Вира Лин – Завеса Арктара (страница 9)

Но историю можно только принять, а не изменить…

На верхней площадке я ненадолго задержалась у музыкантов, наигрывающих незамысловатую и смутно знакомую мелодию. Она согревала, но звучала так печально, что я невольно отошла в сторону – к уличным художникам, исписанным яркими красками мольбертам и… собственному портрету.

– Что за?..

С холста смотрело то же узкое лицо с огнями карих глаз, что я привыкла видеть в зеркале: длинная шея, выпирающие от худобы ключицы, темные волосы, небрежно заправленные за уши… Все жутко походило на мои.

– Чей это портрет? – спросила я, в суеверном ужасе замерев перед холстом. – Кто на нем?

– Это траурница, госпожа, – на чистом английском ответил художник. – Так называют портрет мертвеца.

Глава 5. Там, где все началось

Узнать себя в другом – пугающее и неприятное чувство. Тревожное, гадкое и неправильное. А уж когда этот кто-то – мертвец…

– Траурница, значит.

Едва я выдохнула и позволила себе поверить, что все еще может быть хорошо, как проклятый город вцепился мне в горло когтями, чтобы мучать и сводить с ума.

– Верно, госпожа.

Отложив краски, художник поднял глаза и, вероятно, приметив мое сходство с портретом, невольно отодвинулся вместе с переносной скамеечкой, на которой сидел.

– Эта девушка умерла? – спросила я, указывая раскрытой ладонью на портрет.

На холсте несомненно была изображена другая – хотя бы потому, что я жива, а она – нет, – но отчего-то мне хотелось, чтобы художник сам это подтвердил. Назвал имя несчастной и тем окончательно отделил ее от меня.

– Мне так сказали, госпожа.

Он отвечал неохотно, но я цеплялась за его слова, как за соломинку, словно они и правда могли все объяснить.

– Вы не сами нарисовали ее?

– Я срисовал, – быстро поправил он. – Сделал копию, если вам угодно, с оригинала галереи «Роза». Продавать копии не запрещено… Я бы не стал…

– Галерея здесь, в городе?

Что-то внутри меня, темное и неназванное, отчаянно желало, чтобы галерея с весьма не оригинальным названием оказалась далеко-далеко, за тысячу километров от Будапешта, в месте абсолютно недоступном и закрытом даже со всеми деньгами и связями отца.

Есть тайны, к которым не стоит прикасаться, и что-то подсказывало, что эта – одна из них. Незримая черта, заступи за которую уже не сможешь вернуться назад.

И все же…

– Хотите запишу для вас адрес? – услужливо предложил художник. – Если любите современное искусство, вам точно там понравится. Красивое место и уникальное, мы им гордимся.

Я задержала взгляд на его припорошенной сединой бороде и тонких губах, изогнутых в растерянной улыбке. Искреннее желание помочь настораживало, заставляло сомневаться и нервно теребить молнию на куртке. Впрочем, после всех событий мне что угодно показалось бы подозрительным.

– Что ж, давайте адрес.

Достойной причины для отказа не нашлось, и я медленно кивнула, подкрепляя слова нервным жестом.

Едва листок с адресом непривычной тяжестью лег в карман, по соседству со зловещим кольцом, доставшемся мне вчера, я попрощалась с мужчиной и пошла прочь, потеряв к прогулке и достопримечательностям всякий интерес.

До поездки к доктору оставалось почти два часа, и это время чудилось мне вечностью.

Я блуждала по каменным улицам, будто призрак, и не могла найти себе места. Хотела напиться в одном из руинных баров – и не важно, что они еще закрыты, – или плюнуть на все, поддаться страху и броситься в аэропорт, забыв обо всем, словно его и не было… Но не сделала ни того, ни другого.

– Мне нужен этот врач, – словно мантру повторяла я, силясь удержать себя в этом городе и странной жизни хотя бы еще один день.

Отыскать отель, по жутковатой вывеске и смутным внутренним ощущениям, так и норовившим обмануть, оказалось не просто, и я шагнула в знакомый холл за десять минут до назначенной встречи.

Тени, разлитые по углам, качнулись мне на встречу, а вслед за ними из темноты выступила и мрачная хозяйка дома.

Если до встречи с ней у меня еще оставались сомнения о природе утреннего происшествия, теперь от них не осталось и следа.

Что бы ни сказала гостеприимная госпожа, по ее глазам видно, что заперли меня намеренно и с конкретной целью. Только какой?

– Мисс Грант! – произнесла хозяйка с такой строгостью, словно пыталась парализовать меня этим именем и накрепко припечатать к земле. – Кухарка не нашла вас в номере, когда принесла завтрак.

Я едва сдержала готовый сорваться с губ смешок. Злой и горький.

– Наверное, к ее приходу меня уже там не было.

Мы схлестнулись взглядами и, прочитав в моих глазах слишком много, хозяйка первой посмотрела в сторону. Не просто мне за плечо, но уперла их в пол, стараясь скрыть стыд и что-то еще, глубоко мне непонятное.

Да что же тут творится?

Происходящее нравилось все меньше, но пасовать и бежать было не в моих правилах: дома засмеют, а то и вовсе не пустят на порог, если узнают. Умение решать проблемы дети у нас впитывали с молоком матери.

– Вам следовало дождаться завтрака, госпожа. Таковы правила. Неужели вам обязательно было их нарушать?

Прикинув, где найти место для ночевки на сегодняшний вечер и все последующие, подальше от подозрительной хозяйки, ее мрачного дома и странных правил, которые мне не озвучили, но обязали соблюдать, я решительно шагнула вперед.

– Я не смогла открыть дверь утром. Кто-то запер ее снаружи.

– Вот как, – хозяйка совсем не выглядела удивленной. – Не думаю, что ее правда кто-то запер. Дом старый и иногда такое… случается. После дождя и бури бывают разные неожиданности. Мы бы непременно решили эту проблему, но, кажется, вы блестяще справились с ней самостоятельно.

Ее глаза сверкнули.

– Вышла через окно, – холодно ответила я. – Вам стоило отдать мне номер выше.

– Да, это была моя ошибка, – кивнула хозяйка.

Чувствуя, как пальцы холодеют от страха и острого, как мороз, предчувствия беды, я кивнула в ответ и, не сказав больше ни слова, прошла в свою комнату.

Мои вещи кто-то трогал.

Я поняла это едва переступив порог крохотного номера, а может – и того раньше, едва в нос ударил терпкий древесный запах.

Мужской парфюм, совершенно точно не принадлежавший ни мне, ни кухарке с завтраком, ни даже хозяйке.

Но зачем кому-то понадобилась моя комната, да и я сама?

Или не просто кому-то, а им?

Думать о плохом, что невольно приходило на ум, совсем не хотелось. Те, кто совершил нападение много лет назад, не могли найти меня, не стали бы следить так долго и обыскивать сейчас.

Ведь даже тогда я не была их целью.

– Успокойся, Ева. Если бы они хотели убить тебя, сделали бы это еще восемнадцать лет назад.

Из вещей ничего не пропало: одежду и остальное смотрели, перекладывали и трогали, но не унесли с собой и мелочи.

Почему?

Призрачная девушка, мелькнувшая в отражении старинного трюмо, удивленная и растерянная, совсем как я сама, ничем не помогла с ответом. У них, привидений, ведь так и заведено?

– Ну и ладно. Сама разберусь, – ответила она моими губами.

Я забралась с ногами на кровать и подтянула к себе смартфон, забытый на тумбочке.

Ты здесь, правда?

Сообщение за милю отдавало отчаянием и страхом, но ничего лучше я не придумала.

Мне нужен был быстрый и честный вопрос, ведь застать его врасплох казалось лучшей тактикой. Она срабатывала раньше, сработала и теперь.

Энжел не отвечал долгих пять минут, но я видела, что он все прочитал.