Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 4)

— Если тебя подставили, след уже есть.

— А если нет?

Впервые за все утро его голос стал ниже.

— Тогда я найду того, кто решил сделать тебя виновной.

Я хотела сказать, что не верю ему. Что больше не нуждаюсь в его защите. Что месяц, который он получил в суде, ничего не изменит.

Но на экране телефона Ренаты все еще горело мое имя.

Таисия Ордынцева.

Не жена генерала.

Подозреваемая.

Я медленно выдохнула и посмотрела на Мирослава.

— Я поеду не с тобой.

Он ждал.

— Я поеду с адвокатом. А ты перестанешь говорить со мной приказами.

Мирослав молчал несколько секунд.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Простое слово.

Но я слишком хорошо знала этого мужчину, чтобы не понять: для него оно стоило больше, чем длинные обещания.

Рената уже вызывала машину. Мирослав стоял рядом, не касаясь меня, но я чувствовала его присутствие так остро, будто между нами снова натянули невидимую линию.

Месяц назад я еще пыталась спасти наш брак.

Сегодня утром я пришла его закончить.

А теперь кто-то чужой сделал так, что мой развод с генералом перестал быть личным делом.

И я вдруг поняла главное: Мирослав просил месяц не для примирения.

Он уже знал, что прошлое возвращается.

Просто, как всегда, не сказал мне правду.

ГЛАВА 1. Почти бывшая жена генерала

В машине Ренаты было сухо, тепло и слишком тихо.

Я сидела рядом с ней на заднем сиденье, держала телефон в руках и смотрела на новость, которую уже успели перепечатать несколько каналов. Заголовки менялись, смысл оставался прежним: закрытые данные семей спасателей попали в сеть, источник утечки связан с программой психологической помощи, руководитель программы — Таисия Ордынцева.

Мое имя стояло в каждом втором абзаце.

Чем дольше я читала, тем меньше это было похоже на ошибку.

— Не листай больше, — сказала Рената.

Я не сразу подняла голову.

— Почему?

— Потому что там будет одно и то же. Сначала анонимный канал, потом перепечатки, потом комментарии людей, которые ничего не знают, но уже все решили.

Она говорила ровно. Без раздражения, без паники. За это я держалась сильнее, чем за телефон.

— Мне надо понимать, что они пишут.

— Тебе надо понимать, что они могут доказать. Это не одно и то же.

Я закрыла публикацию, но экран не погасила. Собственное имя все равно осталось перед глазами.

Так бывает, когда слово ударяет не сразу, а через несколько секунд. Сначала ты видишь буквы. Потом понимаешь смысл. Потом вдруг осознаешь, что это уже не просто текст. Это чья-то рука на твоем горле.

— Там написано, что доступ был через нашу программу, — сказала я. — Это невозможно.

Рената повернула ко мне голову.

— Объясни.

— Мы не храним полные медицинские карты. У нас согласия, первичные анкеты, кризисные обращения, расписания консультаций, внутренние заметки специалистов. Но закрытые служебные данные спасателей к нам не поступали. Тем более списки операций.

— А семьи?

— Семьи — да. Но не в таком виде. Не с привязкой к операциям, не с кодами доступа, не с внутренними отметками корпуса.

— Значит, кто-то склеил два массива данных.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— Взял информацию из вашей программы и соединил с тем, что мог получить только внутри ведомства. А потом сделал вид, будто все вышло через тебя.

Я сжала телефон.

— Это не догадка?

— Пока нет. Пока это рабочая версия.

Рената всегда выбирала слова точно. Не обещала раньше времени. Не утешала, если для утешения не было оснований.

Машина остановилась на светофоре. За окном потянулись серые фасады Ревельска, мокрые окна первых этажей, люди под темными зонтами. Утро продолжалось как ни в чем не бывало. В городе открывались кофейни, автобусы останавливались у тротуаров, кто-то спешил на работу.

А я за последний час успела почти развестись, не развестись и стать подозреваемой.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Ко мне в офис.

— Нет.

Рената не удивилась.

— Таисия.

— Мне надо в программу. Если офис опечатают, я должна увидеть это сама. Если нет, мы заберем документы.

— Какие именно?

— Журналы согласий. Списки консультантов. Расписание доступов. Все, что покажет: у нас не было того объема данных, который слили.

— Если там уже работают проверяющие, тебя могут не пустить.

— Значит, зафиксируем отказ.