук. Точно так же, как ему сошло с рук убийство.

Однажды утром она возвращалась домой, выполнив несколько мелких дел, прижимая к груди бумажный пакет с оливковым хлебом, и посасывала кусочек льда, чтобы снять зубную боль. Приближалась вечеринка по поводу дня рождения Джорджа, и миссис Марч обдумывала, как ей превзойти предыдущее мероприятие – может, пригласить струнный квартет, может, вдохновиться меню ужинов для политиков, которые организовывала Джеки Кеннеди. Но также она обдумывала и то, как ей унизить всех тех гостей, которые проявили к ней неуважение на предыдущей вечеринке.

На деревьях уже чуть-чуть проглядывали зеленые листочки, несмотря на холод, и она сжимала на груди шубу одной рукой. Миссис Марч ее не застегнула – в то утро она была оптимистично настроена, чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Небо было более насыщенного, яркого голубого цвета, наконец утратив тот грустный помятый вид выцветшего белья, которое стирали слишком много раз.

Она шла без определенной цели и приблизилась к одному заведению с большой витриной и толстыми шторами цвета бургунди, которые часто в прошлом бывали задернуты. Она много раз проходила мимо него и раздумывала, не заглянуть ли внутрь. На кирпичном фасаде висела вывеска «Ясновидящая», написанная золотым курсивом. Конечно, она не верила в предсказания судьбы. Ее учили отмахиваться от всех концепций, кроме проповедуемых церковью. Когда юная миссис Марч призналась матери, что, как ей кажется, ее по ночам навещает призрак (она имела в виду Кики, хотя тогда не объяснила это), у матери вырвалось восклицание, выражающее досаду, она взяла миссис Марч за плечи, склонилась к ней и сказала: «Ничего подобного не существует. Ты это понимаешь, да? Не верь в такие глупости, или все будут над тобой смеяться». Мать говорила так, словно основывалась на собственном опыте, и миссис Марч задумалась, не смеялись ли над ее матерью, или это ее мать над кем-то смеялась (более вероятный сценарий – было невозможно представить мать жертвой).

Тем не менее теперь, стоя перед салоном ясновидящей, миссис Марч легко вздохнула. Может, будет забавно и радостно узнать хорошие новости о будущем.

Она прижала к груди уже помятый пакет с хлебом, оливковое масло просочилось сквозь бумагу и оставило пятна на шубе. Она толкнула стеклянную дверь.

Внутри было тихо и странно ярко, несмотря на толстые шторы. Миссис Марч мгновение стояла в тишине, рассматривая хрустальный шар на маленьком круглом столике. Она закрыла глаза и на несколько секунд испытала нечто, что не чувствовала очень давно – она даже забыла нужное слово!

– Добрый день, – произнес хриплый голос рядом с ней.

Миссис Марч повернулась и увидела невысокую женщину с абсурдно длинными густыми черными волосами. Они были заплетены в несколько кос, косы обернуты вокруг головы, затем они скользили вниз по шее и вокруг нее, и падали по спине, заканчиваясь на талии многочисленными секущимися кончиками.

– Я хочу, чтобы мне предсказали будущее, – объявила миссис Марч, которая решила, что лучший способ поведения здесь – это использование кратких предложений и командного тона, как она делала в мясной лавке.

– Как пожелаете, – ответила ясновидящая с сильным восточноевропейским акцентом. – По руке? На картах?

– Э-э… на картах.

– Есть какие-нибудь предпочтения? Таро Райдера Уэйта?

Миссис Марч не поняла вопрос, поэтому ответила просто:

– Да.

– Сюда, пожалуйста.

Невысокая женщина повела миссис Марч за бархатную занавеску в более темное помещение меньшего размера. На стенах – обои кричащего цвета, что-то среднее между красным и цветом фуксии, да еще и с цветочным рисунком. Миссис Марч постаралась не фокусировать на них взгляд, опасаясь, что в таком случае ее несомненно начнет мучить мигрень.

Ясновидящая задернула шторы, и они остались в почти полной темноте, освещаемой только несколькими неровно расставленными свечами. Резкая смена освещения привела к тому, что у миссис Марч мгновенно потемнело в глазах, словно она вот-вот потеряет сознание.

Предсказательница будущего театральным жестом указала на небольшой столик, покрытый зеленым фетром, подобно покерному столу. Миссис Марч уселась на маленький деревянный стульчик, на котором лежала плюшевая подушка с вышивкой. Сумочку и оливковый хлеб она положила на стоявший рядом табурет. Маленький стульчик, на который она села, даже не скрипнул, и это помогло ей в значительной степени расслабиться.

Ясновидящая уселась напротив, на стул, покрытый пестрым покрывалом, похожим на кашемировое. Ее левая рука оказалась деформирована – врожденная недоразвитость нескольких пальцев, которые сплелись друг с другом подобно корням дерева. Правая рука была безупречна – с длинными, изящными пальцами. Она использовала обе руки, чтобы перемешать колоду, откашлялась, посмотрела на миссис Марч и спросила:

– Вы ведь недавно куда-то ездили, да?

Миссис Марч не хотела показывать, что это произвело на нее впечатление, или демонстрировать свое удивление – и ту, и другую ошибку допускают неопытные люди – и просто поменяла положение на стуле, а потом ответила как можно более бесстрастно:

– Да.

– Это путешествие дало вам то, что вы искали.

– Думаю, что я ожидала от него несколько большего, – заметила миссис Марч, тщательно подбирая слова.

– В глубине души вы знаете: во время этого путешествия вы нашли то, что искали, – заявила ясновидящая.

Она ей только что подмигнула? Мысленно миссис Марч перенеслась в комнату Сильвии и увидела подписанный экземпляр книги Джорджа у нее на полке.