Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 8)

Он сделал паузу.

— В данный момент нежелательно.

— Нежелательно для кого?

Селиванов посмотрел на Мирослава. Тот молчал.

Я почувствовала странное удовлетворение: впервые никто не мог спрятаться за его немедленным приказом. Он стоял рядом и не закрывал мне рот, хотя наверняка хотел, чтобы я не говорила лишнего.

— Для чистоты процедуры, — сказал Селиванов.

Рената мягко улыбнулась.

— Прекрасно. Тогда зафиксируйте в протоколе, что руководителю программы и ее адвокату отказано в присутствии при описи имущества и документов.

Селиванов улыбку не вернул.

— Мы действуем в рамках закона.

— Тогда вам не составит труда это записать.

Мирослав впервые за несколько минут сказал:

— Запишите.

Селиванов повернулся к нему.

— Товарищ генерал-майор...

— Запишите, — повторил Мирослав. — Сомова права.

Я посмотрела на него.

Он не встретил мой взгляд. Смотрел на подполковника, и в этом взгляде уже не было мужа. Только начальник, который не позволял подчиненным прятать неудобную часть процедуры.

Селиванов сдержанно кивнул.

— Будет сделано.

Мне должны были дать удовлетворение. Хоть маленькое. Но внутри стало только тяжелее. Потому что я вдруг поняла: если бы Мирослав захотел, он мог бы сделать это сразу. Мог бы два года назад сказать: «Таисия, я не могу рассказать все, но ты не сходишь с ума. Ты видишь не измену. Ты видишь дело, которое опасно для нас обоих».

Мог.

Не сказал.

— Нам здесь больше нечего делать, — произнесла Рената.

— Есть, — возразил Мирослав.

Я устало посмотрела на него.

— Что еще?

— Тебе нужно подписать заявление о предоставлении официального доступа к проверке.

Я даже не сразу поняла смысл.

— Нет.

— Выслушай.

— Я устала выслушивать фразы, которые начинаются как приказ.

Он сделал вдох. Медленный. Сдержанный.

— Таисия, если ты останешься снаружи, у тебя будет только то, что сочтут нужным показать твоему адвокату. Если войдешь в процесс официально, сможешь видеть часть материалов, давать пояснения сразу, сверять данные программы и фиксировать несоответствия.

— А если я войду в процесс через тебя, потом все скажут, что генерал спасает жену.

— Скажут.

Прямой ответ сбил сильнее, чем оправдание.

— И тебя это устраивает?

— Нет. Но меня меньше волнует, что скажут, чем то, что с тобой сделают.

Я отвернулась.

Слишком просто было бы поверить этой фразе. Слишком опасно.

Рената спросила:

— На каком основании ей дадут доступ, если она потенциально подозреваемая?

— Как руководителю программы, чьи данные фигурируют в деле. И как лицу, которое может дать пояснения по структуре доступа.

— Под чьим контролем?

Мирослав посмотрел на нее.

— Моим.

Я засмеялась коротко и без радости.

— Конечно.

Он повернулся ко мне.

— Другой вариант — Долгов.

— Кто это?

— Мой заместитель по внутренней безопасности.

— И почему не он?

— Потому что заявка на первичный осмотр твоего офиса прошла через его контур за час до публикации.

Рената замерла.

— Вы считаете своего заместителя причастным?

— Я считаю странным, что он начал проверку до официального распространения новости.

— Это можно доказать?

— Внутренними журналами.

— У вас есть к ним доступ?

— Пока есть.

Я услышала это «пока» и наконец поняла, что Мирослав приехал сюда не потому, что хотел вернуть жену в привычный круг.

Он сам стоял на границе.

И все равно не говорил всего.