Вирджиния Фейто – Миссис Марч (страница 21)

Сильвию Гибблер убили рядом с телефоном? Миссис Марч представила ее, эту женщину, которую она никогда не встречала, представила, как ее душат в почти такой же, как у нее, квартире, как она смотрит на стоящий рядом телефон, умоляя его глазами ей помочь, силой воли пытаясь заставить его зазвонить, хоть она и не смогла бы поднять трубку, если бы он зазвонил.

«Прекрати это немедленно», – приказала сама себе миссис Марч и откинула назад прядь волос, все еще влажную после ванны. Неотрывно глядя на телефон, она попятилась из кухни.

Она заперла входную дверь, подергала ручку, снова отперла и снова заперла, в последний раз дернула ручку. Жадно выпила вино из бокала – вероятно, она продолжала держать его в руке все это время и не осознавала этого, а потом понесла его в спальню. Перед ней тянулся длинный коридор – черный и угрожающий. Неужели она рассеянно выключила верхний свет? Она вспомнила, как Паула в детстве ненавидела этот коридор и отказывалась выходить в него из своей комнаты, если просыпалась после того, как ей снился кошмарный сон. Вместо этого Паула звала отца, а раздраженная миссис Марч кричала ей из дверного проема собственной спальни: «Не дури!» – наслаждаясь возможностью отчитать этого ребенка.

Сейчас она поспешно шла по коридору – деревянные полы скрипели, как палуба древнего корабля – запрещая себе заглядывать в какие-либо из комнат, мимо которых она проходила, опасаясь кого-то там увидеть.

Добравшись до спальни, она закрыла дверь, долго повозившись с замком, потом прислонилась к двери и уставилась на свои потрепанные шерстяные тапочки. Казалось, что сердце разбухло у нее в груди и стало болеть. А Сильвия, к которой ее убийца подкрадывался по дому, запиралась в своей спальне? Он вытаскивал ее оттуда, кричащую? Занозы впивались ей в кончики пальцев, когда она хваталась за дверной проем? После того как убийца бросил ее или похоронил (миссис Марч не была уверена, как там все происходило), она лежала на улице на протяжении нескольких недель, пока ее не обнаружили. Ко времени обнаружения тела в нем должны были уже расплодиться червяки.

Миссис Марч подошла к прикроватной тумбочке, чтобы снять часы, раздумывая, ели ли или кусали какие-то животные мертвое тело Сильвии, может, койот или черные вороны. Ребенком она видела, как ее кошка поймала ласточку в открытом окне. Она поймала птицу одним плавным движением лапы, словно это было легко и просто, с кошачьим безразличием, словно квартира на одиннадцатом этаже – это поросшая травой саванна. Какое-то время кошка играла с ласточкой, била и подкидывала ее лапами, а затем прямо на глазах у молодой миссис Марч принялась ее есть, разрывая зубами перья, прорываясь сквозь них, а потом впиваясь в кожу острыми зубками. Миссис Марч увидела неподвижное, нежное лицо Сильвии – как его пронзают и разрывают на полосы челюсти хищника, а его горячее дыхание падает ей на ресницы.

Она вдавила ногти в плоть ладоней. Она размышляла, не выкурить ли сигарету для расслабления, но не хотелось утруждаться – разворачивать завернутый в шаль украденный портсигар, потом проветривать комнату. Кроме того, она не знала, зачем ей расслабляться. Вместо этого она умылась – на губах оставались следы вина, напоминющие паутину, почистила зубы, намазала лицо кремом и забралась в кровать с книгой. Ощущение чистоты ее успокоило, чистое постельное белье приятно касалось натертых пальцев ног, крем для лица приятно пах жасмином и лавандой. Она немного почитала, пока ей не помешал стук шагов соседки сверху, которая опять обула туфли на высоком каблуке. Она не знала, кому принадлежит квартира прямо над ними, но каждый раз при виде женщины на высоких каблуках в холле она подумывала о том, чтобы подойти к ней, может, подружиться, чтобы потом иметь возможность как бы между делом, легким тоном упомянуть о поразительных преимуществах домашних тапочек. Словно в ответ на эту мысль каблуки сквозь потолок застучали еще громче.

Миссис Марч отложила книгу – шрифт оказался слишком мелким, и от него в дополнение к вину у нее разболелась голова. Она встала, чтобы найти в ванной аспирин.

Когда она возвращалась в кровать, что-то привлекло ее внимание в доме напротив. Красный свет в одном из окон. Она напряглась, первая мысль была о пожаре, но когда она получше пригляделась, то поняла, что это лампа, на которую накинута органза вишневого цвета. Именно лампа отбрасывала это теплое свечение. В большей части окон в том здании свет не горел, в некоторых виднелось мягкое мерцание телеэкранов.

Миссис Марч подошла поближе к собственному окну и почти прижалась носом к стеклу. Начался снег. Снежинки пикировали вниз, а пролетая мимо того окна в доме напротив, на долю секунды становились красными – загорались как угольки перед тем, как продолжить падение вниз. Черная ночь мигала адским шафрановым светом.

Миссис Марч снова перевела взгляд на освещенную комнату. Она поняла, что это спальня – и если не считать красного мерцания, то комната была погружена во тьму. Через несколько секунд миссис Марч смогла различить очертания женщины, которая над чем-то наклонялась, повернувшись спиной к окну. На ней была розовая шелковая комбинация, которая совсем не закрывала молочно-белые бедра. Миссис Марч откашлялась, потом посмотрела через плечо назад, словно кто-то застал ее за подглядыванием. Она снова перевела взгляд на женщину. Над чем она склоняется? Миссис Марч видела угол матраса или диванную подушку. Она сама еще больше склонилась вперед и с глухим звуком врезалась лбом в оконную раму. Женщина в розовой комбинации повернулась, словно услышав ее.

Из горла миссис Марч непроизвольно вырвался звук, что-то искаженное, непонятное, будто ее пытали – что-то среднее между резким вдохом, когда человек ловит ртом воздух, и криком. Передняя часть комбинации промокла от крови – там было столько крови! Кровь оказалась и на волосах, запятнала ее руки, которые она теперь прижала к окну и оставила на стекле кровавые отпечатки. Миссис Марч отпрянула от своего окна одним резким движением и упала на спину на кровать, смяв книгу под позвоночником. Она замахала руками, потянулась к прикроватной тумбочке со стороны Джорджа, потрясла руками, чтобы избавиться от онемения, которое охватывало пальцы. Подтянула к себе телефон и поползла к окну. Шнур натянулся, и ей пришлось остановиться.

Она замерла на месте, прижав трубку к уху – и теперь слышала в ней резкие звуковые сигналы, означавшие, что можно звонить, – и смотрела через двор. Красное свечение исчезло. И женщина тоже исчезла.

Миссис Марч стояла, так и прижимая трубку к уху, неотрывно глядя на то окно, едкие капли пота катились вниз у нее по шее, живот скрутило. Она стояла так какое-то время, пока пот не высох, а дыхание не выровнялось.

Снег превратился в дождь, его звук слышался во дворе – стук капель испугал ее, когда они ударились обо что-то поблизости, обо что-то металлическое, с громким звоном.

Она опустила трубку назад на рычаг, но так и не отвела взгляд от окна напротив, смотрела неотрывно. Окно оставалось погруженным в темноту, хотя миссис Марч все еще почти видела красный свет, пульсировавший где-то на границе ее поля зрения, словно призрак. Это было подобно тому, как видишь солнце сквозь закрытые веки, после того как посмотришь прямо на него.

Она так и не выпустила из рук телефонный аппарат, прижимала его к груди, раздумывая, позвонить в полицию или нет. Но теперь миссис Марч больше не была ни в чем уверена – текла ли кровь, смотрела ли на нее женщина сквозь окно, промокла ли от крови ее комбинация. Она все это на самом деле видела? А потом, конечно, вставала и другая проблема, истинная причина, которая не давала ей позвонить в полицию. Она думала, что у той женщины (конечно, этого не могло быть!) ее лицо. Она думала, что та женщина – она сама.

Глава XVIII

Миссис Марч проснулась от громкого и резкого звонка будильника у соседей. После целой серии мрачных и унылых снов он врезался ей в голову как дрель, за ним последовали приглушенные тяжелые шаги соседей, которые слышались сверху. Все эти звуки вызывали мигрень, отдаваясь в голове пульсирующей болью.

Она медленно села в кровати и повернула голову к окну, сквозь которое проникал тусклый утренний свет. Сквозь проем между занавесками миссис Марч видела другое здание. Все спокойно. Никаких движений.

Она опустилась на подушку, сердце часто стучало в груди, и это вызывало дискомфорт. При мысли о прошлой ночи миссис Марч вся покрылась потом – на самом деле она, вероятно, обливалась потом всю ночь, потому что, как стало ясно, им пропитался матрас. Она заглянула под одеяло, резко вдохнула и вскочила с кровати. В середине простыни, надетой на матрас, было круглое светло-желтое пятно, темневшее на чистой ткани цвета слоновой кости. Моча.

– О нет! – закричала она, обхватила себя руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону. – О нет, нет, нет.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз писалась в кровать. Вероятно, в ту ночь, когда Кики впервые появилась у нее в спальне и так раздражающе улыбалась. Она смотрела таинственно и страшно своими лишенными бровей глазами и на протяжении всей ночи глубоко вздыхала.