Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 6)

Я смотрела мимо него — на окна третьего этажа, где находился мой кабинет. В одном из окон горел свет. Значит, внутри кто-то был.

— Там мои сотрудники? — спросила я.

— Персонал временно выведен.

— Кто находится в офисе?

— Проверяющие.

— Из какого подразделения?

— Я не уполномочен.

— Зато я уполномочена отвечать за персональные данные людей, которые обращались в эту программу, — сказала я. — Я должна знать, кто сейчас находится в помещении и с какими документами работает.

Кулагин взглянул на Ренату, явно надеясь, что она остановит меня.

Она не стала.

— Моя доверительница задала разумный вопрос, — произнесла она. — Ответьте.

— Все действия проводятся в установленном порядке.

Я почти физически почувствовала, как внутри поднимается злость.

Эта фраза была удобной. Ей можно было закрыть любую дверь, любую ошибку, любую чужую жизнь. В установленном порядке. Согласно процедуре. В интересах проверки.

В нашем браке тоже многое происходило в установленном порядке.

Мирослав уходил ночью — по служебной необходимости.

Не отвечал — по закрытому каналу.

Молчал — потому что не имел права говорить.

И я каждый раз оставалась за дверью.

— Я хочу забрать личные вещи, — сказала я.

— Невозможно.

— Там мой ноутбук.

— Изъят.

Рената шагнула вперед.

— Протокол изъятия.

— У руководителя группы.

— Которого здесь нет.

Кулагин начал раздражаться.

— Женщины, не усложняйте.

Я медленно повернула к нему голову.

— Что?

Он понял, что сказал лишнее, но было поздно.

— Я имел в виду...

— Нет, — перебила я. — Вы имели в виду именно это. Две женщины мешают вам стоять у двери и не отвечать на вопросы.

— Таисия, — негромко сказала Рената.

Я остановилась.

Не потому что он был прав. Потому что она была права. Любая резкость сейчас могла стать еще одной строчкой в чужом рапорте.

Я достала телефон.

— Я фиксирую отказ в допуске руководителю программы в помещение, где находятся документы подопечных, личные вещи сотрудников и техника, содержащая рабочие материалы.

Кулагин сразу изменился в лице.

— Съемка запрещена.

— Я снимаю себя и свой вопрос. Вас в кадре нет.

— Уберите телефон.

— Назовите руководителя группы.

Он сделал шаг ко мне.

И в этот момент за моей спиной остановилась машина.

Не такси.

Не случайная.

Я поняла это еще до того, как обернулась.

Дверь открылась. На тротуар вышел Мирослав.

Без спешки. Без суеты. В форме, поверх которой была темная шинель. Он не повысил голос, не сделал резкого движения, но оба мужчины у входа сразу выпрямились.

Вот что такое власть, подумала я с неприятной ясностью.

Не крик. Не грубость. Даже не звание на погонах. А мгновенная перемена в людях, когда они понимают, кто вошел в пространство.

— Кто старший? — спросил Мирослав.

Кулагин ответил почти сразу:

— Подполковник Селиванов, товарищ генерал-майор. Он внутри.

— Вызовите.

— Есть.

Только что мне не могли назвать руководителя группы. Мирославу хватило двух слов.

Я медленно убрала телефон в карман.

Он подошел не ко мне, а к Ренате.

— Сомова?

— Да.

— Тарновский. Мы с вами говорили по телефону два года назад, когда утверждали юридический блок программы.

— Помню, — сухо сказала Рената. — Тогда вы были вежливее.