Виолетта Весна – Развод? С удовольствием, мой дракон (страница 6)

— Старый советник? Тот, который выглядит так, будто родился уже недовольным?

— Он знает законы.

— Он знает, где спрятаны скелеты?

— Он сам их прятал.

Ясна неожиданно улыбнулась.

— Тогда мы поладим.

Таргель направился к двери, но у треснувшего замка остановился. Провёл пальцами по серым знакам. Пепел на мгновение потянулся к нему, как живой, но тут же отпрянул.

Ясна это заметила.

— Он тебя не любит, — сказала она.

— Пепел никого не любит.

— Уже чувствую с ним духовное родство.

Таргель обернулся.

На миг между ними снова повисло что-то странное.

Не примирение.

Не нежность.

Скорее вопрос, который оба слишком гордые, чтобы задать.

Потом он сказал:

— Не доверяй всему, что прочтёшь.

— А тебе?

Он не ответил сразу.

И Ясна уже знала, что он скажет какую-нибудь императорскую чушь. Про долг. Про опасность. Про то, что ей лучше не знать.

Но Таргель вдруг произнёс:

— Мне особенно.

И ушёл.

Дверь закрылась за ним плохо, с перекошенным стуком.

Руфа медленно выдохнула.

— Госпожа

— Да?

— Мне кажется, его величество вас боится.

Ясна посмотрела на своё запястье, где пепельные прожилки тихо мерцали в золотом узоре.

— Нет, Руфа, — сказала она. — Он боится не меня.

Она подняла взгляд на треснувшую дверь.

— Он боится того, что я найду.

К обеду Ясна сидела в императорской библиотеке, окружённая таким количеством книг, что любой разумный человек решил бы сначала развестись с библиотекой.

Книги лежали на столе, на стульях, на полу, на подоконнике и одна — по непонятной причине — в вазе. Руфа уверяла, что не клала её туда. Варсо Кельн, появившийся через час после ухода Таргеля, сказал, что некоторые законы Зольмара действительно лучше смотрятся в вазе.

Советник оказался сухим стариком с лицом человека, который пережил пять императоров и ни одному не простил этого неудобства. Его седые волосы были завязаны чёрной лентой, спина держалась прямо, а глаза блестели так остро, будто он втайне точил их по утрам.

— Императрица, — сказал он, глядя на гору книг, — вы собираетесь изучить брачное право или завалить им вход в библиотеку и объявить независимое государство?

— Пока не решила, — ответила Ясна. — Зависит от того, что окажется проще.

Варсо хмыкнул.

— Развод с императором-драконом проще не будет.

— Зато приятнее.

— Сомневаюсь. Драконы плохо переносят потерю собственности.

Ясна медленно подняла взгляд.

— Я не собственность.

— Разумеется, — спокойно сказал Варсо. — Именно поэтому половина двора сегодня обсуждает, кому вы принадлежите: императору, пеплу или собственной глупости.

Руфа возмущённо ахнула.

Ясна, наоборот, улыбнулась.

— А вы смелый.

— Я старый. Это часто путают.

— Тогда помогите мне, старый смелый человек.

— Помочь вам развестись с моим императором?

— Помочь мне понять, почему все ведут себя так, будто мой развод разрушит мир.

Варсо посмотрел на неё внимательнее.

Слишком внимательнее.

— Не мир, — сказал он наконец. — Только его самую неприятную часть.

— Загадками говорите?

— Я экономлю правду. В моём возрасте расточительность вредна.

Ясна хлопнула ладонью по раскрытой книге.

— Слушайте, Варсо. Я уже устала от мужчин, которые считают молчание высшей формой заботы. Если вы тоже пришли меня беречь, можете сразу лечь вон туда, в стопку законов о супружеском долге. Я вас потом перелистаю.

Руфа спрятала лицо за книгой.

Варсо смотрел на Ясну пару секунд.

Потом его рот дёрнулся.

— Начинаю понимать, почему его величество с утра выглядел так, будто проглотил уголь.

— Это у него обычное лицо.

— Нет. Обычное — будто он проглотил трон.