Виолетта Якунина – Горячее сердце, холодный расчет (страница 26)

— О господи, да говорила же я вам, что я тут ни при чем! Я спустилась вниз, позвонить с вахты. А там парень такой, приятный. Говорит: «Подруга, помоги! Меня одна баба по городу гоняет, пользуется тем, что бабки должна моим родителям. Ты ей дай сотовый, а я ей скажу, чтобы она тебе бабки отдала. А то она меня достала уже!» Ну, я и согласилась… Отчего ж не помочь?

Девчонка осуждающе посмотрела на Ритку.

— Погоди, так он что, с вашей вахты со мной беседовал? — не поверила Марго своим ушам и отпустила ее конечность на свободу.

— Ну да, я вышла, когда вы у входа появились. Дала вам сотовый, вы с ним побазарили. Отдали мне сверток, и я зашла в общагу. Деньги и телефон ему отдала и побежала чай пить. Замерзла, — она махнула рукой в сторону стола, за которым чаевничала с подружками.

— Просто, как все гениальное, — прошептала Ритка.

Ритка покинула общежитие в полном ступоре, сунув толстухе на вахте три скомканных десятки. Та что-то попыталась было вякнуть, но, взглянув на Марго, заткнулась.

Ее обвели вокруг пальца! Она поехала домой, потому что подумала — они точно позвонят, чтобы возмутиться по поводу неполного выкупа. Что им сказать, она не знала. Если она пообещает, что заплатит еще, ей придется продавать квартиру. И тогда Риту убьет мама, если, конечно, она сама сможет вынести такой удар.

Ритка тряслась в переполненном маршрутном такси, чувствуя, что жизнь дала трещину. Она понимала, что находится на грани абсолютной паники, так как не владела ситуацией — ни на йоту. Но что бы тут предпринять такого умного, она не знала.

В ее сумочке затренькал сотовый. Это была Анька, спешившая известить подругу о том, что она взяла билет на ночной рейс. Это была единственная хорошая новость за последнее время. Ритка даже улыбнулась, переполняемая благодарностью к подруге, спешившей ей на выручку. Вместе они, безусловно, придумают что-нибудь достойное! Ей осталось продержаться на посту в гордом одиночестве всего лишь сутки.

Родной дом показался ей клеткой. Стены давили. Без телевизора было ужасно тихо и непривычно. Она не могла найти себе места, не могли ни есть, ни пить. Телефон потревожил ее лишь однажды. Это мама обиженным тоном поинтересовалась о ее самочувствии. С ней Ритка не могла нормально общаться, так как чувство вины окончательно лишало ее сил. Поэтому беседа их получилась сухой и краткой.

Ей позвонили в дверь, когда на улице стемнело, и ее нервы превратились в клубок измочаленной пеньки. Рита подошла, заглянула в глазок и увидела лишь темный силуэт: на лестнице еще не зажгли свет.

— Кто там? — испуганно спросила она, понимая, что не услышит в ответ ничего утешительного.

— Я от Сэма, — внятно произнес незнакомец, — откройте, пожалуйста.

— Что вам надо? — в волнении поинтересовалась она, приоткрыв дверь.

— Сейчас поймешь, — пообещал он.

И, несмотря на то, что она предварительно накинула цепочку, дверь рванули с такой силой, что она распахнулась настежь. Цепочка давно болталась на честном слове, вот и не выдержала. Их было всего двое. Но она ничего не смогла сделать.

Первый же удар отбросил ее в гостиную, и она больно шваркнулась головой о журнальный столик. «Так шеи и ломают», — мелькнуло в голове. Она попыталась закричать, но тот, кто разговаривал с ней через дверь, ударил ее кулаком в лицо, и мир утратил свои очертания. Последним воспоминанием блеснул браслет-цепочка на руке ее мучителя. Дальше была боль. Сплошная черная боль с алыми всполохами.

Они били ее по очереди, в основном в живот, а чтобы соседи не услышали ее криков, ей залепили рот пластырем. Она пыталась уползти, закрываясь руками от ударов их башмаков. На первых порах она чувствовала, как лопались ее ребра. Но очень скоро она впала в безумие, которое заполняло ее диким ужасом — что это может продолжаться долго. Нет, нет и нет! Она мечтала, чтобы этот кошмар оборвался. Она хотела смерти, чтобы исчезла эта безумная, дикая боль в каждой клеточке ее истерзанного тела.

Но жизнь не спешила ее покидать. И каждый раз, когда она приходила в себя, у нее требовали деньги. Эти дегенераты перерыли всю ее квартиру, но никак не могли поверить в то, что тысячная бумажка в кошельке — это все, что у нее было. Сначала она божилась, что у нее нет денег и она отдала все, что смогла достать. Она просила позволить ей поговорить с теми, кто их послал, питая смутную надежду на избавление. Но потом она поняла, что все зря, они ей не верят и будут бить до тех пор, пока не забьют насмерть. После этого она перестала разговаривать, а только мотала головой, когда они принимались ее трясти и угрожать.

— Черт, наверное, он ошибся, — сказал один из ее убийц. — Не может баба столько держаться и не сдать тайник!

— Лажа какая-то, хата навороченная, а бабок нет.

— Он не поверит, скажет — плохо искали.

— Слушай, не гони, даже мужик бы, и тот раскололся после такого, — палач ткнул носком ботинка ей в бедро. — Если бы у нее были бабки, она давно бы их отдала.

— Тогда сваливаем.

Они ушли. Она лежала и слушала, как в тиши ее разгромленной квартиры утекает из ее тела жизненная сила. Она лежала и ждала, когда же ее душа взлетит к потолку, как показывают в фильмах, и она увидит себя с высоты. Она боялась увидеть то, что осталось от ее тела, ставшего сгустком невероятной, пульсирующей боли. За что? Это был единственный вопрос, который имел еще какое-то значение.

Ее нашли соседи. И не утром, когда шли на работу, а поздним вечером, вернувшись с веселой гулянки. Антон шутливо зажал жену у лестницы, и они пошатнулись, едва не ввалившись в прихожую к Ритке.

— Почему у нее открыта дверь? — удивилась Катя.

— Она пошла мусор выносить, — пьяно хихикнул Антон.

— Постой, надо позвонить, — отстранилась от него Катя.

Но на Катин звонок никто не откликнулся. Они заметили, что на двери болтается вырванная с мясом дверная цепочка. И поняли, что дело нечисто. А когда они зашли в прихожую, взявшись за руки, как дети, и включили свет, Катя закричала ужасным голосом.

Они вызвали «Скорую» и милицию, еле справившись с первым шоком. Вмиг протрезвевший Антон даже пытался остановить кровь, хлеставшую из раны на голове у Риты. А Катя подносила ему марлевые повязки, притащив их из дому, хотя смотреть на то, что осталось от их соседки, она боялась.

Позже врачи сказали, что до утра она бы не дотянула, и молодожены спасли ей жизнь. Но в ту ночь медикам пришлось немало потрудиться, чтобы вырвать Марго из когтей смерти. Операция длилась несколько часов. И высокий плотный хирург, делавший ее, сотворил чудо. Он не только спас ей жизнь, но и сохранил для Риты возможность родить другого, более счастливого ребенка.

— Семь сломанных ребер, сотрясение мозга, множественные гематомы, обильное внутреннее кровотечение и потеря ребенка — вот с чем поступила ваша подруга, — сухо объяснила рыдающей Аньке невысокая докторша.

— А как она себя чувствует?

— Сейчас ее жизнь вне опасности.

Еще пара фраз, и неприветливая лекарша выставила девушку вон из кабинета. Аня не знала, что теперь делать.

Ритка потеряла ребенка и сама едва выжила. Впервые в жизни подруга жаждала родить малыша. Сколько Аня помнила Риту, та утверждала, что дети — это цветы жизни, которыми лучше всего любоваться в чужом саду. Она утверждала, что пеленки-распашонки и игрушки-погремушки — это не ее удел. Но даже по телефону Аня поняла, как Ритка изменилась, узнав о своей беременности. Она хотела этого ребенка. И по-настоящему любила того мужика.

Аня приехала из аэропорта сразу к Ритке, она встревожилась оттого, что ее телефоны не отвечали. И тут соседка Катя сообщила ей о несчастье. Аня была в шоке. Более того, еще никто не рассказал о происшедшем тете Люде, поэтому сия печальная миссия автоматически ложилась на Анну. А у Риткиной мамы были серьезные проблемы с сердцем. В общем, ужас ужасный, да и только.

После посещения больницы Аня снова поехала на квартиру подруги, где она оставила в спешке свои вещи. Теперь, когда она зашла в гостиную, чтобы убрать следы побоища, она заметила, что исчезли телевизор и стереосистема, Риткины картины, а в шифоньере не хватает коллекции вечерних платьев. В страшном волнении Анна полезла в шкаф за шкатулкой с золотыми украшениями и обнаружила ее абсолютно пустой. Выходит, Ритку обокрали?

Но телефонный звонок Марины многое ей объяснил. Аня узнала, что Ритка сбрендила настолько, что заложила свою квартиру.

— Маринка, ты должна ей помочь! — в страшном волнении начала Аня. — С Риткой случилась беда, она в реанимации. На нее напали прямо здесь, в доме, и чуть не убили.

— Но чем я-то помогу? — растерялась Марина.

— Все дело в том, что Риткиного жениха кто-то захватил в заложники, и требовали с нее выкуп, вот она и заложила свое жилье.

— Вот дура, прости господи!

Аня стала умолять Марину, чтобы та убедила своих шефов разорвать договор.

— По закону, если продавец передумал продавать квартиру, то он должен вернуть залог в двойном размере.

— Сколько? — помертвевшим голосом спросила Аня.

— Она взяла десять штук баксов.

— Это конец! Где же найти такие деньги? — вздрогнула Анна.

— Так, может, надо поискать в квартире, вдруг она еще не успела их отдать? — предложила Маринка.

— Марина, ее ограбили. Тут все вверх тормашками!

Марина пообещала сделать все, что от нее зависит. У Ани появилась слабенькая надежда, что директора агентства все же люди и не добьют ее несчастную подругу.